Система удвоения (СИ), стр. 62

— Та-ак, — протянул старший мужчина и отклонился на спинку своего кресла. — Давай разбираться… Выпрямьтесь, руководитель Пак.

Тот вздохнул, но не посмел ослушаться. Тем более, что слишком долго держать поклон в сорок пять градусов — физически тяжело, а Пак был уже далеко не мальчиком.

— Так что же навело вас на мысль, о том, что вы не годитесь для своей нынешней должности? И общими фразами вы не отделаетесь: это что-то должно было быть очень конкретным, чтобы так на вас повлиять, — продолжил хозяин кабинета. — И не смейте больше ссылаться на возраст: вы значительно младше меня, и такими отсылками буквально говорите, что и мне пора на покой.

— Простите, господин Председатель! Я не имел этого в виду, — снова согнулся в поклоне Пак. Только, теперь уже это был поклон «виноватого», то есть, полные девяносто градусов и глаза в пол.

— Выпрямьтесь, — повторил старший. — Я хочу видеть ваше лицо, а не ваш затылок.

— Слушаюсь, — выпрямился Пак.

— Начинайте рассказывать, не тяните время. Если вы действительно хотите добиться перевода, то вам придётся меня убедить. Говорите.

— Я… — замялся младший. — Я… потерял лицо перед подчинёнными.

— Где, когда, как? — терпеливо уточнил старший.

— Сегодня утром, в отеле «Фармоунт Амбассадор Сеул»…

— Всё-таки, «Мидаса», — кивнул самому себе хозяин кабинета, а «руководитель Пак» снова вздрогнул и с большим трудом подавил желание обернуться, глянуть через плечо и убедиться, что того нет за его спиной.

— Нет-нет, — торопливо возразил он начальнику. — Я… я сам совершил ошибку, повёл себя недостойно, и должен теперь понести за это ответственность…

— «Мидас», — повторил старший, и Пак опять вздрогнул, причём, в этот раз, заметно сильней, так как не ожидал повторения. А начальник нахмурился. — А теперь, давайте-ка подробно и основательно. Я, как раз, ещё не получал от вас отчёта о проведённой встрече. Рассказывайте.

— Вот, — сделав полшага вперёд, положил на стол перед начальником флешку. — Вся встреча была записана. Можете, прослушать всё сами.

— Хорошо, — посмотрев на собеседника долгим изучающе-задумчивым взглядом, кивнул хозяин кабинета. — Я прослушаю. Но и ваш анализ с пояснениями мне тоже понадобится.

После чего, открыл свой ноутбук, включил его, вставил флешку в соответствующий разъём, нашёл на ней нужный аудиофайл и запустил его на воспроизведение. Вскоре из динамиков его устройства послышался голос младшего мужчины: «Здравствуйте, инженер Ким», а сразу после него, голос объекта «Мидас»: «Здравствуйте, руководитель Пак, позавтракаете?». И от звуков этого голоса, Пак сжался, как от удара, что заставило хозяина кабинета хмуриться ещё сильней.

Разговор, так-то, не был длинным, и воспроизведение всего аудиофайла не заняло много времени. Вот только, ясности в дело это воспроизведение не внесло. Пожалуй, только вопросов добавило.

— Я не понял, руководитель Пак, — когда файл закончился и записанные голоса перестали звучать. — Что это, вообще, было?

— Господин председатель, я… — замялся и… нет, не занервничал, на нервах он был ещё с самого начала разговора, просто, теперь и тот хлипкий самоконтроль, под которым он пытался удерживать своё состояние, начал слетать всё больше. — Я… совершил ошибку. Был слишком самоуверен, и изначально выстроил ситуацию, как конфликт. Я поставил о… объект в ситуацию, когда он вынужден был бы отказаться, откреститься от своего телохранителя на глазах у других своих людей. Свалить на него вину и наказать… это было глупо и непростительно с моей стороны. Нельзя было начинать конфликт с… ним. Нельзя. Нельзя. Нельзя… И он продемонстрировал мне всю мою неправоту…

— Руководитель Пак, вы сейчас серьёзно? — проникновенно посмотрел на подчинённого начальник, опершись локтями о стол. — «Продемонстрировал»? Что он вам «продемонстрировал»? Несколько пустых размытых угроз «надзорными органами» и «юристами»? Вам⁈ Целому руководителю регионального отдела NIS по Сеулу? Четвёртому лицу во всей иерархии Национальной разведывательной службы⁈ Серьёзно⁈ Да одного вашего, заметьте — вашего, даже не моего, слова хватит, чтобы вообще прикрыть эту раздражающую конторку, а дело засекретить, сделав предание его огласке преступлением против национальной безопасности! И вы это, руководитель Пак, знаете не хуже меня. Так, что там случилось? Что там случилось на самом деле?

— Я… я… я… я не знаю! — окончательно подвели нервы Пака. — Не знаю!.. Он… — Пак задрожал. — Не знаю… Не знаю… Я не хочу с ним больше видеться! Ни за что. Никогда. Не знаю! Я… не гожусь больше для этой работы… Председатель Кан, освободите меня от должности! Отпустите меня! Пусть кто-то другой теперь занимается… им. Я… я… я не могу…

— Прекратить истерику, Пак! — прикрикнул и даже хлопнул ладонью по столу хозяин кабинета. — Сядьте, — приказал он, указав на стул возле стены. Дождавшись исполнения приказа, добавил. — Успокойтесь. Дышите глубже. Посидите минут пять, придите в себя, я пока почитаю ваш отчёт. Когда снова сможете мыслить ясно, продолжим разговор. Мне нужны не истерика, не эмоции, а анализ. Чёткий и беспристрастный. Вы же профессионал! Или вам спец-химии вкатить, чтобы легче стало?

— Не надо… я… справлюсь… — пробормотал Пак, который в это время, сидел на одном из стульев и начал старательно глубоко дышать, одновременно пытаясь унять дрожь и справиться с нервами.

Больше пяти мнут, в кабинете царила тишина, нарушаемая только звуками дыхания Пака и щелчками мышки председателя Кана. И дыхание первого постепенно выравнивалось.

— Итак, что же там произошло? — спустя это время, задал вопрос председатель.

— Не знаю, господин председатель. Но… он просто подавил меня. Одним взглядом, тоном, выражением лица, голосом… парой фраз он заставил меня потерять лицо и буквально бежать из того ресторана. С мной такое впервые… я… боюсь… Боюсь его до сих пор. Боюсь, что, при следующей встрече, он снова это сделает… Переведите меня из Сеула. Куда-нибудь. Всё равно, куда. Главное, от него подальше… Я не справляюсь, — ответил Пак, всё ещё сидящий с закрытыми глазами на том же стуле, прислонив затылок к стене.

— Та-а-ак, — протянул хозяин кабинета и даже постучал ручкой по поверхности своего стола. — А «Мидас» то, оказывается, ещё опаснее, чем мы полагали… Брать под арест человека, способного парой фраз довести до нервного срыва и паники опытнейшего регионального координатора Национальной разведывательной службы — так себе идея. Если он не захочет идти и откажется от сотрудничества, то надавить на него просто не получится, — на сочетании слов «надавить на него», сидящий возле стены Пак непроизвольно вздрогнул всем телом, но довольно быстро в этот раз справился с дрожью. Видимо, действительно, начало постепенно отпускать. — Силовой вариант… с учётом того, что мы уже о «Мидасе» знаем: мастер рукопашного боя, способный избить связанными руками, с мешком на голове, четырёх наёмников-профессионалов, не расстаётся с мечом, постоянно ходит в бронежилете и бронекостюме, способных защитить его даже от выстрелов из крупнокалиберной винтовки…

— Он устроит бойню, — тихо сказал Пак.

— И нет никакой гарантии, что не сбежит в процессе — мастера известны своей изворотливостью и «скользкостью», — проговорил председатель Кан. — А ловить его потом по всему Сеулу… такое себе удовольствие, — он помолчал. — Дистанционное устранение… в нынешних условиях, когда он окружил себя толпой охраны и нанял нескольких весьма компетентных телохранителей, становится так же — до крайности сложной задачей. Какие ещё у нас остаются возможности контроля?

— Женщина, — ответил более-менее пришедший в себя Пак.

— Женщина, — согласился Кан. — Как, кстати, дела по объекту «Чхонё»?

— Подвели несколько агентов. Наблюдение круглосуточное, благо, она на репетиционной базе, и обеспечить его не сложно. Личный контакт у меня с ней состоялся, согласно плану: свою принадлежность к NIS я раскрыл. А также, обозначил интерес к… «Мидасу», — с новым содроганием произнёс это слово Пак. — Можно продолжать вербовку. О делах объекта она ничего не знает, что упрощает процесс.