"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 438

— Слышно. Зато не скучно. Съедем с дороги — обмотаем чем-нибудь, и будет тачанка без коня. Вятка, ты за коня.

— Овса не дают.

— Овса нет. Есть три банки тушёнки из штабного имущества. Товарищ лейтенант, вы не замечали, у вас в кузове трех банок лишних не было?

Лейтенант помолчал.

— Я не заглядывал.

— И правильно. Кто нашёл, того и имущество. Это ещё до устава придумали.

Через двести метров Вятка нашёл прогал, и мы свернули в сосны. Песок сменился хвоей, хвоя мхом. Я обмотал бочку ветками и травой, скрепил веревками и тряпками, накрутив, как бинт. Стало тише. Комары стали громче.

Лейтенант держал перед собой компас, маленький, в латунном корпусе.

— Правее. Ещё правее. Так.

Шли час. Вятка молчал и вёз. Гул за спиной не стихал.

— Довнар, — окликнул лейтенант с бочки. — Я всё-таки хочу понять. Вы это всё — серьёзно?

— Товарищ лейтенант, у меня четыре диска, один лейтенант и один Вятка. Куда уж серьёзнее?

— Три с половиной, — поправил Вятка.

— Чего?

— Диска. Хома тот не до конца набил.

— Вятка, ты мне это раньше сказать не мог?

— Ты не спрашивал.

Я посмотрел ему в спину. Спина ехала дальше.

— Товарищ лейтенант, запишите. Прокудин, за утаивание сведений о боеприпасах — замечание.

— Писаря нету, — фыркнул Вятка.

— Тогда устно. Считай, что записали.

Гул за спиной изменился. Стал ближе. Я поднял руку.

— Стоп.

Вятка встал, как будто ждал.

Лес кончался. Дальше — луг, мокрый, в осоке и жёлтых кочках, а за лугом, метрах в четырёхстах, — дорога. Песчаная, с двумя колеями, из леса в лес. Та же самая или другая — не разобрать.

По дороге ехали три мотоцикла.

Медленно. Один впереди, два сзади. У каждого коляска, в каждой коляске человек, и над каждой коляской на дуге — пулемёт. Длинный, с дырчатым кожухом.

Водитель головного смотрел не на дорогу, а по сторонам.

Я вернулся к сосне.

— Три мотоцикла. Идут вдоль опушки. Дорога петлёй — выйдут вон туда, метров сто от нас.

Лейтенант побледнел. Вятка — нет.

— Обойти? — спросил лейтенант.

— С бочкой по лугу?

Он посмотрел на бочку.

— Тогда лежать.

— Лежать. Вятка, бочку в орешник. Товарищ лейтенант, с неё вниз. Аккуратно.

Они сделали быстро. Бочка ушла в кусты, лейтенант съехал на землю сам. Я снял пулемёт с жердей.

След от бочки шёл через мох двумя полосами, шириной с телегу, от самой дороги.

— Товарищ лейтенант, разрешите изменить план?

— На какой?

— Они этот след увидят. Не увидят — я тогда сам дурак. А увидят — повернут сюда, и у них три пулемёта на нас троих. Я лучше первым.

— Довнар…

— Первый выйдет из-за поворота вот сюда, боком, в ста метрах. Второй и третий ещё в лесу, они его не видят. Я снимаю первого. Пока те двое поймут — они тоже вылезут, тоже боком. Дальше как пойдёт.

Он смотрел на меня долго.

— Прокудин.

— Я, — отозвался Вятка из орешника.

— Вы с ефрейтором давно?

— Год.

— Он всегда так?

Вятка подумал.

— Не. Раньше молчал больше.

Лейтенант закрыл глаза.

— Разрешаю. Прокудин — диски. Я с винтовкой. Довнар — огонь по вашему решению.

— Есть. Товарищ лейтенант, вы только в меня не попадите. Я тут единственный, кто помнит, где Столбцы.

— Я помню, где Столбцы.

— Тогда в Вятку не попадите — он основа нашего механизированного взвода.

Между двумя соснами, за кочкой с кустом черники. Сошки в мох, кожух на кочку. Луг слева направо, справа — поворот дороги. Руки выставили прицел на «1» без меня.

Вятка лёг слева и сзади, открыл коробку, положил два диска на брезент. Лейтенант лёг справа с трёхлинейкой, и я увидел, как у него дрожит ствол, и как он это увидел и упёр винтовку в корень.

Стрекот из-за деревьев. Ближе.

Головной вышел из-за поворота.

Ехал медленно, боком, метров девяносто. Водитель в каске и очках смотрел вперёд. Пулемётчик в коляске сидел без каски, локти на борту, курил, оставляя за мотоциклом шлейфик дыма.

Второй и третий стрекотали в лесу.

Я подвёл мушку под пилотку курящего и подождал, пока след от бочки останется у него за спиной.

Очередь. Четыре. ДП бил мягче и медленнее, чем я привык, как будто кто-то стучал в дверь ладонью. Пулемётчик упал вперёд, на свой пулемёт. Водитель дёрнул руль, мотоцикл вильнул, я дал ещё четыре, он лёг в осоку на бок, а водитель остался под ним.

Второй вылетел из-за поворота на газу. Увидел первого в осоке, ударил по тормозам, встал — боком. Пулемётчик в коляске уже разворачивал дугу.

Длинная. Восемь, десять, по коляске, потом по водителю. Щёлк. Пусто.

— Диск!

Сверху щёлкнуло, рука Вятки ушла с крышки, и пулемёт снова стал тяжёлым.

Третий не вышел. Мотор взвыл, стрекот ушёл в лес, дальше, дальше.

В небе с возмущенным клекотом летел аист. Снова стало слышно комаров.

— Всё? — спросил лейтенант. Винтовка так и стояла упёртой в корень.

— Всё. Ненадолго. Вятка, за мной, быстро!

Первые двое лежали, как легли. Водитель второго сидел, привалившись к колесу, держался за живот и смотрел на меня. Молодой. Он что-то сказал, тихо, по-своему.

— Вятка. Пулемёт снимай. Ленты. Всё, что есть.

— Ну.

Он полез в коляску. Я пошёл к первому мотоциклу. Сзади хлопнула трёхлинейка, один раз. Я не обернулся.

Через десять минут на брезенте лежало: два пулемёта, чёрных, тяжёлых, в чужом масле; три коробки лент и два барабана по пятьдесят; сумка с гранатами на длинных ручках; две каски; три банки с надписью, которую я прочитать не мог; фляга, которую Вятка понюхал и одобрил.

И мотоцикл. Второй. Целый. С коляской.

Мы подкатили его к соснам. Лейтенант посмотрел на мотоцикл. На бочку в орешнике. На меня.

— Довнар, вы водить умеете?

— Разберусь.

— Вы «разберусь» уже говорили. Про бочку.

— И доехали же.

— Мы доехали до немцев.

— Так война — тут главное до врага добраться.

Вятка засопел.

Лейтенанта посадили в коляску. ДП — ему на колени, оба немецких — к ногам. Ленты — Вятке за спину, вместе с коробкой. Он сел сзади, и мотоцикл присел так, что коляска приподнялась.

— Вятка, ты полегче быть не мог?

— Мамка не могла.

Бочку оставили. Вятка оглянулся на неё с сожалением.

Гул за спиной стал ближе. И стрекот, третий, тоже. Возвращался.

Я ударил по стартеру. Завёлся с полоборота.

— Товарищ лейтенант, держитесь, но штабное имущество держите еще крепче.

— Довнар, это тушёнка.

— Вот я и говорю.

Вятка обхватил меня сзади так, что я не мог вдохнуть.

— Ну что, Федь. Живём?

— Живём.

Я дал газу.

Три с половиной диска. Три ленты чужих. Тридцать два до Немана.

Глава 2

Просека кончилась через три километра. Дальше мотоцикл шёл по колее лесовозной дороги, и колея была такая, что коляска с лейтенантом взлетала на каждом корне.

— Довнар.

— Товарищ лейтенант.

— Тушенка скачет все сильнее.

Я оценил, но трясти ногу лейтенанта поменьше нельзя:

— Тише не могу, сзади стрекочет.

Сзади не стрекотало уже минут десять. Я это знал, лейтенант это знал, Вятка сзади сопел на каждой кочке.

— Довнар, он отстал.

— Он не отстал, он за друзьями поехал. Друзья на грузовиках. Грузовики по лесу не ходят. Значит, идём по лесу, пока лес есть.

— А потом?

— А потом лес кончится.

Лес кончился ещё через два километра. Колея вышла на опушку, и дальше была картошка — ровная, зелёная, до самой деревни. Деревня стояла на пригорке: хаты серые, крыши соломенные, над одной — аист на колесе, ещё один. Между нами и деревней — ни души.

Я заглушил мотор.

Тишина. Комары. Далеко слева, за деревней, что-то ухнуло — один раз, глухо, как дверь в подвале.

— Костёл видите? — спросил лейтенант, разворачивая карту на коленях.

— Вижу. — Белый шпиль торчал за крышами.