Мой лифт — Моя крепость 4 (СИ), стр. 2

Обратная дорога заняла значительно больше времени, чем хотелось. Несколько раз приходилось останавливаться, припадая к стене, пережидая неприятную слабость в ногах. Особенно сильно мешала тяжёлая сумка. Она постоянно цеплялась за мусор, поэтому её приходилось то поднимать, то снова опускать на пол. Зато с каждым новым десятком шагов становилось немного легче. Пальцы уже слушались почти нормально, колени перестали так заметно дрожать, а привычное чувство равновесия понемногу возвращалось. Похоже, организм действительно приходил в себя после отравления.

Когда впереди наконец показались знакомые створки, я едва не прибавил шагу, но вовремя вспомнил, сколько всего на мне висит. Последние метры прошёл максимально осторожно, стараясь не уронить коконы и не зацепиться сумкой за очередную железяку. У дверей пришлось немного постоять, переводя дыхание. В обычной ситуации такая прогулка даже не заставила бы меня вспотеть, а теперь я чувствовал себя старым разваливающимся дедом, который зачем-то решил вспомнить молодость и самостоятельно затащить диван на пятый этаж.

«Не, так дела не делаются. Надо срочно заняться своей физической формой», — подумал я, пережидая очередной приступ головокружения. «Решено, займусь этим в понедельник».

Вдохновлённый этой светлой мыслью, я активировал привычный вызов и дождался, когда створки откроются. Первыми внутрь отправились коконы, следом я перетащил сумку, после чего сам переступил порог. Лишь убедившись, что ничего не осталось снаружи, закрыл двери и позволил себе облегчённо выдохнуть.

Всё. Теперь можно было больше не оглядываться на каждый шорох, не проверять потолок и не ждать, что из ближайшей паутины выскочит очередная синяя дрянь. Вокруг находились мои собственные одиннадцать квадратных метров, набитые привычным барахлом, и после сегодняшних приключений это место казалось просто великолепным.

Сумку я оставил возле стены, коконы пристроил рядом, стараясь не загораживать проход. Затем осторожно снял автомат и положил оружие отдельно от остальной добычи. Нормальную чистку и проверку «Ксюхи» решил отложить до завтра. Сейчас даже мысль о необходимости возиться с затвором, магазинами и набившейся внутрь грязью вызывала раздражение.

Следом пришлось разобраться с собственным оружием. Револьвер вернулся на привычное место, помпа тоже. Дополнительные магазины от автомата я вынул из карманов и сложил рядом с находкой, чтобы потом не искать их среди остального хлама. После этого снял с себя оставшееся снаряжение, стянул перчатки и с огромным удовольствием присел на край кровати. Плечи неприятно ныли, спина требовала немедленно принять горизонтальное положение, а ноги после возвращения в Комнату словно окончательно решили, что рабочий день у них завершён.

Белую маску я бросил рядом с подушкой. С виду ничего особенного: бесформенная белая штуковина, совершенно не похожая на расписные личины, которые носили гоблины. На секунду возникло желание разобраться, что именно мне «подарили», но я почти сразу отмахнулся от этой мысли.

«Потом. Сейчас у меня в приоритете пожрать, помыться и лечь спать. Причём желательно всё это сделать до того, как собственная жопа снова найдёт приключения».

Чем дольше я сидел, тем сильнее хотелось просто завалиться на кровать и больше не двигаться. Однако грязная одежда, покрытая потом, пылью и остатками паутины, совершенно не располагала к подобному решению. Пришлось заставить себя подняться и начать раздеваться.

Разобравшись с одеждой, я уже собирался направиться к сантехническому модулю, когда желудок неожиданно напомнил о своём существовании. Причём сделал он это настолько настойчиво, что пришлось остановиться.

«Вот ведь чудо природы. Только что чуть не сдох, а теперь жрать требует. И попробуй ему объясни, что хозяин вообще-то в шоке и у него стресс», — попытался я мысленно пристыдить взбунтовавшийся орган, но всё это было впустую: он хотел жрать и никаких отговорок не принимал.

Я покосился на запасы продуктов и решил, что возиться с чем-нибудь сложным сейчас совершенно не готов. Поэтому выбор пал на обычную тушёнку.

Нашёл подходящую банку с ключом, достал ложку и принялся отгибать крышку. Пальцы всё ещё слегка дрожали, поэтому справился я далеко не с первой попытки.

— Победил, сука, — торжественно сообщил я, рассматривая содержимое. — Ещё один опасный противник повержен. Осталось только опыта за него получить.

Первая ложка холодной тушёнки оказалась неожиданно вкусной. Оно и неудивительно: после пережитых приключений даже обычная консервированная говядина воспринималась как великая награда.

Я съел ещё немного, после чего посмотрел на сантехнический модуль и неожиданно поймал себя на довольно заманчивой мысли.

«А чего я, собственно, мучаюсь? Можно же совместить приятное с полезным. И пожрать, и полечиться одновременно».

Идея показалась настолько очевидной, что я даже удивился, почему не додумался до этого раньше.

Прихватив банку, ложку и бутылку воды, направился в сантехнический модуль. По дороге пришлось осторожно переступить через оставленную грязную одежду, которой я совершенно не горел желанием заниматься. Затем включил лечебный режим и с огромным удовольствием устроился прямо под струёй. Стоять совсем не хотелось, поэтому я уселся на пол, прислонившись спиной к стенке и прижав ноги к телу.

Горячая вода стекала по голове, плечам и животу, смывая въевшуюся грязь и остатки паутины с волос. Первые несколько секунд я вообще ничего не делал, только сидел, прикрыв глаза, и наслаждался происходящим. После холодного коридора, смертельного яда и всех прочих сегодняшних развлечений даже обычный душ казался невероятным благом цивилизации. А уж системный, способный заодно подлечить организм, и вовсе заслуживал отдельного памятника.

«Вот теперь хорошо. Вот теперь можно жить. Желательно долго и не выходя из Комнаты».

Я немного пошевелил ногами, проверяя, насколько хорошо они слушаются, после чего осторожно подвинул к себе банку с тушёнкой. Вода попадала на руки, ложка становилась скользкой, поэтому пришлось приспособиться держать консерву так, чтобы основная струя проходила мимо неё. Зато теперь можно было совершенно спокойно сидеть, есть и одновременно лечиться. Первую ложку я отправил в рот, прислушался к собственным ощущениям и довольно хмыкнул.

«Блядь, да это же санаторий какой-то. Только путёвку пришлось оплачивать почти что собственной жизнью».

Некоторое время я действительно занимался исключительно едой. Консервированная говядина оказалась жирной, солёной и довольно вкусной, особенно на фоне горячей воды, которая продолжала стекать по телу. Приходилось время от времени отодвигать банку от брызг, зато больше ничто не мешало спокойно набивать желудок. Даже пальцы понемногу переставали дрожать, благодаря чему ложка больше не норовила выскользнуть из руки.

Лечебный эффект постепенно давал о себе знать. Сначала стало заметно легче шевелить пальцами ног, затем неприятная скованность начала отпускать икры и колени. Я несколько раз осторожно согнул и разогнул ноги, проверяя результат. Правая, в которую меня укусила тварь, ещё отзывалась тянущим ощущением, но двигалась уже вполне нормально. Особенно радовало отсутствие той жуткой задержки, которую я ощущал во время паралича. Тогда приходилось буквально ждать, пока собственные мышцы соизволят выполнить команду, а теперь они снова работали почти как положено.

Я зачерпнул ещё тушёнки, но рука неожиданно дрогнула, и небольшой кусок говядины шлёпнулся прямо на живот. Я уставился на него с совершенно искренним недоумением, после чего подцепил пальцами и отправил в рот. Благо под душем даже подобные неприятности решались довольно просто.

В голове не было никаких мыслей, но это было даже хорошо.

Так я и продолжал есть, время от времени запивая холодную говядину водой из бутылки. К тому моменту, когда банка оказалась почти пустой, мышцы уже чувствовали себя значительно лучше, а неприятная тяжесть в ногах практически исчезла. Зато усталость никуда не делась. Наоборот, теперь, когда тело перестало постоянно напоминать о недавнем отравлении, на меня навалилось совершенно непреодолимое желание спать.