"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 54
– В комнаты лидеров совета разрешено входить лишь им и дежурным, что убираются там, остальным грозит жестокое наказание, правда мне неизвестно, какое. Святые духи, что вы могли там делать? – искренне удивился лекарь, не отрывая глаз от Миаленики. Та же виновато опустила взгляд, перебирая в пальцах салфетку. Для кого-то со стороны ее поступок покажется глупым или вообще бессмысленным, вот только бастард посвящен в своеобразный секрет, и прекрасно ее понимал. Сейчас уже вставал вопрос о том, поймет ли Микалис, и сохранит ли подобную глупость в секрете от совета, или же выполнит свой долг и расскажет всем. Вот только девушка сама явно не собиралась отвечать на зависший в воздухе вопрос.
– Она влюблена в него, – коротко и ясно сообщил бастард. На лице Флора появилось улыбка, и парень даже усмехнулся, он явно воспринял это как шутку со стороны Рэндалла. Глаза Мии расширились и в них зародился гнев. Она смотрела только перед собой на человека, которому недавно спасла жизнь, и жутко хотелось отправить его обратно на ту дорогу, с которой вытащила.
– В него влюблены все, кто когда-либо с ним встречался, это уж точно. Что же, попробую добыть вам встречу с братом, – он мило улыбнулся, встал из-за стола, похлопал девушку по плечу в знак одобрения и ушел, предоставив возможность наследнице разобраться со своим товарищем с глазу на глаз. Отложив салфетку в сторону, она подняла взгляд на Рэндалла, выражение лица которого показывало его истинную натуру.
– Я считала, что могу вам доверять, Рэндалл, – сурово проговорила Миаленика, глаза той опустились вниз на стол. Подошедший дежурный забрал грязную посуду и отошел, снова оставив парочку вдвоем.
– Иначе вы не доехали бы сюда, миледи. Я бы во второй раз вас похитил, и увез с собой, – с усмешкой в голосе проговорил бастард. На самом деле он злился, причем жутко злился. За все эти дни он успел к ней привязаться, и искренне надеялся, что девочка одумается и примет его предложение. Он считал это правильно, и никак иначе.
– В этом мире не всегда бывает так, как хотим мы. Мне четырнадцать, но я уже это поняла. Моего брата казнят за то, что он не принял свою жизнь такой, какой ее сделали они и пошел против них, – она невольно указала куда-то в сторону, видимо имея в виду совет вообще, – к чему привели мои попытки сделать все по своему? Мой отец убит, а мое место занято служанкой из таверны в Низине. Тебе же сколько? Двадцать пять? И ты никак не можешь смириться с отказом ребенка? – она собралась было встать из-за стола, но рука бастарда легла на запястье, заставив снова посмотреть на него и расслабиться.
– Вы не ребенок. Просто учитывая ваш возраст, я решил, что вы сами не знаете, чего хотите, и это может измениться, – честно признался бастард, сжав ладонь крепче. Вот в чем был его секрет. С самого начала, когда она спасла ему жизнь, парень надеялся, что в силу возраста, Миаленика откажется от своей влюбленности в лидера совета. Лучшим вариантом было бы ее переключение на него, находившегося рядом все эти недели. Да и их брак на самом деле мог решить все проблемы с распределением короны в стране.
– Я хочу увидеть Венториэля так же близко, как и в первый раз вот уже семь лет, и впервые за семь лет у меня есть такой шанс. Думаю, я знаю, чего я хочу, и корона в этот список не входит, – высвободив свою руку, Миа все же развернулась и уже сделала шаг от стола, когда собеседник заговорил вновь, заглушаемый голосами по сторонам.
– Вы рождены королевой, больше никто не заслуживает этого места так, как вы, хотя бы лишь за то, что так уверенно идете к своей цели. Надеюсь, мы еще увидимся, и вы будете счастливы, – фраза звучала, словно прощание, но она не обратила на нее никакого внимания и просто ушла из столовой. Пусть на самом деле бастард знал, что для королевы она слишком мягкосердечная, но после этого разговора понял, что в нужные моменты, Миа может постоять за себя. Гнев все еще кипел внутри нее, и что бы его не выплеснуть прямо здесь, хотелось сбежать куда-нибудь подальше. Завтра начнется совсем новая жизнь, и нельзя допустить, чтобы кто-то ее ей испортил.
Глава 22.
Камера не представляла собой ничего примечательного, просто помещение два на два метра, вместо одной из стен решетка, окон не было, еще бы, это же подземелье. На всю длину комнаты стояла кровать, в противоположном углу ночной горшок. Вонь была просто невыносимая, одеяло, подушки и матрас не стирали наверно лет десять, они все пропахли потом, мочой и лишь боги знают, чем еще. Выбирать конечно никто ему ничего не дал, так что пришлось плюхнуться на койку и выспаться тут, игнорируя отвращение. Писк мышей, шорохи, то как они царапали коготками камни в стенах и полу, где-то капала вода – звуки не давали заснуть какое-то время, но в результате усталость взяла свое и парень перестал их замечать. На завтрак принесли воды и яичницу, хотя бы еда для пленников здесь была относительно сносной, Виктор бы даже сказал вкусной, все портил запах комнаты, и организм не сразу понял, что к пище он не имеет отношения. Вечером Аполинария проводила его и охрану до внешней двери тюремного крыла, дальше девушка не пошла, видимо убедилась, что преступник не решит все взять в свои руки и лично изменить план без ее одобрения.
Сейчас его мучил лишь один вопрос, зачем сюда приехала Миаленика, и уедет ли она до прибытия нужного лидера совета. Вспомнив обращенный на него взгляд сестры, что-то подсказывало, что раньше казни никуда она не денется, а это не входило в планы. Убивать ее Виктор не хотел, да и не смог бы, наверно. В последний раз он нашел ее разум в Низине, город располагался не очень далеко от гор, и девушка могла получить сообщение о его задержании, или Джорах ей его передал и привез. Нет, это не так, лидер совета также был удивлен, увидев связанного убийцу, они не знали, что он будет здесь.
Послышался скрип опирающегося замка, громыхнула сдвинутая с места дверь, а в коридоре отчетливо раздались шаги. Когда к решетке подошла фигура советника в плаще, он даже не встал с кровати. Как лежал, закинув руки под голову и скрестив ноги, так и продолжал лежать. Свет от факела по ту сторону камеры упал на правое плечо гостя, это оказалась Аполинария. Конечно, она должна была прийти, иначе и быть не могло. Судя по звукам, внешнюю дверь закрыли, вся охрана оставалась там, ибо были предупреждены о возможностях пленника.
– Какого черта моя сестра здесь делает? – даже не смотря на свою посетительницу, спросил убийца, одновременно прикасаясь ладонями к почти гладкой макушке. Волосы еще не отрасли, даже на сантиметр, только чуть чуть, но цвет по ним определить нельзя. Убедившись, что никого поблизости нет, даже в соседних камерах, девушка скинула капюшон, для удобства. Возможно хотела этим показать свое доверие Виктору.
– У меня очень скверные новости. Медлить нельзя, этой ночью прибыл Венториэль, сама я его пока так и не поймала, но я слышала, как он вошел к себе в комнату поздно вечером, и там всю ночь горел свет. Кровать помята, из шкафа что-то доставали, никто не посмел бы так себя вести в его покоях, кроме него. Возможно, он скоро сам придет к тебе, не знаю, я еще поищу его, замок большой. Надо действовать сегодня, – сообщила она свои опасения, рассматривая недовольное выражение лица Виктора. Все шло не по плану, не по его плану, а гостья еще и не отвечала на заданный вопрос, видимо догадываясь, как он может поступить в таком случае.
– Джорах не знал, что ты везешь меня, а значит и Миаленику привез не попрощаться со мной, тогда для чего? И что за парень с ними был? – не унимался предатель, давая понять, что без ответов он с ней разговаривать на ее тему не собирается. Закатив глаза, девушка схватилась за прутья решетки камеры и приблизилась. Темнота царила по ту сторону, и своего собеседника она толком не видела.
– Рэндалл Агийский, это был он. С Джорахом я успела переговорить утром, перед тем, как он покинул замок. Его твоя казнь не интересовала, и он спешил по другим делам. Вот только перед отъездом он подписал один приказ, – откуда-то из рукава показалась бумага, и Аполинария просунула ее внутрь. Вздрогнув от того, как неожиданно ладонь Виктора схватила ее запястье и притянула в плотную, она разжала пальцы, и документ оказался у него. Впервые за разговор свет упал на парня и зеленые глаза сверкнули.