"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 1055

Плюнул под ноги и быстрым шагом направился прочь, исчезая в темноте улицы.

Мы остались одни. Лиза сползла по стене, закрыла лицо руками и заплакала навзрыд.

Я стоял и смотрел на неё. Странное чувство… всего неделю назад был в аду. Видел, как люди умирают, сходят с ума, гниют, видел, как черная жижа поглощает Чёрный Замок. Видел Йорна перед тем, как тот прыгнул в Бездну — там каждый вдох был победой, а каждая минута жизни — даром.

А здесь…

Здесь трагедия — это когда смазливый мажор не захотел на тебе жениться. Пропасть между нами была огромной и непреодолимой. Чувствовал себя стариком, который смотрит на играющих в песочнице детей — их слезы казались ненастоящими, а боль игрушечной.

— Ну и чего ты ревешь? — спросил сухо, без сочувствия.

Лиза шмыгнула носом, размазывая слёзы по щекам ладонью. Посмотрела снизу вверх — с обидой и непониманием.

— Т-тебе легко г-говорить… — заикаясь, выдавила та. — Ты… ты просто сухарь, как Томас сказал — бродяга.

Я прислонился плечом к стене, глядя поверх её головы на силуэт теплиц вдалеке. Меня качнуло от усталости.

— Было бы о чём плакать, — бросил ей. — Там, откуда я пришёл, люди не плачут из-за того, что их гордость задели. Там люди хоронят детей, теряют дома. Там смерть ходит за тобой по пятам, дышит в затылок. Вот это — беда. А то, что смазливый павлин хвост распустил и другую курицу искать пошел — это счастье. Радуйся, что легко отделалась.

Говорил жестко. Может быть, слишком жестко для юной влюбленной дурочки, но во мне говорила не злость, а пропасть между нами. Между тем, кто видел, как мир рушится, и тем, чей мир ограничен забором уютной деревни.

«Зачем я это говорю? — мелькнула мысль. — Какая мне разница? Пусть ревёт».

Лизу слова не успокоили — наоборот, в глазах вспыхнул гнев — та вскочила на ноги, сжав кулачки.

— Да что ты понимаешь⁈ — выкрикнула, голос сорвался на визг. — Вы все так говорите! Ты такой же, как старая Марта!

— Кто? — я нахмурился.

— Марта! Травница ополоумевшая! — Лиза топнула ногой. — Она тоже мне твердит: «Всё это ерунда, девочка, пустяки! Мужики приходят и уходят, а вот Дерево… вот Дерево — это проблема!» Ей важнее её проклятая ива, с которой она кору никак не сдёрёт, чем живой человек! Вы все помешанные! Вам лишь бы работать, а чувства для вас — мусор!

Уже открыл рот, чтобы послать её к черту и пойти спать, но вдруг что-то щелкнуло. Слова зацепились за сознание.

«Дерево… с которого кору не сдерёт».

Внутри, под слоями усталости и безразличия, шевельнулось любопытство. Профессиональный зуд услышавшего о нерешаемой задаче.

— Стоп, — поднял руку, прерывая истерику. — Какая ива? Какая кора?

Лиза осеклась — моргнула, глядя распахнутыми глазами, из которых текли слёзы. До неё дошло, что только что сболтнула лишнее в порыве гнева.

Испуганно прижала ладонь ко рту.

— Ой… Я… я не должна была. Это секрет.

— Секрета больше нет, — шагнул к ней улыбаясь. — Ты сказала, что она не может снять кору. Почему? Инструмент плохой? Руки слабые?

— Нет… — Девушка попятилась, упершись спиной в стену сарая. — Марта… она сильная, хоть и старая. И ножи у неё хорошие, из города, но они… они тупятся.

— Тупятся? — я прищурился. — Как быстро?

— Сразу! — прошептала она, оглядываясь по сторонам, боясь, что нас подслушают. — Стоит только надрез сделать и всё. Лезвие будто по камню скребет — крошится, зазубрины идут. Гельмут, мастер наш главный, уже лучшие ножи из Арденхольма заказывал. Точил их чуть ли не каждый час. Бесполезно — эта ива… она как железная.

Мысли в голове завертелись с бешеной скоростью, разгоняя усталость. Древесина, которая крошит сталь? Такое бывает, если растение растёт на почве, богатой металлами, и впитывает их в структуру — Железный Ясень, например, из которого Свен делал древко для Гвизарм. Но чтобы кора тупила нож с первого раза? Это должно быть что-то покрепче простого железа.

— Это проблема.

— Большая проблема, — Лиза всхлипнула, но уже тише — ей явно хотелось с кем-то поделиться грузом тайны. — Столица давит. Из Соль-Арка гонцы приезжают, требуют кору — им она для чего-то очень срочно нужна. Говорят, лекарство какое-то важное… А мы не можем её добыть! Марта уже все заговоры перепробовала, Гельмут алхимией травил — дерево только чернеет, но кору не отдает. Если не поставим груз через неделю… — она сглотнула. — Сюда пришлют проверку. А ты знаешь, что такое столичная проверка? Они всю деревню перевернут, и выживут нас со свету. Я это все по секрету знаю… мне нельзя было рассказывать…

Вот оно что — угроза, внешнее давление, и задача, которая ставит в тупик местных умельцев. Почувствовал, как по жилам побежало тепло — азарт, что заставлял искать способ поднять бетонную плиту без крана, ковать гвизармы против хитина. В этой мирной глуши, где главной бедой была несчастная любовь, нашлась интересная задачка.

«Нож крошится — значит, материал тверже или имеет абразивную структуру. Обычная углеродка не возьмет — нужна керамика? Или… измененная закалка?»

Мозг, который последние дни занимался только выживанием, вцепился в работу.

— Что за дерево? — спросил я. — Как называется?

Лиза поколебалась секунду, но потом махнула рукой. Все равно проболталась.

— Медная Ива. Она там, за теплицами, у горячих ключей. Только туда нельзя. Там Бернар охраняет… и руны.

Посмотрел в сторону, куда та махнула — темнота, силуэты холмов, пар, поднимающийся от земли.

— Медная Ива… — Медь, мягкий металл, но если ива впитала не медь саму по себе, а структуру… или смешала с чем-то…

Перевел взгляд на Лизу — слёзы высохли, сменившись недоумением — девушка не понимала, почему у этого мрачного оборванца вдруг загорелись глаза.

— Покажи мне её, — сказал я.

Павел Шимуро, Ярослав Мечников

Системный Кузнец VIII

Глава 1

— С чего бы это? — Лиза попятилась, утирая мокрые щеки. Слёзы ещё блестели на ресницах, но во взгляде настороженность. — Кто ты такой, чтобы я тебя водила по запретным местам? Бродяга, который драться полез?

Девушка шмыгнула носом, скрестив руки на груди.

«Нож тупится о кору». Фраза сидела в голове профессиональной занозой, которая зудит куда сильнее, чем простое любопытство. Я — кузнец. Если металл сдаётся перед органикой, значит, я чего-то не понимаю в структуре этого мира и мне хочется разобраться.

Лиза стояла у стены сарая, враждебно насупившись.

— Я не просто бродяга, — сказал тихо, глядя в глаза. — Я подмастерье.

Девушка фыркнула, но не ушла.

— И что с того? У нас тут каждый второй подмастерье — кто горшки лепит, кто грядки копает.

— Я работаю с металлом, — продолжил, игнорируя её тон. — Ножи, топоры, инструменты… Это, вроде как, моё ремесло.

Реакция была мгновенной — слово «металл» подействовало как заклинание. Лиза моргнула, руки медленно опустились, глаза расширились, в них мелькнул интерес.

— Кузнец? — переспросила недоверчиво, оглядывая потрёпанную одежду. — Ты? Врёшь поди.

— Подмастерье, — поправил я мягко. — Но в ножах разбираюсь, и если ты говоришь, что сталь не берёт дерево… мне интересно почему.

Лиза закусила губу, разглядывая меня по-новому.

— Везёт тебе, — вырвалось у неё вдруг c горечью. — Ты можешь заниматься тем, что нравится.

— А тебе не нравится разливать пиво? — спросил, кивнув в сторону таверны, откуда доносился пьяный хохот Брока.

— Я ненавижу это, — прошептала она, в голосе прозвучала такая злость, что поверил сразу. — Я хочу быть алхимиком — варить зелья, смешивать экстракты… Тайком читаю книги мастера Гельмута, когда убираюсь у него. Но мать… — махнула рукой, жест полон безнадёжности. — Мать говорит, что моё место у очага. «Подавай, приноси, улыбайся».

Смотрел на уставшую и заплаканную девчонку в фартуке, которая мечтала о колбах и ретортах. Вспомнил себя в учебке МЧС, когда мне, молодому и горячему, говорили, что я «слишком умный», чтобы лезть в огонь.