Дракон с условиями. Целительницу не предлагать! (СИ), стр. 18

– Зеркало, я пошла спать. Никого не впускать и не выпускать! – дала ему наставления на ночь глядя. – Если позвонит тётушка, меня не будить. Если в течение минуты не спущусь, значит, сплю.

– Пост принял. Добрых снов, Марита! – пожелало зеркало и задремало. Я сняла туфли и обула домашние меховые тапочки. Туфли не стала оставлять внизу, решила взять с собой. Меня пугало слепое доверие к больному. Да, он дракон, и на нём всё заживает быстрее, но он в первую очередь мужчина, как бы сильно я ни пыталась доказать себе обратное.

Потушив внизу свет и ещё раз убедившись, что все двери внизу заперты, я вернулась наверх. На кухне хозяйничал дракон. Он стоял у плиты и разогревал картошку с мясом.

– Ты умеешь пользоваться плитой? – удивилась я.

– Я много чего умею, Марита, – он повернулся, задержав свой взгляд на моём декольте, заставляя мои щеки невольно краснеть.

– Смотрю, тебе становится лучше.

– Не без твоей помощи. Резерв не восстановлен, но благодаря твоей заботе и чудо-мазям рана затягивается быстрее.

Я села на свой стул, поставив туфли рядом с собой. Подтянула лиф платья повыше, тяжело вздохнула и спросила:

– Откуда у тебя тени? Даже не думай уходить от ответа. Ты обещал мне всё рассказать. Пока ты там ничего не придумал, я знаю, что у драконов не бывает такой магии, – добавила я и оперла голову на руки.

– Какая ты всезнающая, – усмехнулся мужчина, помешивая картошку лопаткой, – тогда ты сама знаешь, из-за чего они могут появиться.

– Догадываюсь, – честно призналась я, – но хочу услышать твою версию.

– Проклятие. Сглазили в детстве, – отшутился дракон, выключая плиту. Он достал две тарелки и высыпал в них содержимое сковороды.

– Тут на два дня еды было, – возмутилась я, наблюдая объёмы предстоящего ужина.

– Приготовим новое, – улыбнулся мужчина. – Тебе нужно набираться сил, а мне нравится, когда у девушки есть за что подержаться.

От последней фразы я опешила и посмотрела на горшочки.

– Только не говори, что для снятия твоего проклятия тебе нужна кровь юной девы, у которой есть за что подержаться. Я на такие жертвы не готова пойти. Я блюду свою честь! – я пожурила его пальцем, а он, негодяй, рассмеялся.

– Не переживай, цветочек, – начал мужчина, подавив приступ смеха, – для снятия проклятия нужна не кровь, а любовь особенной леди.

Ясно, значит вот какие у него планы. Влюбить в себя бедную леди, попользоваться ею, бросить и, уже не запятнанным каким-то там проклятием, готовиться к следующим подвигам.

– Тебе не кажется, что это, как минимум, нечестно по отношению к леди? Воспользоваться ее чувствами, чтобы снять твое проклятие. Причем, если не брать во внимание, как тени несколько раз пытались меня убить, но ты их останавливал, вы неплохо ладите. Как сегодня славно копали огородик, – сказала я, накалывая ароматную картошку на вилку.

– Маритушка, наивная моя девочка, речь идет о взаимной любви.

– Неужели за всю жизнь ты ни разу никого не любил взаимно? – спросила я, пока опуская его странное обращение ко мне.

– Влюблялся, но никого не любил по-настоящему, – сказал он, медленно отрезая ломоть хлеба.

– А разве влюбленность не перетекает в любовь? – поинтересовалась, засовывая кусок картошки в рот.

– Нет, очень редко. Любовь – это что-то гораздо больше, чем притяжение пары, это особый уровень доверия, принятия, заботы, жертвенности. Редкое качество для того, кто вырос в семье с договорными союзами.

– Да, ладно! Неужели ты из тех, с кем был заключен брачный договор еще до рождения?

– В девять лет. А в десять я стал таким, и договор расторгли, поэтому я свободен как ветер, цветочек, – усмехнулся он, кладя картошку в рот.

– А меня кто-нибудь думает кормить? – возмутился горшочек.

Я хотела возмутиться, пригрозить, что с таким поведением сидеть ему на голодном пайке. Но в дело снова вмешался мой больной, сделав в руке крошечную световую сферу и бросив ее в горшочек. Керамический поймал ее и громко зачавкал.

– Зачем ты его балуешь? – возмутилась я.

– Мои силы восстанавливаются быстрее.

– У меня есть специальные пилюли из зачарованных трав. Он подсядет на твою магию, и что мне делать дальше?

– Я могу прилетать кормить Криса, если пожелаешь, – улыбнулся мужчина.

Я закатила глаза от такого предложения.

– Не смеши меня. Что ты забыл тут, в нашей дыре?

– У вас тут уютно и вкусно кормят, – усмехнулся дракон.

Я покраснела, этот разговор меня немного напрягал. Главное сейчас — показать, что хозяин дома и ситуации я, и не позволить этому дракону перейти черту.

– Ты быстро идешь на поправку.

– Ты талантливый целитель, – усмехнулся мужчина.

– Подхалим, – фыркнула я, – на меня это не действует. Я знаю, какой у меня мизерный магический резерв. Лучше ты скажи, откуда ты знаком с гостями из бумажки мэра. Кто ты такой, Эдгар?

– Я живу в столице. Мое положение обязывает знать всех вельмож в лицо.

– Обязывает настолько близко знать? – спросила я, смотря в тарелку.

– А что такое? Ты ревнуешь? – услышала я нотки иронии в его голосе.

– Еще чего! Делать мне нечего, первого встречного ревновать к каким-то фамилиям из листочка. Просто пойми, у меня нет статуса в обществе, как у тебя. Я маленькая целительница-лавочница, и от этих подарочных наборов зависит моя дальнейшая жизнь.

– Ошибаешься, Марита. Ты совершенно себя не знаешь.

– Это я себя не знаю, а ты, выходит, меня знаешь за час общения? Или этот керамический предатель успел тебе сболтнуть слишком много личной информации?

Горшок, поймав мой неодобрительный взгляд, развернулся лицом к стене.

– Не наговаривай, – ласково улыбнулся дракон, – он не рассказывал ничего секретного. Просто интуиция.

– Да ладно? – я собралась вставать из-за стола, чтобы налить чаю, но мужчина меня остановил:

– Сиди. Хочу сам поухаживать за тобой.

– За мной? – заикаясь, переспросила я. – А я тебе что за это?

– Маритушка, ты уже все сделала. Не дала мне умереть и разрешила остаться здесь на время моего восстановления, – пояснил он, я тяжело вздохнула. Немного напряглась, сглотнула и уточнила:

– Твои тени, моя магия. Ты всегда такой? Я, наверное, пойду спать, – получилось как-то совсем не связно, но как есть.

– Марита, ты меня боишься? – вскинул бровь дракон.

– Нет, – отрицательно покачала головой. – Я просто устала и… хочу чай.

Мужчина громко встал со стула, подошел к плите и потянулся к чайнику. Так и не скажешь, что он ранен. Такая грация движений, сила, которую излучал этот дракон.

– Ай-я-яй, Марита! Нехорошо так засматриваться на своих больных, – пожурил меня горшочек. Дракон повернулся и посмотрел на меня с ухмылкой:

– Я смотрела, какой ты чай кладешь в чайник, – выкрутилась я.

– Зеленый с сушеным персиком и, – он наклонился к банке с чаем и принюхался, – жасмин.

– Мой любимый чай, – призналась я, встала, направляясь к холодильному устройству, где хранились несколько коробок с вишневыми пирожками.

Я наклонилась к нижнему ящику и взяла три штуки: один себе, и два дракону. Выпрямившись, я встретилась взглядом с мужчиной. Он стоял совсем близко и смотрел на меня:

Как он тут оказался? Только же был у плиты, а теперь стоит неприлично близко ко мне.

– Эдгар, – нервно выдавила я, прижимаясь спиной к холодильному устройству, – пирожок будешь?

– Он с ядом? – усмехнулся дракон.

– С вишней, – сглотнула я и бросила прямо ему в лапы ароматный пирожок, сама выскользнула, поднырнув под его руками, и присела на стул. Не успела опомниться, как услышала голос дракона:

– Марита, твой чай, – он наклонился, ставя перед носом ароматный горячий напиток.

– Спасибо, – сглотнула я и откусила кусок пирожка. Дракон вернулся на свой стул на другом конце стола, опер голову о руку и уставился на меня.