Система удвоения (СИ), стр. 70

— Цианистый калий, — с готовностью ответил подчинённый. — Выпил и первые полстакана сока с ядом, и оставшуюся его часть, «Мидас», непосредственно на моих глазах. Точно так же, это видел и эксперт, который проводил анализ. И записи аж с трёх разных камер наблюдения, которые запечатлели этот момент с трёх разных точек, у нас тоже есть — эксперты с ними уже работают. Результаты анализа так же задокументированы. Больше того: основной кувшин с соком остался у нас, «Мидас» выпил только один стакан, налитый из этого кувшина, так что, все свойства: концентрацию, примеси, наличие возможных связывающих или нейтрализующих веществ — наша лаборатория может проверить, и уже занимается этим.

— То есть, он, действительно?.. — с лёгким недоверием и очень большим удивлением произнёс хозяин кабинета.

— Очень похоже, что да — яд его не взял.

— И… что сам «Мидас» по этому поводу говорит? Как комментирует?

— «То, что нас не убивает, то делает сильней», — процитировал младший. — Это единственный его комментарий по поводу обоих случаев отравления. А последние полстакана с цианидом он выпил уже однозначно демонстративно: показал и нам, и возможным наблюдателям третьих сил, что яда он больше не боится.

— А, могла быть это, в таком случае, просто мистификация? Сложная, многоступенчатая, дорогая и яркая?

— Мы не исключаем такую возможность, и прорабатываем её на ряду с остальными, — спокойно ответил младший из мужчин. — Но, в таком случае, сложность исполнения такой мистификации — запредельна.

— Почему?

— Полоний-210 сложно обнаруживается только тогда, когда не известно, что искать — первые симптомы отравления достаточно неспецифические, а «альфа»-излучение легко блокируется даже листом бумаги, не то, что мышечными тканями и кожным покровом. Но вот, как только становится ясно, с чем имеешь дело, выявить его следы — уже дело техники. И во всех взятых у объекта «Мидас» медиками анализах, эти следы обнаружены: и в крови, и в моче, и в кале, и в рвотных массах, даже в образцах волос и костного мозга — врачи проводили самое воможно полное обследование пациента в первые часы после его обращения за помощью. И эти анализы с образцами уже изъяты и переправлены в наши подконтрольные лаборатории, где их всегда можно исследовать повторно. Так что, я, лично, не представляю себе, как бы это можно было провернуть. Да и сам яд: Полоний-210 — вещество специфическое, его совсем непросто достать. Как бы «Мидас» смог получить к нему доступ? Тут одних только денег недостаточно.

— А могла быть доза… недостаточной? Слишком маленькой? Такой, чтобы симптомы и следы появились, а реальной опасности для жизни и здоровья не было? Как раз, такой, чтобы её можно было «переварить»?

— Я уже задавал этот вопрос медикам и экспертам. Они говорят, что, теоретически, может быть, подобное и возможно, но точно не в его случае. Анализы и скорость развития симптомов говорили однозначно о том, что доза была более, чем серьёзной. По расчётам экспертов, она где-то втрое превышала смертельную. Они готовы под этим подписаться.

— Хорошо, — вздохнул хозяин кабинета. — А может это быть только бравадой? Мог «Мидас» тайком наглотаться каких-то мощных стимуляторов и только изображать бодрость? Морфин, кокаин, метамфетамин? Что-то боевое?

— Специалисты, ориентируясь только по внешним признакам, эту версию не подтверждают. Но, если всё действительно так, то в ближайшие день-два, всё встанет на свои места — если Полоний не «переварился», то никакие стимуляторы не смогут поддерживать его бодрость долго, состояние организма будет очень быстро ухудшаться. И, чем более мощные стимуляторы, тем быстрее будет ухудшение. Так что, мы можем только ждать и наблюдать. Но основная версия: он, действительно, как-то нашёл способ справиться с отравлением. И случай с цианидом — подтверждает именно эту версию.

— Цианид — не показатель. Гитлера, вон, тоже, говорят, в сорок пятом, в бункере, Цианид не взял — пришлось в голову стрелять. Вроде бы, из-за того, что тот был «чистым» вегетарианцем. А «Мидас», между прочим, по вашим же докладам, придерживается весьма специфической диеты, — пожал, наконец, плечами старший из мужчин. — Что там за происшествие в бассейне такое было? Что это за полукилометровый столб белого пара над отелем? Не Папу же Римского там избирали? — позволил себе лёгкую иронию в конце он.

— Всё достаточно непонятно с бассейном, — «перелистнул» на своём планшете на другую страницу младший. — После того, как утром, в районе восьми часов, я сообщил объекту о найденных следах Полония, он впал в прострацию. Судя по всему, для него эта новость стала полной неожиданностью и даже повергла в шок. Сыграть это эмоциональное состояние он, естественно, мог, но… В общем, когда срочно вызванный его секретарём юрист подсунул ему в руки бланк завещания, «Мидас» из прострации вышел. Обложил всех матом на минимум четырёх языках, порвал завещание, крикнул всем «Не дождётесь, суки!», и сорвался с места. Велел освободить под него весь крытый бассейн, прогнал две команды специалистов по борьбе со скрытыми устройствами слежения через это помещение… по два раза каждую. Сначала первую за второй проверять, затем вторую ещё раз за первой — они, в результате, чуть не подрались потом… В девять ноль три, объект «Мидас» зашёл в помещение бассейна один и забаррикадировал за собой изнутри обе двери. С собой у него была только большая парафиновая свеча. Одет он был в тёмные брюки, ремень, рубашку и лакированные туфли с носками. В девять двадцать, сработали датчики дыма. В девять двадцать одну, начали сходить с ума датчики температуры воды в бассейне и датчики влажности в помещении. В девять двадцать две, вырубился свет на всём этаже. В девять двадцать три, из вентиляционных шахт, связанных с помещением бассейна, повалил густой столб белого пара. В девять двадцать восемь, пар… рассеялся. Правда, некоторые очевидцы утверждают, что не столько рассеялся, сколько «втянулся» обратно в шахты. В девять тридцать, охрана, наконец, смогла выломать одну из дверей и попасть внутрь помещения, где в полной темноте объект «Мидас», спокойно лежал полностью голый на поверхности воды в наполненном бассейне, температура воды которого лишь немного превосходила поддерживаемую «штатную». Куда делась вся его одежда — не понятно: в помещении нигде не осталось от неё даже нитки. Свеча так же, полностью исчезла. Дальнейшее обследование помещения специалистами показало: вода в бассейне оказалась на порядок чище, чем должна была быть. Чище, чем вообще могли её очистить те системы и фильтры, что обслуживают бассейн. Материал стен, крыши и пола, судя по состоянию поверхностей, подвергся, кроме температурного, ещё и воздействию мощного светового излучения. Все датчики… буквально сварились: воздействие перегретого пара. Отключение света произошло из-за того, что на лампах подводной подсветки в бассейне из-за воздействия слишком высокой температуры, потрескались защитные стеклянные колбы. Далее, вода через трещины попала внутрь, и произошло короткое замыкание контактов — соответственно, автоматические выключатели в распределительном щитке сработали, вырубив свет на всём этаже.

— Так, что там, всё-таки, произошло-то?

— Специалисты пытаются строить версии, но одна абсурднее другой получается, — пожал плечами «руководитель Пак». — Если обобщить все имеющиеся данные, то получается, что за те двадцать семь минут, в которые зал оставался заблокированным, что-то сначала вскипятило всю воду в бассейне, испарив минимум половину, которая вышла паром через вентиляцию и образовала тот белый столб, который наблюдали многочисленные свидетели, а потом сконденсировало пар обратно в воду, вернув её в бассейн более чистой, чем она была исходно. Но, в обозначенные сроки, подобные два действия физически невозможны: два совершенно противоположных действия, проделанных за слишком короткий промежуток времени. Учёные, к которым мы обращались за консультацией, пытались примерно подсчитать количество энергии, требующейся для подобного. У них вышло около полутора тысяч гига Джоулей только на то, чтобы вскипятить и испарить воду. Но, самая проблема в конденсации: ведь, во время этого процесса, энергия не тратится, а выделяется. Притом, ровно столько же, сколько было затрачено на нагрев и испарение. То есть, вопрос звучит иначе: куда делись полторы тысячи гига Джоулей тепловой энергии? А это ведь, количество теплоты, эквивалентное тому, которое может выделиться при взрыве бомбы в 0,36 тонны в тротиловом эквиваленте. То есть, куда-то бесследно исчезла энергия взрыва трёхсот шестидесяти килограмм тротила! И это ставит учёных в тупик.