"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 1053

Меню звучало специфически — Травяной Двор оправдывал название. Брок открыл один глаз и скривился, словно лимон проглотил.

— Хозяюшка, милая, — протянул охотник с мученическим видом. — А чего попроще нету? Без этой вашей… алхимии? Мы мужики простые, нам бы мяса! Жирного, сочного… как твоя задница!

В зале повисла тишина. Парочка за соседним столом поперхнулась пивом. Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Чёрт, Брок! Мы же договаривались не привлекать внимание!

— Дядя Горн! — шикнул на него, стараясь, чтобы голос звучал испуганно, как и полагается «племяннику». — Полегче! Мы тут чужаки, имей совесть…

Я ожидал скандала, что Инга укажет на дверь или позовёт того же Каспара, но вместо этого хозяйка вдруг расплылась в широкой улыбке. В глазах заплясали огоньки.

— Ишь ты, северянин! — хохотнула она, хлопнув Брока по плечу так, что тот охнул. — Языкастый какой выискался! Давно меня так не комплиментили! Ладно уж, старый хрыч, найду тебе кусок свинины без травы. Но задницу не обещаю, она при мне останется!

Зал выдохнул, кто-то хихикнул. Брок самодовольно подмигнул мне, потерев плечо.

— Учись, племяш, — проворчал беззлобно. — Пока ты тут трясёшься, дядя налаживает мосты. Не учи отца охотиться.

— А мальцам чего? — Инга перевела взгляд на нас, всё ещё улыбаясь. Женщина сразу поняла, что Ульф тоже большой ребёнок.

— Мне кашу! — радостно выпалил детина, хлопая в ладоши. — Много каши!

— А мне… — я на секунду задумался. Простая еда безопаснее, но любопытство взяло верх. — А мне похлёбку с корнями. Интересно попробовать, чем тут живут. Погрузиться, так сказать, в местную культуру еды.

Инга удивлённо вздернула бровь, глядя на меня с интересом.

— Ого… — протянула трактирщица. — А этот-то посмышлёнее будет. Слова какие знает… «Культура». Племянник, говоришь? В кого такой умный уродился?

Брок хмыкнул, пряча ухмылку в усы.

— В папашу, вестимо. Он у нас особенный — книжки любит больше, чем девок.

Инга кивнула и поплыла на кухню, крикнув на ходу:

— Сейчас всё будет! И пива принесу, с дороги горло промочить!

Как только отошла, Брок наклонился ко мне через стол. Весёлость в глазах чуть померкла.

— Вот этими своими словечками ты и палишься, мастер, — пробурчал мужик тихо. — «Погрузиться в культуру»… Где ты такого нахватался? В кузне своей? Говори проще: «жрать давай». А то выглядишь как столичный хлыщ в обносках.

Я хотел огрызнуться, но осёкся — снова поймал на себе тот самый взгляд.

Парень у окна всё ещё глядел. Теперь открыто буравил глазами, и во взгляде читалась неприязнь.

— Брок, — шепнул, не поворачивая головы. — Тот, у окна. Справа. Он глаз с нас не сводит.

Охотник лениво скосил глаза, сделал вид, что разминает шею, и коротко глянул в указанном направлении.

— Вижу, — буркнул, нахмурившись.

Усатый демонстративно кивнул парню — мол, чего уставился? Томас дернул щекой, брезгливо поджал губы и отвернулся к окну, всем видом показывая, что мы недостойны его внимания.

— Птица высокого полета, — прокомментировал Брок. — На охранника похож, но не наш брат. Выправка есть, а мозолей нет. И смотрит как на говно.

Мужик помолчал, барабаня пальцами по столу.

— Не нравится мне это. Такие тихони обычно самые гнилые. Ладно, хрен с ним — сегодня я намерен нажраться. Слышишь? Каспар должен скоро подвалить, вот с ним и погудим.

— Осторожнее с выпивкой, — предупредил. — У меня плохое предчувствие.

— У тебя всегда плохое предчувствие, — отмахнулся Брок. — Ты ж, блин, профессиональный страдалец. А я отдыхать буду, и тебе советую. Расслабь булки, мастер. Мы добрались.

Инга не обманула — еда появилась на столе быстрее, чем Ульф успел в десятый раз спросить, где его каша.

Передо мной поставили глубокую миску, от которой поднимался пар. Я осторожно зачерпнул ложкой бурую жидкость. Вкус оказался странным — резким, с земляной горчинкой, которая сменилась сладковатым послевкусием. «Похлёбка Трёх Корней». Ощущение было такое, будто проглотил комок огня: тепло прокатилось по пищеводу и взорвалось в желудке волной, разгоняя застоявшийся внутри холод.

Эффект напоминал зелье восстановления — конечно, до алхимии Ориана стряпне было как до луны пешком, но тело, измученное дорогой и разрушенными меридианами, отозвалось благодарностью.

— Вкусно! — прогудел Ульф — весь мир паренька сузился до размеров тарелки с кашей, сдобренной маслом и зелёной крошкой.

— Жрать можно, — буркнул Брок, вгрызаясь в кусок свинины. — Травой воняет, хоть её даже сюда и не положили.

Зал постепенно наполнялся — с улицы заходили люди — рабочие с теплиц, от которых пахло землей и удобрениями, местные ремесленники с мозолистыми руками. Гул голосов нарастал, превращаясь в уютный фон. Масляные лампы горели ярче, разгоняя тени по углам.

К нашему столу, громыхая сапогами, подошел Каспар — в руках держал кувшин вина и две глиняные кружки.

— Ну что, старый бродяга! — охранник с размаху опустил кувшин на столешницу, расплескав немного. — Наливай, пока я не передумал и не сдал тебя старосте за бродяжничество!

— Сдал бы ты, как же! — захохотал Брок, подставляя кружку. — Кишка тонка!

Они чокнулись так, что глина чуть не треснула. Охотники пили жадно, вытирая усы рукавами. Похоже, оба соскучились по разговору с кем-то, кто понимает, что такое ночевка в сугробе и запах звериной крови.

Сначала разговор шел безопасный — о ценах на шкуры, о качестве стали, о том, какая стерва была та девка в «Трёх Дубах» семь лет назад. Я сидел тихо, ковыряя ложкой дно миски и стараясь слиться с тенями. Но вино делало своё дело — язык Брока начал развязываться.

— А Йорн… — голос усатого стал глуше. — Великий был мужик, Каспар. Стена. Глыба. А эти крысы…

— Тише ты, — Каспар скосил глаза по сторонам. — Про власть либо хорошо, либо молча.

— Молча⁈ — Брок ударил кулаком по столу. — Да я орать должен! Они его имя в грязь втоптали! Списали в расход, как сломанный топор! А он, может, весь Предел своим горбом закрыл!

Я напрягся — сердце пропустило удар.

— Брок, — тихо позвал я.

Мужик не услышал, или не захотел слышать.

— Там ад был, Каспар, — продолжал усатый, наклоняясь к собеседнику — глаза Брока блестели. — Земля горела. Демон… тварь эта из глубин. Вонь стояла такая, что птицы на лету падали, а мы выжили. Прошли. Через кордоны, через снег…

Брок не говорил напрямую — не называл меня кузнецом, не упоминал артефакты, но его слова рисовали картину, от которой у внимательного слушателя должны были встать волосы дыбом. Беглецы из закрытой зоны, свидетели катастрофы. Люди, знающие что-то важное.

Я огляделся — парочка за соседним столом притихла, прислушиваясь. Какой-то мужик у стойки повернул голову в нашу сторону. Молодого охранника у окна уже не было — ушёл, к счастью, — но ушей хватало и без него.

«Надо уводить его», — мелькнула мысль, но тут же пришло понимание: если начну тащить пьяного Брока сейчас, привлеку ещё больше внимания. Охотнику нужно выговориться. Главное, чтобы не сболтнул лишнего про меня.

Усталость навалилась внезапно, словно кто-то положил на плечи мешок с рудой. Глаза слипались, звук голосов превратился в монотонный гул. Понял, что больше не могу контролировать ситуацию — ресурс исчерпан.

Встал из-за стола.

— Дядя Горн, — сказал, коснувшись плеча охотника. — Я иду спать — ноги не держат.

Брок поднял мутный взгляд и моргнул, фокусируясь.

— Спать? —разочарованно протянул. — Ну вот! Только начали! Эх, молодежь… никакой закалки! Чуть что — сразу в люлю!

— Пусть идёт, — махнул рукой Каспар, подливая себе вина. — Тебе ж больше достанется.

— Грут? — я посмотрел на гиганта. Тот уже вылизал миску до блеска и теперь с интересом наблюдал за мухой, ползущей по краю стола.

— Грут! — гаркнул Брок. — Ты с нами или с этим занудой?

Ульф расплылся в улыбке:

— Ульф хочет слушать дядю Горна! Дядя смешной! И ещё каши!