Точка отсчета (СИ), стр. 65

— Меня-то зачем? — спросил Олег у Аглаи, которая так и сидела, уткнувшись ему в плечо. — Аришу спасать следовало.

Девушка, не поднимая головы, изобразила рукой некий жест, словно что-то ей рубанула. Судя по всему, она хотела сказать, что сестра ее к тому времени была окончательно мертва. Впрочем, правды ради, Олег не очень понимал, как Аглая сама выжила и почему Славян этот момент упустил.

Хотя, может, и не упустил и, наоборот, знал, что та уцелела. Или нет? Баженов, как выяснилось, гад еще тот, но вряд ли бы он пожелал Аглае той жизни, которая ее теперь ждала. Скорее, добил бы, причем исключительно из гуманных соображений.

А может, он просто побоялся лишний раз к ней прикасаться, понимая, что не только всех, кто был рядом, предал, но и ту самую, единственную, для него рожденную женщину по своей вине потерял.

Баженов… Олег глубоко вздохнул и погладил девушку по голове, отчего та еще сильнее к нему прижалась. Вот как так вышло? Когда именно он сломался? Почему этого никто не заметил? Ну, кроме разве тети Паши, да и та совсем о другом речь вела. Не о предательстве.

Он ведь его, Олега, убил. Возможно, через «не хочу», со словами «вот дурак», которые подразумевали, что не очень он рвался старого друга добивать, напротив, собирался дать ему шанс, но — убил же. И если бы не Аглая…

А она, конечно, невозможное совершила. Смерть матери и сестры, адская боль в выжженных глазницах, рот, который заливает кровь от откушенного языка, плюс предательство любимого, которое, возможно, перекрывает все ранее перечисленное… И несмотря на все это, она смогла вспомнить, что где-то в доме лежат два флакона с живой водой, найти их, добраться до Олега и спасти ему жизнь. Да, она медиум, что дало ей возможность быстрее освоиться с нежданной слепотой, так как подобные ей видят некоторые вещи далеко не глазами, но многое ли это меняет? Боль, страх и отчаяние ведь никуда не делись.

Кстати, флаконы-то сильно не сегодняшней работы. Надо думать, водица эта матери ее по наследству досталась, ей, поди, лет сто, а то и двести. Расплатился кто-то с бабкой, а то и прабабкой Аглаи ею за сильно непростую работу, такую, о которой даже родным не рассказывают. От греха.

— Ты посиди здесь, — еще раз погладив свою спасительницу по голове, произнес Олег. — Ладно? Мне надо.

Та сгребла ткань пиджака в горсти.

— Время уходит, — мягко пояснил Ровнин. — Понимаешь, девочка? Ребят надо предупредить, он же и их может… А так я никуда не ухожу. Я здесь.

Аглая тяжело вздохнула и разжала ладони.

— Вот и ладно. — Олег снова уперся было в стену, после понял, что это попытка с негодными средствами, и двинулся к столу ползком, ощущая, как каждое движение отдается внутри болью. — Я сейчас. Я быстро.

Увы, но быстро не получилось. До стола-то он дополз, а вот подниматься на ноги с тем, чтобы проверить, остался ли на нем лежать телефон, который Баженов вынул у него из кармана, пришлось долго. Олег цеплялся за ножки и края, подтягивал себя вверх и добрым словом вспоминал покойную Анну Алексеевну, которая в мебели предпочитала так называемый «сталинский стиль», то есть проголосовала за основательность, добротность и даже некоторую громоздкость. Будь тут предмет мебели нынешней работы, так он бы точно перевернулся, до кучи еще и придавив собой Ровнина.

Баженов оправдал ожидания Олега. Он не только его телефон на столе оставил, но и табельный «макаров», на что Ровнин даже не рассчитывал. Ладно кольт Францева, его Славян присвоить себе не рискнул бы. Тут и уважение к посмертной воле Аркадия Николаевича, которого он, даже предав отдел, наверняка не перестал уважать, и, возможно, боязнь дурной приметы. Оружие, конечно, своей волей не обладает, у кого в руках находится, тому и служит, но кто знает? Другое дело табельный, который после можно всяко использовать… И все же — вот, лежит.

— Есть, — цапнув аппарат со столешницы, облегченно вздохнул Ровнин.

Плюс его порадовал тот факт, что он смог стоять на ногах без ощущения, что у него вот-вот они сломаются. Дрожат, есть такое, и слабость присутствует, но он же стоит? Может, даже обратно до стены дойдет, без того, чтобы аки змей по полу пластоваться.

И ведь дошел! Да, лоб холодной испариной покрылся, но высоту взял. Ему сейчас без ног оставаться никак нельзя, поскольку ситуация сложилась очень уж непростая, в которой без беготни, похоже, не обойтись.

Но это все потом. Сейчас — Игумнов.

— Все нормально, — погладил он по плечу Аглаю, которая снова прильнула к нему. — Скоро тут наши будут, а потом…

Он хотел сказать «поглядим», но вовремя остановился. Не надо девчонку травмировать. Ей сегодня и без того очень уж крепко досталось.

Первым делом он глянул на часы, которые находились на экране телефона, после чего с изумлением понял — с того момента, когда Баженов выстрелил ему в грудь, прошел почти час.

То есть — все. Остановить Славяна почти наверняка не получится, он уже наверняка наведался на Сухаревку, забрал то, что собирался, и растворился в ночном городе.

Вернее, шанс-то есть: можно позвонить Ленцу, сказать «фас» — и по следу Баженова, который точно пока находится в Москве, устремятся десятки вурдалаков, причем охотно. Даже не так — они сделают это с огромным удовольствием. Когда им еще представится возможность на законных основаниях поохотиться на бойца с Сухаревки?

Вот только давать им ее никак нельзя. И никому другому тоже. Дело даже не в том, что обитатели Ночи распробуют кровь сыскных дьяков, нет. Просто это внутренняя тема отдела. На сто процентов. Предатель — их. Месть — их. И право на убийство предателя тоже только их и больше ничье.

— Мое почтение новому начальству, — бодро проорал в трубку Игумнов.

— Ты где? — спросил у него Олег.

— Дома. Футбол смотрел, наши с латышами играли. «Один-ноль», Погребняк на девяностой минуте блеснул. Хотя, по-хорошему, кому-кому, а лабусам не один, а десяток закатывать нужно. Не Аргентина и не Италия же?

— Прямо сейчас собирайся, вызывай такси и приезжай, — дослушав его, велел Олег. — Не в отдел! Адрес запиши.

— Ага, — насторожился Игумнов, услышав тон, которым с ним разговаривал начальник. — Диктуй.

— Дальше, — ощутив внезапно накатившую слабость, Олег перешел почти на шепот. — Позвони Галке, скажи, чтобы тебя ждала. Сначала едешь за ней, потом сюда. Ясно?

— Ясно.

— И самое важное, — переведя дух, продолжил Ровнин. — Если тебя наберет Баженов и попросит куда-то приехать, с чем-то помочь и так далее — ни в коем случае этого не делай! Ты понял меня?

— Так точно. — Было слышно, что парень крепко напрягся. — А что происходит-то?

— Все после. И не упоминай о том, что я с тобой говорил. Просто «прямо сейчас никак» — и все. Но при этом спроси у него что-то вроде: «Давай после подскочу, скажи только куда».

— Сделаю.

— Галку о том же предупреди. Далее — как подъедете, такси не отпускай, дай водителю денег, пусть ждет. И вот еще что. Набери меня перед тем, как в подъезд войдешь.

Последнее было важно. Дверь Славян наверняка захлопнул, а до нее ведь добраться еще надо. Это не стол, тут дальше корячиться придется.

— Уже в пути, — отозвался Сергей.

— Стой! Еще одежду захвати какую-нибудь. Ну, джинсы там, футболку. Мы с тобой одного роста, твоя мне должна подойти.

— Хорошо.

Олег положил телефон рядом с собой, вытер пот со лба, а после чуть наклонился и подобрал с пола синюю широкую шелковую ленту. Арина увлекалась рукоделием, потому в квартире медиумов в любом месте можно было наткнуться на коробочку с бисером, разноцветные нитки, небольшие ножнички и тому подобные предметы. Как видно, эта лента тоже к ним относилась.

— Аглая, я тебе сейчас глаза завяжу, — мягко произнес Ровнин, после чего девушка встрепенулась. — Не надо, чтобы тебя ребята жалеть начали, а они так и поступят. Молодые еще, сердца не закаменели. А тебе это совсем не нужно.

Пауза, за ней последовал кивок.

— Я так и подумал. — Олег подался вперед, и через пару секунд синяя лента скрыла выжженные глазницы. — И еще: поедешь с нами, одну тебя я тут не оставлю. Это не благотворительность, а единственно верное на текущий момент решение.