"Фантастика 2026-221". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 1012

Служанка сделала жадный вдох, словно вынырнула из ледяной воды на поверхность.

— Мастер… Кай? — шёпотом, в котором сквозило недоумение. — Что… где я? Мне… мне было так холодно…

Женщина потянулась к свету грязной рукой — в жесте было столько отчаяния, что сжалось сердце. Она тянулась к спасению от кошмара, в котором была заперта секунду назад.

— Кай, надо помочь… — Ульф дернулся к ней, его огромное сердце не могло вынести чужой боли.

Я перехватил его взгляд.

— Нет — мы не останавливаемся.

— Но она…

— Ульф! Если остановимся здесь, то не дойдём до Свена, если не дойдём до Свена — не сделаем нож, если не сделаем нож — умрут все, и она тоже.

Жестокая математика выживания — у меня нет права быть добрым сейчас. Я нёс единственную свечу в ураган, и не мог позволить той погаснуть, размениваясь на огарки.

Обошёл женщину, стараясь не смотреть в полные слёз глаза. Как только мы удалились на три шага, свет покинул её. Я услышал за спиной сдавленный всхлип, который тут же перешёл в монотонное бормотание: «…очистить… надо очистить…». Тьма сомкнулась, возвращая её в личный ад.

Ульф глухо зарычал, сжимая кулаки, но пошёл следом.

Мы продвигались вглубь административного крыла. Коридор казался бесконечным. Пространство искажалось: то потолок нависал так низко, что хотелось пригнуться, то стены раздвигались в бескрайнюю пустоту.

В нишах, у дверей, мы видели других.

Кто-то сидел, обхватив колени и раскачиваясь, беззвучно крича с широко открытым ртом. Кто-то царапал стены ногтями. Двое стражников вцепились друг другу в глотки — застыли в мёртвой хватке, не двигаясь, но их мышцы были напряжены до предела, а глаза закатились. Мужчины сражались с фантомами, видя врага в брате по оружию.

Когда свет клинка падал на них, хватка ослабевала, в глазах мелькало узнавание и прояснение… но мы проходили мимо, и безумие накрывало тех снова.

Чувствовал себя Хароном, плывущим по реке Стикс — только моя лодка не забирала души, а дразнила надеждой, которую не мог дать.

— Пост дежурного, — бросил, увидев впереди массивную арку перехода к лестницам.

Там стоял Гровер, вытянувшись в струну. Мужчина не двигался, даже не моргал.

— Стой! — хрипнул Гровер, когда мы подошли. — Кто идёт… назовись… или умри…

Глаза дежурного были распахнуты, но тот смотрел сквозь меня — пот градом катился по серому лицу.

— Гровер, это Кай, — я поднял клинок выше.

Белое сияние накрыло его. Гровер моргнул один раз, другой — колени подогнулись, и тот, наверное, упал бы, если бы не оперся о стену.

— Мастер… Кай? — мужчина судорожно втянул воздух. — Духи камней… что творится… Я видел… тьма… ползла по ступеням… с зубами…

Тряхнул головой, пытаясь отогнать морок — взгляд Гровера упал на нож в моей руке.

— Свет… — прошептал мужчина завороженно.

— Гровер, слушай меня! — шагнул ближе, удерживая его в зоне ясности. — Свен и Гром — кожевник и плотник. Ты видел их? Они проходили здесь?

Дежурный с трудом сфокусировался.

— Проходили… Да, минут… вечность назад… или двадцать минут… — потёр висок дрожащей рукой в перчатке. — Бежали вниз… ругались… Старый Гром орал, что забыл инструмент…

— Вниз? В свои мастерские?

— Да… в тот коридор, что к большой кузне ведёт… Там, слева, дубовая дверь…

Гровер вдруг вцепился в мою руку свободной ладонью — хватка была железной.

— Мастер… не уходи, не забирай свет — оно вернётся, оно ждёт в темноте…

Я мягко, но настойчиво отцепил пальцы.

— Прости, Гровер. Я должен идти. Держись.

Гровер посмотрел на меня с тоской приговорённого, но потом, с невероятным усилием, кивнул. Выпрямился, хотя его всего трясло.

— Есть… стоять… — прошептал тот. — Идите, мастер. Предки помогут.

Мы прошмыгнули мимо к винтовой лестнице.

Спуск был ещё хуже — ближе к недрам скалы, давление Матери Глубин ощущалось физически. Стены вибрировали мелкой дрожью, из глубины поднимался низкий гул.

Тьма была густой, а свет «Рассеивающего Тьму» с трудом пробивал её на два метра. Тень Ульфа за спиной плясала изломанными формами, превращаясь в чудовище.

— Кай… — прошептал детина. — Я слышу их. Свен плачет, я слышу, как он плачет.

— Где?

— Там… внизу.

Ускорил шаг — мы почти бежали, перепрыгивая через ступени.

Коридор нижнего уровня встретил запахом сырой древесины, клея и крови. Дверь в плотницкую мастерскую приоткрыта, из щели не доносилось ни звука, ни света, только холод и ощущение безысходности.

Я остановился перед дверью, перевёл дух. Клинок в руке горел ровно, готовый встретить то, что ждало внутри.

— Держись ближе, Ульф, — прошептал я. — Сейчас будет жарко.

И толкнул створку. Дверь поддалась тяжело, со стоном несмазанных петель, который в тишине прозвучал как выстрел.

Внутри плотницкой царила такая плотная тьма, что казалась осязаемой. Запах свежей стружки и столярного клея смешивался с чем-то затхлым — болота и старой крови. Разумеется, никакого болота здесь быть не могло — это пахли кошмары.

Нож в руке осветил пространство, в пляшущем круге света мастерская выглядела декорацией к фильму ужасов. Верстаки перевернуты, инструменты разбросаны. На стенах, в игре теней, висели пилы и рубанки, которые напоминали пыточные орудия.

— Свен? Гром?

Тишина. Только моё дыхание и сопение Ульфа за спиной.

Потом услышал тихий звук, похожий на шелест сухих листьев.

В дальнем углу, за кучей опрокинутых досок, сидел Свен. Огромный рыжий плотник, похожий на медведя, съёжился, став маленьким и жалким. Мужчина сидел на полу, погрузив руки в гору древесной стружки, и бережно перебирал.

— … тише… тише, мои хорошие… — бормотал тот, не поднимая головы. — Папа здесь… папа дверь закрыл… твари не войдут…

Слёзы текли по всклокоченной бороде, капая на стружку.

— Я закрыл дверь… честно закрыл… почему вы холодные?.. — его голос сорвался на всхлип. — Почему такие холодные…

Свен не видел стружку — видимо, видел волосы своих детей, свою семью, которую спас, уведя из Оплота, но которую его разум сейчас хоронил снова и снова.

— Свен! — шагнул к плотнику, но движение справа заставило резко отпрянуть.

Свист металла рассёк воздух там, где секунду назад была моя голова.

— Изыди, тварь!!!

Грохот. Тяжёлый молоток врезался в верстак, выбивая щепки.

У стены стоял Гром. Маленький, сухой старичок казался сгустком ярости — глаза широко распахнуты, а в них безумие. Старик смотрел не на меня, а куда-то сквозь, на невидимых врагов.

— Не возьмёте! — закричал тот срывающимся фальцетом. — Всех положу! Кожу спущу!

Кожевник схватил ещё один молоток и снова замахнулся. Тень на стене выросла, превратившись в горбатого демона с дубиной.

— Бесы… лезут… — прошипел Гром, взгляд вдруг сфокусировался на мне — точнее, на белом свете ножа. — А-а-а! Горящие глаза! Ещё один!

Старик рванулся ко мне пугающе быстро для своего возраста.

— Кай! — крикнул Ульф, пытаясь закрыть меня собой, но я был быстрее.

— Назад, Ульф!

Я не мог бить — одно неверное движение и покалечу старика. Это не враг, а свой, и его нужно спасать, а не убивать.

Вдох. Нижний Котёл. «Путь Тлеющего Угля».

Гром бросился в атаку, занося молоток для удара сверху — в движениях не было техники, только сила загнанного зверя. Мир чуть замедлился. Я видел траекторию молотка, видел искажённое лицо кожевника, каждую морщину, залитую потом.

Шагнул навстречу. Уклон влево — молоток пролетел в сантиметре от уха, обдав ветром.

Вращение — оказался у него за спиной.

Левой рукой перехватил сухое запястье, а правой… правой прижал клинок — плашмя, широкой стороной, к его спине, между лопаток. Белая вспышка осветила мастерскую.

Гром выгнулся дугой — тело свело судорогой. Старик издал сдавленный звук, словно из него выбили воздух. Молоток с грохотом выпал из разжавшихся пальцев.

— А… гх…

Старик обмяк, повиснув на моей руке. Я аккуратно опустил его на пол. Свет клинка продолжал пульсировать, заливая сгорбленную фигуру. Гром судорожно вдохнул и закашлялся — глаза, до того мутные, вдруг прояснились. Кожевник моргал, глядя на пол, на руки, на меня. Взгляд метнулся к молотку, валяющемуся рядом.