Система удвоения (СИ), стр. 40

— Забудьте, — улыбнулся я. — Они вам больше не конкуренты. Вы же помните?

— Помню, — кивнул он. — Восемьсот миллионов инвестиций, если мисс Ли засияет на эстраде… Я помню.

— Два миллиарда, — сказал я.

— Что? — не понял он.

— Ставки растут, директор Ян, — пояснил ему. — Пусть «конкуренты» утешают себя тем, что вы «падающая звезда», пусть. А, сразу после дебюта Ён, в вашу компанию поступят два миллиарда инвестиций, и ваша «звезда», мячиком отпрыгнув от земли, понесётся к новым, доселе никем не достигаемым высотам. Главное… берегите здоровье, директор Ян. Не перенапрягайтесь: дебют — не финиш, вам бежать ещё долго.

— Д-два… миллиарда?.. — взгляд его остановился и остекленел.

— Два, директор Ян, два. Вы не ослышались, — не удержался от фамильярного жеста и похлопал его по плечу, проходя мимо. И тихо добавил, почти возле его уха, что при нашей разнице в росте, было не сложно — не пришлось тянуться, достаточно было чуть наклониться. — Для начала… — и пошёл дальше.

— Так это правда? — догнал и остановил меня его голос.

— Что — правда? — остановился и повернул к нему голову я.

— Что это ваши люди начали активно скупать акции YG? — задал он вопрос без улыбки.

— Уже спалились? — покачал головой я. — Премии не получат. Да — это правда. Я скупаю акции вашей компании.

— Зачем?

— Она мне понравилась. Я вижу в ней перспективу. У вас же не только Ён есть из перспективных артистов? Не только проект этого шоу? Вон, хоть «камбэк» этим девчатам устройте, как их? «Блэкпинк» вроде? — усмехнулся я. — Так, почему бы мне не вложиться и не купить акции вашей компании?

— Как с KET? — хмуро спросил Мин Сок.

— Нет, — отрицательно повёл я головой. — Я не собираюсь перехватывать у вас контроль над компанией. И не буду вмешиваться в руководство. Так же, не собираюсь мешать вашим отношениям с партнёрами. Но, согласитесь: логично же, что, если я вкладываю деньги, большие деньги в компанию, то хочу иметь хотя бы её кусочек в своей собственности? Это ведь нормальная мировая практика, не так ли?

— Пожалуй, — согласился Мин Сок. — Но пример KET… настораживает.

— KET… Ли пытались меня кинуть. Пришлось объяснять им неправильность такого поведения со мной. К тому же, KET — это бизнес. Это основа моей строящейся империи. А YG — прихоть. Просто, что-то для души. Миноритарного пакета мне вполне хватит. Я не собираюсь вырывать у вас из рук ваше детище или ломать его через колено.

— Это… обнадёживает, — не слишком уверенно произнёс он. Помолчал. Потом неожиданно спросил. — А с «Blackpink» — вы серьёзно? Кабэк?

— Если захотите, — пожал я плечами. — Почему нет? Вроде бы, фанаты у них ещё остались — порадуются. Вон как Мин Хо обрадовался. Он — их фанат.

— Оу… — только и смог, что произнести директор Ян.

Я же кивнул ему и пошёл обратно на веранду. А то и так уже непозволительно задержался — как бы Ён волноваться не начала, не напридумывала себе каких-нибудь глупостей или ужасов. Всё ж: муж и начальник сделали классическое «пойдём выйдем поговорим», и никак не возвращаются — есть повод начать беспокоиться. Особенно, когда только что выяснилось, что муж «бьёт людей за деньги».

Не знаю, волновалась ли она на самом деле, но моё, а чуть позже и директора Яна возвращение, вроде бы разрядило обстановку.

После этого, посидели мы ещё совсем недолго: подошло время спускаться вниз, в подготовленный зал для встречи с фанатами. Но, кое-что сделать всё-таки успели: директор Ян не подвёл, посланный им человек вернулся и принёс красный маркер и плакат-постер «Blackpink», на котором все участницы группы с удовольствием и расписались, каждая на своём изображении. А потом ещё Джису уговорила всех сфотографироваться на память. Мин Хо был счастлив.

Потом, мы поприсутствовали на фанатской встрече внизу. Обошлось без эксцессов — видимо, Мин Сок действительно предупредил Джису и остальных, что тащить меня на сцену — плохая идея. Хотя, я прямо-таки физически ощущал от неё волну разочарования — видно, была у неё изначально такая задумка, ой, была! Но, хорошо, что не осуществилась. Ни к чему судьбу испытывать или тигра за усы дёргать. Ни к чему.

Всё закончилось. Все разошлись и разъехались. А мы с Ён остались. В «подаренном» директором Яном пятизвёздочном номере… для молодожёнов. Просторном, светлом, красивом и с просто огромной кроватью в форме сердца в одной общей спальне. Намёк (мой, я же выбирал номер!) был более, чем прозрачный, и Ён не стала делать вид, что его не поняла — в конце концов, соскучился-то не только я…

Глава 20

Ким И Ван — он всегда был странным. Точнее, он всегда, словно бы ограничивал себя, старался держаться границ нормальности, но… словно бы не влезал в них, не помещался, был «слишком большим», чтобы быть нормальным. Нормальность была тесновата для него, поэтому, то и дело, то тут, то там начинала трещать и трескаться, расходиться в швах и не сходиться в пуговицах, как слишком маленького размера одежда на гиганте.

В нём было странно всё, начиная от имени. Ким И Ван. И (이) — как 義 — «справедливость», «долг», «верность», Ван (왕) как 王 — «король», «правитель», «владыка». Ещё и Ким — 金 — «золото», «металл». То есть: 金義王 — «золотой справедливый владыка» или «несгибаемый король» — очень необычное имя для сына простого лапшечника с окраины Сеула. Слишком… громкое, слишком претенциозное, слишком сильное… слишком, просто, слишком!

Его отец, Ким Дэмун, как-то, под пиалку соджу, признался Ён Соль, что увидел это имя во сне, незадолго до его рождения. И, после того как в регистрационном органе, вписал это имя в официальное свидетельство о рождении, жена его чуть из дома не выставила, такой скандал тогда ему устроила… но, идти переписывать документы уже не стали — слишком много проблем и мороки, слишком много времени пришлось бы потратить. Привыкла со временем, смирилась… Имя осталось. И мальчику, как оказалось, подошло идеально — он и сам был такой же, как это имя — вроде бы и не выходящий за рамки нормальности (как и само имя — не противоречит правилам составления корейских имён, но…), но — слишком, во всём — слишком.

Ён Соль не знала И Вана лично в его детстве, в период его взросления, в то время, когда он готовился к поступлению и поступал в ВУЗ. Она могла судить обо всём этом только со слов самого И Вана и его родителей, с которыми он её познакомил после того, как они с ним уже начали встречаться и жить вместе в своей квартире.

И Ван о себе рассказывал мало, а слова родителей о своём ребёнке и его успехах надо делить, если не на десять, то, хотя бы, на два или на три. Но, даже того, что, после такого мысленного деления оставалось, хватало, чтобы быть — слишком!

Слишком тихий ребёнок. Слишком самостоятельный. Слишком быстро развивался. Слишком взрослые интересы всегда имел. Слишком хорошо учился, притом, что слишком мало времени и усилий посвящал учёбе. Достаточно того, что в хогвоне, дополнительно к школьному курсу, занимался только английским и историей Кореи. Да и то — только в младших классах (по воле родителей, не долго) и в выпускной год, непосредственно к сдаче экзамена. Всё остальное время, он экономил деньги родителей, и занимался самостоятельно. При этом, стабильно держался в пятёрке лучших учеников школы. Бывали годы, по итогам которых, он и на первой строчке оказывался — и это слишком! Такого, не то, чтобы не может быть совсем, но, в условиях бесконечной конкурентности общества, такое — крайне маловероятно. Законов мира и логики не нарушает, но — слишком! Просто, слишком.

Потом поступление… Результатов его Сунын, своими глазами ни разу не видела ни Ён Соль, ни даже его собственные родители. Он их им не показывал. Просто, сказал, что «сдал неплохо, на ВУЗ хватит». И их действительно хватило для поступления в Университет Сеула. Хотя, лучший ученик школы, возможно, мог бы и в Сеульский Национальный Университет поступить попытаться. Пусть, конечно, и не на полную стипендию, но…