"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 49
– Здесь живет больше трехсот человек, ни одно, даже самое большое помещение столько не вместит. Максимум половину, и то это зал для собраний. Столовая вмещает дай бог человек сто, сто двадцать за раз. Просто в определенное время люди приходят, едят и уходят, освобождая место другим. Увидите за завтраком, я попрошу кого-нибудь вас встретить и проводить туда, – опомнился он, так как не показал место расположения той самой столовой. Пожав плечами, девушка не видела ничего дурного в полученном предложении, тем более, раз ей тут жить, следовало получше ознакомиться с этим местом, а Микалис, судя по всему хорошо его знал.
– Хорошо, я принимаю ваше предложение, а теперь прошу меня простить, я очень устала, – но парень без лишних слов понял, следовало оставить гостью в покое. Кивнув, он в очередной раз поклонился, развернулся и ушел. Прикрыв дверь, Миа подождала несколько минут, давая ему возможность покинуть женское крыло. Не хотелось снова с ним столкнуться в коридоре, пока она будет идти к ванне.
Ноги послушно делали шаг за шагом, неся ее в нужную сторону, но определенная тяжесть в них все же присутствовала. Они с самого рассвета были в пути, останавливались лишь пару раз дать отдых лошадям. Желудок отозвался урчанием, путники к тому же пренебрегли ужином, но раз лидер совета распорядился об этом, то едой их еще снабдят. Сейчас же девушке хотелось лишь избавиться от грязной одежды и погрузиться в тепло горячей воды. Вспоминая их путь сюда, она направилась в ванну.
Глава 20.
В этот раз две недели показались одним сплошным днем. Не замечая, как рассвет становился закатом в лесу, окруженный дубами, их ветвями, кустарниками по колено, а так же разной живностью, человек пробирался к своей цели настолько быстро, как только мог. Первые дни он еще ночевал на земле, а вот все остальные приходилось лезть на дерево и привязывать себя там, возле коня разводился костер, отпугивая большинство хищников. У лидера совета с собой не было достаточно теплых вещей, спать на холодной земле становилось просто невозможным. Когда сухой паек из гостиницы закончился, чего и стоило ожидать, пришлось перейти на грибы, что он находил по дороге. Ловить кого-то, вооруженный лишь кинжалом, выглядело бы глупо и почти безнадежно, разве ловушку поставить, но смастерить ее не из чего.
На утро пятнадцатого дня пути Венториэль выехал на дорогу, что вела к воротам столицы Апатии. Обнесенное городской стеной, имевшей лишь одни ворота здесь, и вторые по другую сторону, сердце страны. Солдаты стояли везде, их было столько, что казалось, будто в глазах двоится от усталости. Видимо удвоили охрану, снова боялись приезда Виктора, не иначе. Пропускали только тех, кого знали в лицо, большая часть паломников оставалась снаружи, под стенами, облепив их. Тут стояли телеги, разложили продукты и товары на продажу, видимо люди решили, что раз не пустили в город, буду торговать здесь, не вести же все обратно. Человек пятьдесят еще толпилось перед въездом и пыталась подкупить стражу, но те не поддавались ни на какие уговоры.
«Отвечали головой, если Виктор прорвется» – подумал лидер совета, подъезжая к толпе и осматривая их. Все в лохмотьях или простой, деревенской одежде, кто-то привел себя в порядок для визита сюда, видимо хотел на аудиенцию к королю. В последние годы тот почти не принимал никого из-за болезни, а так как его советник мертв, то некому было исполнять обязанности по приему населения.
Венториэля заметили сразу. Бедняки сцепили руки в кулак и упали на колени перед его лошадью, моля о том, чтобы он помог им, или хотя бы впустил в город. Видя такую тенденцию, остальные стали расходиться в стороны, пропуская советника. Парочка явно не хотела вообще уходить с дороги, но заметив вышитое имя, бросились прочь в страхе. Давно он не появлялся в таких больших городах, Низина по сравнению со столицей была раза в полтора меньше. Глаза стражи вылупились так, словно увидели мешок с золотом, вместо советника, копья скрестились, преграждая ему дорогу. Лошадь остановилась, а за ним уже сомкнула ряды все та же толпа, вернее та ее часть, что не разбежалась.
– Сейчас догадаюсь, вы хотите увидеть цвет моих волос, дабы убедиться, что он не зеленый, и что с вас не спустят шкуру за то, что пропустили советника? – раздался голос лидера, уверенный и твердый, таким обычно отдают приказы, а не просят о чем-то. Все солдаты словно проглотили языки, просто стояли, надеясь, что кто-то другой ответит ему на такое замечание. Говорить никто не стал, лишь самый ближний к гостю охранник едва заметно кивнул. – Хорошо, вы можете проверить цвет моих волос, но смею напомнить, что так как я был против, по правилам совета, мне придется убить вас. Лидеры приговора не оспорят, так как я один из них, так что, решайте между собой, кому умереть, – это был аргумент еще тот. Копья раздвинулись, пропуская Венториэля внутрь. Улыбнувшись, он взмахнул поводьями и тронулся вперед. – Премного вам благодарен. Я постараюсь что-нибудь сделать для вас. – последнюю фразу он обратил к толпе позади него, ведь ее все так же не пустили в столицу, оставив за стеной.
К удивлению лидера совета на улицах было пусто, по крайней мере, для такого города. Прежние толпы народу, суетившиеся здесь в такой час, остались снаружи. Лишь те, кто жили в столице, спешили по своим делам, их на первый взгляд насчитывалось человек десять. Произошли значительные изменения в политике города, и все это не нравилось ему. Вдруг стало интересно, а доложил ли кто королю или его сыну о прибытии лидера совета? Тогда наверно бы его уже встречали, вот только восторженно или нет другой вопрос.
Высоченный шпиль дворца-ромба стремительно рвался в небо, около его главного входа, где обычно всегда толпился народ, царила пустота, даже охрана куда-то делать. А нет, никуда она не девалась, вот же она, только облачилась в плащи, чтобы спрятать доспехи. Солдаты наблюдали за ним с того момента, как гость въехал в город, они сидели на крыльцах домов, колодце, один делал вид, будто подметает площадь, но Вент всегда мог различить выпирающую из-под плаща рукоятку меча. Люди не хотели выглядеть для него опасностью, видимо ощутили на себе способности Виктора.
Подъехав к главному входу, он спрыгнул на каменную мостовую и передал поводья неизвестно откуда выскочившему мужичку. Тот смиренно принял лошадь и повел ее в сторону, дабы она не загадила тут все. Ворота были не заперты, толкнув их ногой, парень оказался прямоугольном зале. Квадратные колонны по обе стороны, стояли симметрично друг другу. По левую сторону лестницы вели наверх, справа несколько коридоров, один из которых вел к заднему выходу, через который в свое время прошел Виктор. Убранство этого места не вызывало восторга после замка совета. Стоявший напротив двери трон, вовсе не похожий на трон, скорее напоминал мягкое кресло с деревянными ножками.
Не успев сделать и пары шагов, как с лестницы, сломя голову ему на встречу летела девушка. Шелест ее пышного платья советник услышал лишь когда она выскочила прямо перед ним и остановилась в шаге, с испугом смотря на темные кончики волос, торчавшие из-под капюшона. Взгляд у нее был такой, словно весь мир рухнул прямо у нее перед глазами, и теперь она должна непременно умереть. Пышные, завитые русые волосы уложены в великолепную прическу, состоявшую из косичек и простых прядей, сам бы Вент никогда такого не сделал. Тонкие линии бровей, маленький симпатичный носик, очаровательные ямочки на щеках, залившихся румянцем. Это была одна из самых красивых женщин, что он когда-либо видел в своей жизни, вот только что-то в ней было не так. Золотое платье идеально подчеркивало ее небольшую грудь, зрительно увеличивая, облегало талию, и расширялось к низу. Различные вышивки и ленточки, привлекали внимание к тонким рукам, а белоснежная кожа не выглядела такой светлой.
– Вы не Джорах, – сорвалось с ее губ неожиданное заявление, и по одному виду девушки стало заметно, что она вот-вот расплачется. Закатив глаза, Венториэль вздохнул, его начинал злить тот факт, что вечно путают с другим лидером. Собираясь ей об этом сказать, да еще и напомнить про манеры, парень вдруг заметил ее глаза и все понял. В руке мелькнул кинжал. Он сам не заметил, как тот прыгнул из ножен на поясе в ладонь, но был рад этому.