Новый год с оборотнем (СИ), стр. 21

Он втянул в себя поочерёдно каждую. Сперва правую, затем левую. Чуть прикусил. И это действие приятным спазмом отразилось между ног, где было уже не просто влажно, а бесстыдно мокро. Мои соки стекали по ягодицам, пачкая не только меня, но и покрывало.

Жуть, как стыдно! Но только мне.

— Луна, Снежинка, как же ты пахнешь… Я от одного твоего сладкого аромата готов кончить. Как же уже хочется вставить в тебя свой член.

Боже, какая ужасная пошлость! Но она завела круче любого касания. Выбила весь воздух из груди. А с губ сорвалось дурное:

— Вставь.

Я буду гореть в аду! Там по-любому приготовлен отдельный котёл для таких распутных девиц, как я. Но да плевать! Уже на всё. На что угодно согласна, лишь бы ощутить его наконец глубоко в себе. Но он как назло медлил. Продолжал целовать то одну грудь, то другую.

— Дани…

— Шестьдесят два, Снежинка. Ещё тридцать восемь.

Садист рыжий!

Садист, который и не думал прекращать свои истязания. Его рот вальсировал по моему телу нагло, порочно, беспрерывно. То спускался ниже, то поднимался. То мягко касался губами, то жгуче кусался зубами, оставляя следы на нежной коже. А я горела и таяла. Стонала и выгибалась. Скулила и плакала от силы чувств, что он пробудил во мне.

Так просто не бывает…

— Шестьдесят три, четыре… семьдесят…

Он продолжал свой отсчёт, словно готовился выпустить стрелу в небо. Я же чувствовала себя той самой натянутой тетивой. Напряжение в теле росло, уже почти зашкаливало. Меня трясло и ломало. Сердце готово было разорваться от того, как быстро оно сейчас билось.

— Восемьдесят… — шептал мой бессердечный мучитель. — Восемьдесят один…

И я не выдержала.

— Дани, пожалуйста.

Не уверена, что произнесла это достаточно громко. Голос давно охрип и потерял свою громкость.

Но он услышал.

— Восемьдесят два, Снежинка.

Я не видела, но отчётливо почувствовала его улыбку. Ему нравилось, что я схожу с ума из-за него. И в любой другой ситуации я бы его послала, но сейчас во мне говорили гормоны, а не разум.

— Хватит, — попросила, почти взмолилась. — Хватит, Дань…

Вместо ответа, он прикусил кожу на шее. Втянул её в себя вместе с резким глубоким толчком его пальцев в меня.

— О. Боже, — сорвалось с губ с длинным стоном.

— И не говори, — согласился он со мной по-своему, прокладывая дорожку из поцелуев до самого подбородка.

Восемьдесят три. Восемьдесят четыре. Пять, шесть, семь…

— Девяносто, — пришлось на мои губы.

Большой палец надавил на клитор, вынуждая выгибаться от остроты чувств.

— Ещё десять, Снежинка, — шепнул подсолнух. — И ты кончишь ровно на ста. А я войду в тебя, как и договаривались.

Если можно довести до оргазма одними словами, то Дани это отлично удавалось. Я и впрямь пребывала на грани. Добралась до неё с одного этого полуобещания. Тело затрясло, как в нервном припадке. Пальцы сжимающие его плечи, сомкнулись сильнее, наверняка оставляя царапины. Но мне было всё равно. Подсолнуху — тоже. Он лишь тихо рыкнул и продолжил толкать меня своими пальцами в бездну удовольствия.

Господи…

После я буду люто его и себя ненавидеть за случившееся, но сейчас я с довольным стоном вновь и вновь выгибалась навстречу каждому касанию.

Новый поцелуй пришёлся в уголок губ. Следующий — в другой.

Я уже не считала. Всё равно проиграла. Я просто ждала. Нетерпеливо ёрзала под ним, почти ненавидя за промедление. Он это знал и наслаждался каждым мгновением моей капитуляции.

— Сто, снежинка, — наконец выдохнул.

В момент, когда моё тело не выдержало, и его накрыло вторым по счёту оргазмом. Как и предвещал этот гадкий Подсолнух. Всхлипнув, я крепче сжала ноги вокруг его талии, содрогаясь от пронзающих тело волн наивысшего удовольствия.

Пальцы последний раз ударились в меня, после чего покинули тело. Мгновение пустоты сменилось новой наполненностью. Куда более внушительной и осязаемой. Клянусь, я прочувствовала каждую венку на его огромном члене. Каждую выпуклость. Чувствовала как толстая головка медленно продвигалась вперёд, пока не упёрлась в самую матку. Член дёрнулся, заставляя мои мышцы сократиться. Затем также медленно принялся покидать влажную глубину.

И бог ты мой, как же это оказывается приятно!

Клянусь, я в жизни не испытывала подобных чувств!

Вернусь, на лбу бывшего смело напишу “отстой в сексе”.

Даниэл ничего толком не делал, а я уже находилась на грани своего очередного оргазма. По ягодицам стекала смазка, выдавая с головой мою слабость.

— Луна, Снежинка, если бы ты только знала, какая ты охрененная внутри. Влажная, мягкая, горячая. Так тесно обхватываешь. Только от этого кончить уже хочется.

Он опять говорил ужасно постыдные вещи. Но, чёрт возьми, я от них возбуждалась только сильнее. Не знаю, как это работало, но внутри всё пылало и горело от его слов.

— Извращенец, — выдохнула, до боли в пальцах впиваясь ногтями в его широкие плечи, когда он резко толкнулся обратно внутрь.

— Тебе это нравится. Ведь правда же? — отозвался сквозь зубы.

Вместо слов с губ слетел громкий стон.

— Нравится, когда я делаю так? — продолжил искушающе шептать, вновь отводя бёдра.

И тут же вернулся, впечатывая себя в меня так резко и глубоко, что низ живота молнией прострелило.

— Нравится? — повторил, замерев.

— Да.

— Умница. Давай ещё раз. Точно так же, да?

Новый выпад заставил всхлипнуть от яркости ощущений. Слишком острых, чтобы суметь сдержать эмоции.

— Ещё? — прорычал он в момент очередной паузы.

— Да, — окончательно сдалась его воле.

Я шлюха, да? Ну и плевать! Зато я счастливая шлюха!

И раз так… Я сама притянула его к себе в следующий миг. Сама впилась в его губы нескромным поцелуем. Сама насадилась вновь на его член. И сама же сжала ноги крепче вокруг бёдер, принимая его в себя на всю длину. Самую идеальную, какую только мог иметь мужчина. Будто созданную для меня. Под моё тело. Чтобы доставать до той точки, при нажатии на которую перед глазами то и дело на мгновение меркло.

— Полегче, Снежинка, мне и так сложно себя сдерживать, — выдавил Дани, замирая на мгновение.

— Зачем? Сдерживать… — простонала, выгибаясь навстречу новому толчку.

— Не хочу навредить. Ты слишком хрупкая…

Я не хрупкая.

Я очень хотела ему об этом сообщить, но вышло только простонать.

— Дани…

— Я с тобой, Снежинка. С тобой.

Смешно, но именно эти слова помогли окончательно окунуться в нашу страсть. Перестать думать о том, что это неправильно. Раствориться в моменте.

Больше не было Снежаны Морозовой. Было лишь ведомое удовольствием тело. И Подсолнух, который мне его дарил. Двигался во мне всё быстрее, не переставая, выбивая из моей груди уже не столько стоны, сколько вскрики.

— Нравится чувствовать мой член в себе? Нравится, как он растягивает тебя? Ты чувствуешь, Снежинка? Какая ты мокрая для меня. Как легко я в тебя погружаюсь.

Я чувствовала. Всё. От и до. И да, мне это нравилось. Чувство наполненности сводило с ума. Заставляло сокращаться мои мышцы и течь обильнее.

— Лунная богиня, да, сожми его крепче, Снежинка, — продолжал он искушать моё тело и разум своими пошлыми словечками. — Покажи, как тебе это всё нравится. Не сдерживай себя.

— Замолчи, — мотнула головой.

— Как скажешь, Снежинка.

Больше Дани не произнёс ни слова. Зато выпрямился. Перехватил мои ноги и закинув себе на плечи, подтянул за бёдра к себе ближе. Теперь я лежала на лопатках, а попа была на весу. Мгновение паузы, после чего я почти задохнулась, когда он резко подался вперёд, вгоняя в меня свой член максимально глубоко. В этой позе вышло даже острее прежнего.

— Чёрт! — выругалась, не сдержавшись.

На лице подсолнуха проявился довольный оскал.

— Всё, Снежинка, полетели, — последнее, что ещё он сказал.

И мы в самом деле полетели. Я уж точно. За считанные мгновения добралась до рая, а потом резко спикировала вниз, разбиваясь о твердь ада.