Система удвоения (СИ), стр. 34

Глава 17

Личный, просторный, тёплый душ, в котором не надо даже думать об экономии воды — это блаженство! И дело даже не в вяло просыпающемся сродстве со Стихией, это, просто — блаженство. Понять которое способен любой, кому, хотя бы одну неделю в жизни пришлось быть лишённым возможности нормально помыться.

В этой жизни, мне таких лишений терпеть не приходилось — семья моя была, хоть и небогатая, но и совсем бедняками нас тоже не назовёшь: родители держали свой собственный «куксучик» — это такое очень маленькое кафе-лапшичная, в которой подают, одним из основных блюд, традиционное местное блюдо — супы с лапшой (куксу). Дело сложное, не слишком прибыльное, но, так или иначе, а на хогвоны для «гениального сыночка» денег наскрести они умудрялись.

Ну, и голодать не приходилось — сами же еду готовят и продают. Правда, за качество этой еды, в своё время, повоевать пришлось… всё-таки, представления о «вкусной и здоровой пище» у нас с ними отличались ОЧЕНЬ сильно… но, всё это уже в прошлом.

После их смерти, продолжать их дело я, во-первых, физически был не в состоянии (служил срочную службу), во-вторых: не имел никакого желания — не лежала у меня душа к «общепиту», хотя, как это всё работает, прекрасно знал: с раннего детства ведь приходилось помогать. Наёмных работников-то у нас не было, всё сами, своими руками… Поэтому, и посуду мыть… быстро, я умел, и готовить большинство народных, национальных, да и просто популярных блюд мог — имел опыт. Моя готовка, одно время, после окончания Колледжа, но ещё перед срочкой, даже пользовалась у клиентов и посетителей большей популярностью, чем готовка моей матери…

Но, ладно. Факт в том, что и лапшичная, и дом нашей семье не принадлежали. Это всё были арендованные помещения. Со смертью родителей, я просто не стал дальше продлевать аренду. Организовал и провёл похороны, завершил дела, переговорил с арендодателем… погасил задолжность по аренде, раздал все иные долги, которых, как оказалось, было несколько больше, чем я предполагал, и убыл обратно к месту службы. И всё: четыре дня, и от прошлого не осталось ничего, кроме пары могильных камней на кладбище… Кстати, близится день, когда положено исполнять обряды почитания предков, надо бы сходить, проведать, возжечь благовония и принести дары… или жертвы, я, если честно, до сих пор не разобрался, как оно правильно в местных верованиях. Сам-то я придерживаюсь… не совсем традиционных верований. Я верю в единого Великого Творца, сотворившего весь этот, и бесконечно много иных миров, в Свободу Воли и… в себя. В реинкарнацию не верю. Верить и знать — разные вещи.

Эх, что-то меня на грустные воспоминания пробило. И на философию. Не совсем это правильно. Когда сидишь и медитируешь, надо очищать мысли, давать им вытекать из тебя наружу свободно, позволять им появляться и уходить, не затрагивая тебя ни эмоционально, ни, как бы это странно не звучало, интеллектуально.

Душ — это блаженство само по себе, но, когда имеешь, пусть даже слабое, ещё толком не прорезавшееся сродство с Водой — это блаженство вдвойне. Особенно, если сидишь под тёплыми нежными струями избитый и израненный, а Вода дарит тебе исцеление, утоляет боль, наполняет силой и бодростью каждую клеточку твоего тела, и… не только тела. Чувствовалось, что есть что-то… что-то большее, чем просто тело. Что-то, что тоже есть Я, но не ограничивается только телесными рамками…

Я долго сидел под душем. Час или даже два. Так долго, что уже охрана начала беспокоиться и осторожно ко мне стучаться, спрашивая, всё ли у меня в порядке?

Пришлось заканчивать медитацию.

В этот раз, я уже гораздо лучше контролировал процесс исцеления. Хм, нет, не так: я его вообще контролировал, а не так, как в прошлый раз, он просто случился самопроизвольно, разом и полностью.

Сегодня, неожиданности уже не было, а опыт прошлой жизни был. Той жизни, где, ради приобретения этого опыта, меня раз за разом резала, рубила, рвала на куски и раскатывала в фарш одна Шальная Императрица, решившая, на досуге, подработать медиком в школьном медпункте… д-д-добрая женщина, думать о которой плохо, я опасаюсь даже сейчас, будучи отделён от неё границами миров и целым перерождением. Ну, к сахару! Лучше о ней вообще не вспоминать — безопаснее, по крайней мере, для душевного здоровья точно.

В общем, сегодня, процесс исцеления был контролируемым. Поэтому, я исцелился не полностью. Исправил только внутренние повреждения, зарастил трещины в рёбрах, подлатал зубы, которые, не смотря на все мои усилия, в этом мире, по чуть-чуть, понемногу, но, всё-таки портились. Уменьшил тяжесть гематом и ушибов, но не рассасывал их полностью.

В общем, провёл себе «капиталку», оставив «косметику» нетронутой. В результате, внутри и в целом, я стал даже крепче и здоровей, чем был, сохранив внешние признаки побитости и «покоцанности».

Иначе, вопросы могли бы возникнуть уже не только у NIS, но и у простых людей, ставших невольными свидетелями подобного физически невозможного в этом мире чуда. А мне оно надо?

Вечером, после закрытия торговой сессии на бирже, брокеры отчитались о проделанной работе: мой пакет акций «Хайникса» достиг заветного 1%, при этом, из-за «неконтролируемых» «рыночных» покупок, на которые ушло больше двенадцати миллиардов евро, их цена отыграла все семнадцать процентов ранее накопленного падения. И даже на один процент поднялась над той планкой, с которой я начинал своё вмешательство полторы недели назад. И именно на этом уровне, цена и была «зафиксирована» переставленной по моему указанию заявкой. В понедельник работа должна была продолжиться.

Так же, к моим активам добавилось по одному проценту KEPCO и KHNP. Скромненько (учитывая капитализацию — у них она не превышала двадцати миллиардов долларов), но тут не стоит наглеть и слишком привлекать внимание, а то можно дождаться того, что мне из правительства «пальчиком погрозят», чего мне, в сложившихся обстоятельствах, совершенно было не надо.

Приняв этот отчёт, я остался доволен, выключил компьютер и… хотел было пойти тренироваться, но вспомнил, что мне, в моём «состоянии», не то что мечом махать, передвигаться без посторонней помощи должно было быть сложно!

Пришлось отставить посещение спортивного зала, сказать охране, что пошёл спать, закрыться у себя в номере, выключить свет и… тренироваться там, при закрытых дверях, прячась, блин, от собственных же работников.

Чем именно я занимался? Йогой. Это своё новое увлечение я забрасывать тоже не собирался. У него имелись немалые перспективы.

Ну, а после тренировки, был традиционный уже созвон с Ён, и… действительно спать. Всё-таки, нервного напряжения мне этот день стоил очень серьёзного. А, лучше всего нервы успокаивает и восстанавливает именно сон.

Да, ещё момент: Мин Хо в мессенджере написал мне, что хочет завтра, то есть, в субботу, сообщить мне что-то интересное. Ну, и, что у него есть повод отпраздновать.

Он хотел пригласить меня посидеть с ним где-нибудь в неплохом ресторанчике, на что я ему возразил, заявив, что у меня тоже есть, что отметить, поэтому, в ультимативной форме пригласил его… к себе, на двадцать девятый этаж «Формаунт Амбассадор», в тот самый бар-ресторан на крыше, который мне так нравился.

Мин Хо удивился. Мин Хо начал отнекиваться. Но я написал, что, в этот раз, плачу за всё сам, и его возражения отпали сами собой — посидеть, хоть раз в жизни, в настолько крутом местечке, хотелось и ему самому. Тем более, что повод его я знал. И это был более, чем весомый повод! Невероятно весомый! Всё ж, не каждый день у человека может безумная, несбыточная, нереалистичная мечта взять, и… просто осуществиться.

Чем мне нравится двадцать девятый этаж моего отеля… первого из моих отелей, у меня же их теперь два. Причём, второй я ещё даже ни разу не посетил. Так вот, чем мне нравится двадцать девятый этаж первого из моих отлей, так это тем (ну, кроме потрясающего вида, открывающегося оттуда и того, что он максимально близко расположен к моему собственному номеру), что на нём расположено сразу два интересных заведения. И, помнится, я их ранее уже упоминал: это ресторан «Марипоса» и бар «M-29». Из одного в другой — буквально одну дверь пройти и маленький коридорчик. И оба эти заведения — премиум класса.