"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 857

— ДА ГДЕ УЖЕ НОРМАЛЬНЫЙ УГОЛЬ⁈ — ревел лысый кузнец, в бешенстве швыряя кочергу на пол. — Сколько можно ждать⁈

А я уже был тут как тут — с грохотом затормозил в полуметре, подняв облако пыли.

— Уголь! — гаркнул, перекрикивая шум. — Вот он! Отборный, звонкий дуб! Притащил как кузнец кузнецу!

Я широко улыбнулся, игнорируя боль в плече. Мужик, красный от жара и гнева, смерил недовольным взглядом.

— Какой ещё, к бесу, кузнец, щегол⁈ — рыкнул тот. — Что ты порешь горячку? Давай уже, ссыпай, работа стоит!

Напрягся, используя инерцию и остатки Ци, и резко поднял ручки тачки — блестящий уголь с грохотом съехал к ногам мастера, образовав горку.

— Я серьёзно говорю, — шагнул к мужику вплотную, не давая отвернуться. Говорил громко и чётко, гипнотизирующим тоном, не оставляющим шанса на сомнение. — Это лучший уголь, что здесь есть — лично выбирал каждый кусок. Лучшего никто не притащит, можете не искать.

Заглянул ему в глаза.

— Запомните это. Когда будете греть заготовку — вспомните: Кай. Моё имя — Кай. Будете смотреть на пламя и думать: «А Кай-то молодец, не сплоховал! Горит хреновина, как огненная звезда!»

Я рассмеялся — странно, но настроение, несмотря на боль и усталость, было отличным. Какой-то злой азарт проснулся — главное сохранять оптимизм.

Мужик нахмурился пуще прежнего, лоб прорезали глубокие борозды, но заметил, как изменился взгляд — раздражение сменилось интересом. Кузнец стал серьёзнее и собраннее — впервые посмотрел на меня не как на мебель.

— Ладно, поглядим… — проворчал, хватаясь за лопату. — Кай — подносчик угля. Если врёшь — уши оборву.

— Кузнец! — поправил его нагло. — Говорю же, я — кузнец.

— Иди уже… кузнец-молодец, — отмахнулся лысый ручищей, но в голосе не было злобы.

Я подхватил пустую тачку, развернулся и, насвистывая, покатил к горе угля. Первый раунд был за мной.

Так и провёл эту ночь — в безумном ритме маятника.

Вдыхал обжигающую Огненную Ци, как только оказывался в сердце «Кузни», сжигал на «рывке», когда бежал обратно в холодную тьму складов, там внутри распределял в больную руку. В пыльном полумраке с упорством искал лучший уголь, фильтруя мусор через Систему — наполнял тачку, задыхаясь от пыли, тащил назад, скрипя зубами от боли в плече. И каждому кузнецу, к которому подкатывал добычу, повторял, как заклинание: «Это Кай. Это принёс Кай. Лучший уголь — от Кая».

И знаете что? Мне даже не потребовалась вся ночь.

Где-то через часов пять меня перехватил Йост — мужик буквально выцепил меня из толпы, когда, шатаясь от усталости и чёрный, как чёрт, вынырнул из темноты с гружёной тележкой.

— А ну-ка, иди сюда, — бригадир цепко схватил меня за здоровую руку, остановив на бегу.

Я резко затормозил, едва не опрокинув груз. Снял натёршую плечо повязку, поставил тачку и подошёл к старику. Вид у меня был, наверное, растерянный — так вошёл в азарт, что с трудом понимал, что происходит.

И только в этот момент осознал странную вещь: рука почти не болела. Боль, мучившая часами, растворилась в потоках Ци, которыми накачивал себя эти пять часов — осталась только усталость.

Стоял и смотрел на Йоста сквозь пелену чёрного пота, заливающего глаза — попытался смахнуть рукавом, но только размазал грязь.

— А? — тупо спросил я, пытаясь сфокусировать взгляд.

Бригадир смотрел на меня долго, прищурившись.

— Ладно, щегол… — наконец произнёс старик, в голосе прозвучало что-то похожее на уважение. — Убедил ты меня — кое-чего ты в этом деле смыслишь. И характер есть.

Сделал паузу, давая словам осесть.

— Я подошёл к Брандту, доложил. Тот… разрешил. Завтра встанешь к наковальне. Свою смену ты отработал — сегодня иди, отдыхай.

Я замер — не мог поверить своим ушам. Уж чего-чего, а этого не ожидал — казалось, в этом проклятом месте всем плевать на людей, что здесь правят только кнут и страх.

— Серьёзно? — хрипло переспросил, боясь поверить.

— Говорю же, иди, — повторил Йост. — Руку подлечишь, поспишь. Добротно потрудился, парень — кузнецы говорят, уголь таскаешь лучший — звонкий и жаркий. Любопытно будет поглядеть, как себя в настоящем деле проявишь. Если с таким же рвением, да с головой…

Мужик вдруг осёкся, нахмурился, словно сболтнул лишнего или пообещал то, чего обещать не мог.

— Ладно. Рано об этом толковать. Давай, топай. Крысолова найди — он подскажет, где черноту с себя смыть, чтоб на человека стал похож.

Кивнул одними глазами, отпуская меня. Я оглянулся на свою тачку, доверху набитую углём.

— Оставь, оставь, — махнул бригадир рукой. — Другие подносчики разберут. Им полезно будет посмотреть, как работать надо — как добротый уголь вообще выглядит.

Я выдохнул, чувствуя, как волна удовлетворения накрывает с головой — так соскучился по кузне, что даже каторжная работа с одной рукой принесла радость. Более того, заметил странную вещь: физические нагрузки переносил теперь гораздо легче — мышцы гудели, но не отказывали.

Возможно, энтузиазм был следствием того, что буквально подключился к розетке — концентрация Огненной Ци здесь была такой плотной, что работала как бесконечный энергетический заряд, который питал изнутри, не давая упасть.

Широкая улыбка сама собой вылезла на лицо.

— Спасибо, Йост! — крикнул ему вслед, когда мужик сделал шаг мимо меня. — Я вас не подведу!

Бригадир хохотнул, но тут же задавил смешок, вернув серьёзность. Ничего не ответил, просто махнул рукой, не оборачиваясь, и растворился в клубах угольной пыли и тьме складов.

Ещё раз вытер рукавом чёрный пот со лба и глаз и, чувствуя себя победителем, направился сквозь ревущий цех в сторону казарм.

Глава 9

Я уже поставил ногу на ступень каменной лестницы, ведущей из пекла, но вдруг замер и развернулся.

А как там Ульф? Как мой громила справляется?

За время безумного марафона видел его лишь пару раз, и то издалека.

Прищурился, пробиваясь взглядом сквозь марево — в дальнем правом углу, у Седьмого Горна, кипела работа и, судя по всему, они с Куртом Кривым сладили. Я не видел, чтобы мастер орал на детину или швырял инструменты — наоборот — хмурый, похожий на хищную птицу мужик, которого видел в начале смены, изменился — перекошенное лицо как-то разгладилось и смягчилось. Он что-то увлечённо объяснял Ульфу, тыча клещами в наковальню, а молотобоец, согнувшись в три погибели, внимательно слушал и кивал.

Вот Ульф поднял кувалду — удар чудовищной силы, но при этом точный. Курт что-то коротко бросил, показал новую точку, и здоровяк без заминки нанёс следующий удар.

Слаженный тандем.

Вдруг кольнула острая игла профессиональной ревности. Чёрт возьми! Это я нашёл этого парня! Это мой молотобоец!

Усмехнулся эгоистичной мысли, покачал головой, но осадочек всё же остался.

Ульф был увлечён — наверное, чувствовал себя на на своём месте. Детина нашёл что-то, что его захватило и, кажется, даже забыл о страхе. Его смена ещё продолжалась, а моя была окончена.

Бросил последний взгляд на фигуру друга и, чувствуя странную смесь облегчения и одиночества, начал подъём.

Внезапно пронзила мысль: сумка! Собирался же найти Ларса и разжиться нормальной сумкой для монет. Вход в кожевенные мастерские, если верить Рэгглу, находился с другой стороны от каменного выступа.

Взбежал по истёртым ступеням, чувствуя, как внутри бурлит энергия. Правая рука уже почти не болела — ноющая боль сменилась приятным покалыванием. Я ускорился, переходя на бег. Удивительно, но несмотря на бессонную ночь, пять часов каторжного труда и травму — полон сил и заряжен нездоровым оптимизмом. Сердце колотилось, требуя действий, новых свершений и побед. Казалось, что Огненная Ци всё ещё кипит в крови как допинг.

Нырнул в тёмный зев прохода — туннель резко сворачивал направо и уходил вверх. Здесь не было того яркого света, как в кузнице, лишь тусклые масляные лампы на стенах отбрасывали желтоватые тени.