Мой лифт — Моя крепость 4 (СИ), стр. 3

Впрочем, прежде следовало разобраться с ещё одной проблемой.

Я отставил пустую банку в сторону, ополоснул руки и осторожно провёл мокрой ладонью по белой пятерне. На ощупь ничего не изменилось. Кожа оставалась совершенно гладкой, только теперь была чистой и тёплой. Пришлось немного повернуть голову, чтобы рассмотреть отражение в зеркале сантехнического модуля. Белый отпечаток выглядел даже отчётливее, чем в коридоре, поскольку с лица исчезла большая часть покрывавшей его грязи.

Я тщательно намылил лицо, прошёлся пальцами по каждому белому участку и смыл пену. Результат оказался предсказуемым. Пятерня не побледнела, не размылась и даже не изменила форму, зато кожа вокруг неё заметно покраснела от моих стараний. Попробовал потереть ещё немного, после чего благоразумно прекратил издевательства над собственной физиономией.

— Да хрен с тобой, — пробормотал я, разглядывая отражение. — Завтра с тобой разберусь, а сейчас пока живи.

Отвернувшись от зеркала, я снова прислонился к стенке и немного посидел под водой. Странно, но теперь, когда непосредственная опасность миновала, воспоминания о встрече с гоблинами постепенно начинали вызывать куда больше вопросов, чем страха. Высокий меня узнал, это было совершенно точно. Нож с оранжевой рукоятью висел у него на поясе, а сам он даже не попытался воспользоваться оружием, хотя я в тот момент не мог толком пошевелиться. Более того, он остановил остальных, а затем избавил меня от смертельного яда.

«А ведь мог просто пройти мимо. Или вообще прирезать тем самым ножом. Я бы даже сопротивляться не смог».

Я немного помолчал, переваривая эту мысль. Получалось, что мой давний поступок действительно спас мне жизнь. Когда-то я вытащил того гоблина из кокона, не рассчитывая на какую-то благодарность. Тогда мне просто не хотелось оставлять существо совершенно беззащитным, особенно после того, что произошло со мной до этого. Теперь же именно он оказался рядом в тот момент, когда мне оставалось жить считанные секунды.

«Вот и понимай их после этого. Может, он меня так в почётные гоблины записал. Или теперь я ему должен ещё один нож. Хотя за спасённую жизнь можно и раскошелиться, чего уж там».

Последнее предположение показалось достаточно смешным, и я невольно усмехнулся. Но стоило вспомнить о красном таймере в нечитаемом сообщении, как хорошее настроение немного испортилось. Отравление действительно исчезло, а вот неизвестное состояние никуда не делось. Причём ни моё выздоровление, ни лечебный душ на него, похоже, совершенно не влияли.

Я вгляделся в непонятные символы, после чего решил пока оставить проблему в покое. Разбираться с ней в душевой, сидя в одних трусах и с пустой банкой тушёнки, было как-то несолидно.

«Хотя когда это меня останавливало?» — подумал я, но всё же отложил разбирательство до завтра.

Я осторожно поднялся, проверяя, насколько хорошо слушаются ноги.

На этот раз всё получилось без особенных трудностей. Неприятная слабость ещё оставалась, но уже не мешала нормально стоять и двигаться, поэтому продолжать тратить воду не имело смысла. Выключив душ, я немного постоял, привыкая к прохладному воздуху, затем тщательно вытерся и выбрался из сантехнического модуля. Пустую банку и ложку оставил вместе с остальной посудой, решив заняться уборкой завтра.

Чистая одежда нашлась быстро. Натянув новые трусы и футболку, я ещё раз посмотрел на собственное отражение, после чего махнул рукой. С остальным организмом дела обстояли значительно лучше. Руки больше не дрожали, ноги слушались почти нормально, а неприятное покалывание в пальцах практически исчезло. Правда, усталость после всего пережитого ощущалась настолько сильно, что от одной мысли о необходимости снова куда-нибудь идти становилось откровенно противно.

«Всё. На сегодня приключения закончились. Даже если сейчас где-нибудь объявится целая армия гоблинов, пусть ждут до завтра. У меня рабочий день усё, то есть закончился».

До кровати оставалось всего несколько шагов, однако именно они показались наиболее приятной частью всего сегодняшнего путешествия. Я подошёл, откинул одеяло и с огромным удовольствием улёгся на «матрас», даже не пытаясь устроиться особенно аккуратно. Тот привычно прогнулся под моим весом, подушка оказалась достаточно мягкой, а возможность просто вытянуть ноги и никуда не торопиться вызывала почти детскую радость. После холодного коридора, паутины, смертельного яда и тяжёлой дороги домой собственная кровать казалась лучшим местом во всём этом долбаном мире. Да куда уж там, в обоих мирах.

Правда, стоило повернуться на бок, как под рукой обнаружилось что-то твёрдое. Я недовольно приподнялся, пошарил возле подушки и вытащил оставленную там белую маску.

Материал, из которого она была сделана, напоминал обычное папье-маше, только сама заготовка была совершенно бесформенной и без привычных очертаний лица.

Я повертел находку в руках, разглядывая неровную белую поверхность. Никаких украшений, рисунков или других примечательных деталей не обнаружилось. Даже надеть её нормально пока было бы затруднительно, настолько мало эта заготовка походила на готовую маску. В памяти всплыли расписные личины гоблинов, которые сидели на их мордах куда лучше. Возникло желание посмотреть системное описание предмета, но я почти сразу отказался от этой идеи.

«Не-е-ет. Что мы говорим стрёмным маскам и всему этому поганому миру — не сегодня», — подумал я, бросая бумажную хреновину на пол рядом с кроватью.

Утром можно будет внимательно изучить находку, проверить её системные свойства и хотя бы попытаться понять, зачем тот гоблин вообще её оставил. Сейчас заниматься этим совершенно не хотелось. Тем более что любой новый системный предмет потенциально мог оказаться ещё одной головной болью, а мне пока хватало той, которая уже моргала на краю зрения.

Поправив подушку, я укрылся одеялом и наконец закрыл глаза. Первые несколько секунд действительно казалось, что сейчас усну. Тело приятно расслабилось, ноги перестали ныть, а знакомая тишина Комнаты действовала куда лучше любых успокоительных. Даже воспоминания о синем пауке постепенно уходили куда-то на задний план. Но стоило немного сосредоточиться, как перед закрытыми веками снова возникло красное системное сообщение, которое я до этого старательно пытался игнорировать.

«Ну вот за что мне это, а? Только устроился нормально, и опять ты со своей белибердой», — воскликнул я мысленно.

Попытался свернуть сообщение привычным способом. Получилось не сразу, но нечитаемая надпись всё-таки исчезла, оставив перед глазами небольшой красный значок. На несколько секунд стало легче, однако теперь меня раздражало уже само его присутствие. Особенно учитывая, что за этим значком скрывался таймер, назначение которого я совершенно не понимал. В итоге желание проверить отсчёт довольно быстро пересилило сонливость, и пришлось снова открыть системное окно.

#⟦ХРАГ’ТХА-РР / ВЭК’КАР / ША-НУРР⟧ ⟦ГХА’РРАК: ТЭХ-ШАР / КХЭЛ’ГАР / РР-НАХ/РЛ-ВЛ-С/Ь-ВЫО-И/СИ-ВЫРО/ЙЦУ-КК/АПП-РРО/ЮБ-И-СЧ/ЖЫЛ-ВВО/СР-ПИРД-Л/ВАУ-ВУА/⟧#

Я внимательно перечитал эту абракадабру, пытаясь отыскать хотя бы один понятный фрагмент. Некоторые сочетания действительно напоминали русские слова, но стоило задержать на них внимание, как вся эта тарабарщина начинала расползаться. Часть символов накладывалась друг на друга, другие менялись местами, а кое-где вообще появлялось нечто, больше напоминавшее результат работы сломанной клавиатуры.

— Да чтоб тебя, — пробормотал я, снова сворачивая окно. — Нормально же общались. Что за внезапная любовь к иероглифам?

Я перевернулся на другой бок, поправил одеяло и попытался устроиться поудобнее. Но теперь подушка почему-то казалась недостаточно мягкой, пролежень в матрасе мешал нормально вытянуть руку, а красный значок состояния продолжал маячить перед закрытыми глазами. Пришлось ещё раз открыть окно и посмотреть на непонятные символы.