Система удвоения (СИ), стр. 20

И это дало свои плоды: мои уверенность в себе и внутреннее спокойствие считывались окружающими на подсознательном уровне и воспринимались, как… «аура власти». То, что отличает того, у кого просто есть деньги, от того, у кого они действительно есть! Деньги, власть и влияние. Мои распоряжения начали выполнять бегом…

Не сказать, чтобы это доставляло мне удовольствие, сам я предпочитал всегда общение попроще и «на равных», но… и это тоже приятно.

Но, конечно, куда приятнее был сам меч. Ощущение меча, хорошего боевого оружия в руке. То, по чему я, оказывается, так сильно соскучился за все прошедшие годы самоограничений. И это непередаваемо.

Да — мне не хватало силы, не хватало скорости, не работала вся «внутренняя» и «энергетическая» составляющая — то самое, что делало Сяня таким опасным и могущественным, но вот техника, память, знания — всё это осталось со мной. И проснулось сразу же, как только я в первый раз взмахнул своим новым Цзянем, который сразу стал ощущаться буквальным продолжением самой руки.

И вот это было приятно. Я мог выполнять не только отдельные упражнения или комплексы движений с оружием, я мог свободно «танцевать» с мечом, вольно импровизируя, даже почти не задумываясь над тем, что и как делать, всё получалось само собой. Потрясающее ощущение!

Я так увлёкся, что чуть не пропустил время начала своей «работы» — открытие торгового дня на бирже. Ну… точнее, без «чуть». Пока я обратил внимание на время, пока быстренько принял душ, пока спешно замотался бинтами, пока оделся, пока добежал до своего номера с рабочим компьютером, время уже было 9:23 утра. Торги начались.

И цена акций «Самсунга» с «Хайниксом» успела рухнуть до минус шести процентов от вчерашней цены закрытия! Ну, точнее, у «Самсунга» на четыре с половиной, а у «Хайникса» — на шесть. Всё-таки это разные компании, и цены у них гуляют не синхронно.

Это не было критично. Не было даже опасно. Однако, наглядно показало мне, и, возможно, тем, кто за моими действиями наблюдает, что моя «работа» по сглаживанию кризиса ещё не окончена. Что, без моей «китовой» заявки, рынок ещё не готов стабилизироваться сам. И это объяснимо: да — правительство выполнило своё обещание и очень сильно ужесточило регулирование в области ETF, особенно ETF только на одну акцию. И народ оттуда выдавливают массово, что снижает опасность срабатывания «маржин коллов». Но, это же и означает, что идёт отток ликвидности из этих фондов, а стало быть, и массовая распродажа акций на бирже, самыми популярными из которых, были как раз «Самсунг» и «Хайникс».

Придавленные правительственным регулированием «Муравьи» продают, и это роняет цену. Даже обваливает её. И, если бы не мой «бетонный пол», который обеспечивался моими «китовыми» многомиллиардными заявками на покупку, то можно было бы увидеть и минус десять процентов, и минус двадцать, и дискретный аукцион с приостановкой торгов… и даже несколько таких приостановок подряд.

Так что, если бы моего сегодняшнего опоздания не случилось, то его, пожалуй, стоило бы придумать специально. Именно ради такой вот наглядности.

В 9:25 рынок нормализовался. Там снова висела моя заявка с ценой покупки всего на два процента ниже, чем цена закрытия предыдущей торговой сессии. Что означало повышение текущей цены на четыре процента вверх.

К десяти часам приехала делегация продавцов по поводу того вчерашнего отеля. Так как люди были уже знакомые, соглашение мы с ними заключили быстро. Не стали попусту расходовать время друг друга.

Нынешний владелец сразу назвал мне двойную цену, ничуть уже не смущаясь тому, что здесь же присутствовал эксперт, понимавший, что цена завышена вдвое. Эксперт, который это озвучил — ведь, для того он и был нанят. А, чего смущаться, если я, даже услышав мнение эксперта, только благодарно тому кивнул и без торга согласился на цену продавца. То есть, на двойную.

Всё равно, это оставалось всё ещё в пределах миллиарда — тот отель был меньше, ниже классом и дешевле, чем мой. А миллиард для меня нынешнего — мелочь, не стоящая лишних пяти минут препирательств.

В общем, соглашение было достигнуто, все остались довольны. Ну, пожалуй, кроме юристов из наших юридических отделов, которым опять предстояло всю ночь горбатиться сверхурочно, согласовывая, делая и переделывая официальные бумаги и материалы по сделке. Но, в конце концов — они же не бесплатно этим занимаются! Сделка — это прибыль их компаниям. А быстрая сделка — быстрая прибыль и гарантированные бонусы!

А к обеду сдались Ли. Ну, те, которые — владельцы KET. Так-то, фамилия «Ли» — третья по распространённости в Корее. Чаще неё встречаются только «Кимы» и «Паки». Так что, не мудрено запутаться, кто кем кому приходится, и приходится ли вообще? Что тут говорить, если жена, вступая в брак, не берёт фамилию мужа, а в имени сыны нет никакого указания на имя его отца… но, такие уж традиции, ничего не поделаешь.

В общем, те Ли, которые владельцы и основатели KET, сдались. И, ко мне в отель, зафиксировать свою сдачу, приехал Ли Вон Джун — со-CEO KET и его же его же директор, фактический глава всей группы KET — старший сын её основателя и прямой держатель 17-ти с чем-то процентов её акций.

Его отец, Ли Чхан Вон — основатель и нынешний председатель совета директоров KET на столь унизительную миссию не поехал. И я его понимаю: дедку уже почти девяносто лет! Ездить-расстраиваться, ещё удар хватит, не дай Творец! Зачем это и ему, и мне? Его молодого (всего-то 58 лет — в Корее, это ещё не возраст для руководителя, можно сказать, вообще — юнец) дееспособного сына, уполномоченного говорить от имени всей семьи — вполне хватит.

Приехал он мрачный, как туча. Видимо, нанятая Юном команда оказалась даже круче и эффективнее, чем я сам ожидал. Надо бы потом, просто ради интереса, глянуть их отчёт о проделанной работе, что они вообще успели такого сделать, что Ли, ранее готовые биться со мной чуть не насмерть, так быстро и легко сдались?

— Чего вы хотите, господин Ким? — после всех положенных приветственных расшаркиваний и ритуалов вежливости, когда мы с ним сели друг напротив друга за одним столом, а наши «команды поддержки» из помощников и юристов с финансистами остались стоять за нашими спинами, мрачно и прямо спросил он.

— Я сразу сказал, чего я хочу: мне нужен полный контроль над KET, — в ответ пожал плечами я. — Такой контроль, чтобы больше ни одно моё решение не могло бы быть заблокировано никаким собранием акционеров.

— Вы хотите обанкротить и распродать по частям компанию? — ещё мрачнее посмотрел на меня он.

— Я хочу вложить в компанию деньги! — с нажимом ответил ему я. — Много денег. Очень много денег. Но, для этого, это должна быть МОЯ компания! Согласитесь, вкладывать кучу своих денег в ЧУЖУЮ компанию, в которой, на любое твоё решение могут наложить с прибором — это глупость.

— Но, зачем это вам? — вздохнул Ли Вон Джун. — Что вы хотите? Почему именно KET? С вашими деньгами и ресурсами можно ведь выбрать совершенно любую компанию? Почему именно мы⁈ — прорвался буквально «крик души» в этом его вопросе.

— А, почему бы и нет? — пожал плечами я. — Устроит ответ? Хотя, почему именно вы, я, по-моему, ответил ещё в прошлый раз: я три года честно проработал на вас младшим инженером по электромонтажу, а вы — уволили меня без объяснения причин. Да ещё и пытались обвинить в пожаре на заводе, к которому я не имел никакого отношения, просто потому что вам нужен был «козёл отпущения», кто-то, на кого можно свалить вину. Достаточный повод, чтобы выбрать именно вас своей мишенью?

— Но это же не я подписывал ваше увольнение! Это…

— Это сделал ваш подчинённый, за которого вы отвечаете. Человек, который был поставлен на важную должность кем-то, кого поставили именно вы. Если вас покусала собака, то с кого вы пойдёте спрашивать за урон: с собаки или с её хозяина, который плохо её воспитал и недостаточно за ней следил? — даже наклонился немного вперёд над столом я. И да — собака. И нет — в Южной Корее больше собак не едят. Несколько лет назад, это дело запретили законодательно, на уровне правительства. Да и вообще — мода на то, чтобы держать собаку, как домашнее животное, серьёзно набирает обороты в стране. Поэтому, я, как представитель молодого поколения, вполне имею право использовать такое сравнение. И это не будет резать слух.