"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 999

Серафина покачнулась. Увидел краем глаза — нога девушки подвернулась на неровности пола, и Леди начала падать. Не думая, рванулся к ней, одной рукой прижимая камень к груди, второй ловя девушку за талию. Мои пальцы сомкнулись на ткани платья, почувствовал её хрупкое тело под слоями одежды. Серафина вцепилась в моё плечо, и лицо Зачаровательницы оказалось близко — расширенные от страха глаза, прядь чёрных волос, выбившаяся из причёски.

— Держу! — крикнул я.

Тряска продолжалась — пять секунд, десять, двадцать. Невыносимо долго. Земля ходила ходуном, камни скрипели, издалека донёсся грохот — что-то обрушилось. Человеческие крики, приглушённые расстоянием.

Заметил лампы. Огонь в них изменился — не просто дрожал от тряски, а менял цвет. Из тёплого оранжевого пламя становилось красным, потом багровым, потом… чёрно-багровым, будто кто-то подмешал кровь в масло.

Холод пронзил изнутри, будто ледяная рука скользнула по позвоночнику и сжала сердце.

[ВНИМАНИЕ! Обнаружен мощный выброс Демонической Ци.]

[Интенсивность: КРИТИЧЕСКАЯ.]

[Защитные механизмы активированы.]

[Сопротивляемость: 78%.]

Я попытался вдохнуть и не смог. Воздух стал густым, будто кто-то выкачал из него кислород. Горло сжалось, лёгкие отказывались работать, но тело боролось. Чувствовал, как что-то внутри вспыхивает в ответ на вторжение. Жар разлился по меридианам, отталкивая холод, фильтруя заразу.

Серафина в моих руках задыхалась — тело девушки напряглось, она хватала ртом воздух, глаза закатились.

— Дыши! — крикнул ей в лицо.

Гюнтер согнулся пополам, хватаясь за горло, лицо мужика исказилось. Хью прижался к стене, губы шевелились. Ульф просто стоял — глаза были пусты, как всегда, но на лице появилось выражение, которого раньше не видел — будто детина слышал что-то, чего не слышали другие.

И только Ориан стоял с закрытыми глазами, не падал и не задыхался — на его мертвенно-бледном лице играла странная полуулыбка.

Прошло секунд тридцать с начала этого землетрясения, а потом тишина. Тряска прекратилась, рокот стих. Лампы всё ещё горели багровым, но постепенно цвет возвращался к нормальному, будто болезнь отступала.

Я стоял посреди коридора, прижимая к себе Серафину и камень одновременно. Моё сердце колотилось так, что отдавало в ушах. Пыль висела в воздухе, дышать было тяжело.

Серафина закашлялась, пальцы девушки всё ещё сжимали моё плечо сильнее, чем можно ожидать от её хрупкого тела.

— Что… — она запнулась, прочистила горло. — Что это было?

Я не ответил сразу — смотрел на бледную Леди, видя её впервые такой напуганной. Наши глаза встретились — почувствовал её дрожь.

— Всё в порядке, — сказал тихо. — Я держу тебя.

Серафина не ответила, но кажется, чуть успокоилась — пальцы ослабили хватку.

Я аккуратно сжал её руку — жест поддержки, не более. Девушка посмотрела на мою ладонь, потом снова в глаза — что-то промелькнуло во взгляде, чего не мог прочитать.

И в этот момент заговорил Ориан.

— Демоническая Ци, — голос алхимика был хриплым, но ровным. — Волна прошла по камню, как чума по жилам. Сама гора стала проводником.

Гюнтер с трудом выпрямился, лицо было серым, на лбу выступил пот.

— Что… какого хрена… — мужик закашлялся, сплюнул на пол. — Откуда⁈

Ориан открыл глаза, зрачки были расширены, отражая угасающий багровый свет ламп.

— Я чувствовал подобное лишь однажды, — он говорил медленно, будто вспоминая. — Когда вскрывал труп существа, умершего от Скверны, но это было… — пауза. — В тысячу раз слабее.

Тишина повисла в коридоре, только эхо далёких криков — где-то в замке люди приходили в себя после удара. И вой метели за узкими окнами-бойницами. Белая мгла снаружи, и холод, который, казалось, усилился после выброса.

Я посмотрел на камень в руках — пористый Эфирит пульсировал спокойно. Вита-частицы внутри не пострадали, или пострадали? Нужно проверить.

[Пористый Эфирит: Статус]

[Заряд: 95%]

[Структура: Стабильна]

Облегчение — хотя бы камень уцелел.

Хью медленно поднялся с колен, опираясь на стену — лицо было мелово-белым, губы синеватыми.

— Предки… — прошептал старик. — Что же это было?

— Это связано с ней, — услышал я собственный голос — слова вышли сами, до того как успел их обдумать. — С Матерью Глубин.

Все повернулись ко мне.

— Откуда знаешь? — Гюнтер смотрел с недоверием и надеждой одновременно.

Я отпустил Серафину, убедившись, что девушка твёрдо стоит на ногах. Она отступила на шаг, поправляя одежду, возвращая маску аристократической сдержанности.

— Чувствую, — ответил ему. — Эта энергия… похожа на то, что было во время заклятья «Вечного Сна», на то, что исходило от тварей в шахте, когда бывал там. Только намного сильнее.

— Значит… — Гюнтер сглотнул, на лице читалась надежда — Значит, она… мертва? Барон победил?

Я хотел сказать «да», дать надежду, которой люди так жаждали, но не смог.

— Не знаю, — честно ответил. — Такой выброс… либо она умирает, либо становится чем-то ещё.

— Чем-то ещё? — переспросила Серафина. Голос звучал чуть хриплее обычного. — Что ты имеешь в виду?

Я покачал головой.

— Не знаю.

Тишина, только вой метели за стенами и потрескивание ламп, которые вернули нормальный цвет.

Посмотрел на спутников.

«Мои люди», — подумал неожиданно. — «Они стали моими людьми».

И я должен вести их дальше, несмотря ни на что.

— Все целы? — спросил я.

Кивки один за другим.

— Тогда идём, — развернулся к тёмному коридору впереди. — Времени у нас, быть может, стало ещё меньше.

Никто не двинулся с места. Я обернулся. Мастера стояли там, где застала тряска — бледные и потрясённые. Даже Гюнтер, который обычно первым рвался вперёд, будто прирос к полу.

— Идём, — повторил я. — Времени нет.

— Подожди, — Гюнтер поднял руку, голос звучал хрипло, будто мужчина только что проснулся. — Дай хоть отдышаться. Какого беса это было? Демоническая Ци, говоришь? — Он повернулся к Ориану. — Объясни толком, алхимик. Откуда эта дрянь взялась? У нас под ногами демон проснулся?

Мертвенно-бледное лицо Ориана казалось ещё белее в тусклом свете ламп.

— Демон? Нет, — алхимик качнул головой. — Демоническая Ци — это не демон, а отходы. Энергетический шлак, который остаётся, когда что-то умирает, или рождается заново.

— Яснее! — рявкнул Гюнтер. — Я не алхимик!

Ориан скривил губы.

— Представь, что ты плавишь металл, — сказал алхимик терпеливо. — Когда сплав готов, остаётся шлак — ненужное, грязное, то, что выгорело или не соединилось. Демоническая Ци — это шлак от… — мужчина замялся, подбирая слова, — от существования чего-то, что не должно существовать, и эту Ци можно использовать в различных ритуалах.

— Значит, Мать… — начал Хью.

— Либо умирает, либо трансформируется, — закончил Ориан. — Выброс такой силы… — Ориан помолчал. — За всю жизнь не видел ничего подобного, даже в книгах не читал.

Тишина.

Смотрел на лица мастеров — читал страх, неуверенность, попытки понять непонятное. Эти люди были ремесленниками, мастерами своего дела, но не воинами — не теми, кто привык смотреть в лицо абсолютной тьме.

— Если Барон… — начала Серафина и осеклась, голос девушки был тихим, но твёрдым. — Если Грифоны сражаются с тварью прямо сейчас…

— То либо побеждают, либо гибнут, — закончил я за неё. — Да, и мы ничего не можем с этим поделать.

— Надо идти! — неожиданно выпалил Гюнтер. — Выйти в город. Узнать, что происходит! Может, нужна помощь!

— Какая помощь? — я повернулся к нему. — Что мы можем предложить против Матери Глубин? Молотки? Клещи?

Гюнтер открыл рот и закрыл. Потёр обожжённую щёку — жест, проявляющийся в моменты стресса.

— Тогда что? — спросил мужик глухо. — Просто идти дальше, будто ничего не случилось?

— Именно так.

— Но…

— Послушай меня, — сделал шаг к нему, смотря в глаза. — «Кирин» в бою. Барон держит клинок, который мы создали. Если победит — мы подготовим запасное оружие, усиленное волей тысячи людей, оно просто будет. Если же он… — я запнулся, но продолжил, — если проиграет — у нас будет последний шанс, но только если не будем стоять здесь и ждать новостей.