Накладная на Тень (СИ), стр. 49

Я набрал.

Гудков не было. Сразу, без перехода, в трубку ударил бас. Не музыка даже, а давление, будто кто-то прижал к уху огромную тёплую ладонь и начал стучать по ней пальцем. Потом бас отрезало, щёлкнуло, и усталый женский голос сказал:

— Если это опять Штерн, то он сам сказал, что жидкую пищу можно, и я не буду кормить его через трубочку.

— Это не Штерн, — сказал я. — Это Денис. «Продукты 24».

Пауза. Я прямо слышал, как Зая на том конце закатывает глаза.

— Кротов. Пять утра.

— Пять двадцать семь.

— Тем более. Что тебе?

— Мне Сергея.

— Сергей сейчас не Сергей, — отрезала Зая. — Сергей лежит на диване, температура тридцать шесть и шесть, и это у дивана, а не у него. Челюсть в шине. Штерн ему влил что-то от боли, и теперь он считает, что дракон с катаны с ним разговаривает. Ему нужен покой. Если у тебя дело, говори со мной. Чем смогу, помогу. Чем не смогу… ну там посмотрим.

Где-то на заднем фоне раздалось мычание. Настойчивое, ритмичное, с двойным эхом, отстающим на четверть секунды. «Ммм-ммф. Ммм-ммф».

— Он спрашивает, кто это, — нехотя сказала Зая.

— Он это сказал?

— Он мычит, Кротов. Я перевожу. Мне за это не доплачивают, кстати.

— Передай, что это по его заказу. По тому, который «всё».

Мычание стало громче и выше. Зая вздохнула с таким звуком, будто у неё на плечах было сразу три клуба.

— Он говорит, — произнесла она голосом человека, который зачитывает приговор, — «Денчик, братан, я ж говорил». Дальше там нецензурное, но тёплое. Кротов, я тебя очень прошу. Он сейчас в бреду, этот заказ отправил по ошибке и сам потом жалеть будет. Я не хочу. Мне хватает одного психа с челюстью, мне не нужно ещё и мятное безумие на весь Клуб.

Я прислонился спиной к стеллажу с лапшой и посмотрел на Леру. Лера подняла брови: давай, мол, торговец.

— Зая, — сказал я. — Давай я тебе просто объясню, что у меня висит. Без мятного безумия. Цифрами.

— Ну.

— У меня в Терминале закрытый оптовый пул. Четырнадцать с половиной миллионов предоплаты. Заблокировано, в рублях, прямо сейчас. Особняк, Промтех, Штерн, кто-то с глубины, кто-то из Праги, и ваш Сергей поверх всех с двойной ценой.

Тишина в трубке стала другой. Плотнее. Бас за стеной у Заи будто тоже притих, словно прислушиваясь.

Сложно сказать точно, но, возможно, она вышла в другую комнату или коридор. Подальше от Сергея.

— Дальше, — сказала она.

— Дальше. У ларька нет брокерской лицензии…. в смысле, Уровня 2. Я не могу провести это через свою кассу. А ваш Клуб… — Я подбирал слово. — У вас ведь своя касса, правда? Вы ж не рублями берёте. Годами, услугами, контрактами. У вас там клиринг такой, что моему Терминалу и не снился.

— Допустим.

— Сергей хотел забрать всё? Пусть забирает. Только не как покупатель, а как дистрибьютор. Клуб «Полночь» берёт весь пул предзаказов по переуступке. Вы проводите расчёты через свою юрисдикцию, со всеми этими Особняками и кафедрами. А я поставляю вам концентрат под вашу фасовку. Оптом. В одни руки.

Мычание на заднем плане сорвалось в какой-то восторженный вой. Двойное эхо раскатило его, как сирену.

— Он говорит, что ты гений, — сказала Зая без выражения. — Хотя как по мне, ты наглец. Ты мне сейчас предлагаешь взять на Клуб твою головную боль. Особняк с Промтехом друг другу кадастр стирают. А ты хочешь, чтобы они пришли к нам за конфетами и встретились у барной стойки.

— У вас нейтралитет, — напомнил я. — Дресс-код. На вашей территории даже Сёстры туфли снимают.

— Туфли снимают. А характер всегда при них.

Я помолчал. Пусть подумает. На кассе тоже так: если клиент колеблется, не надо ему впаривать, надо дать ему самому дойти до мысли, что без пачки сигарет домой идти глупо.

— Зая, — сказал я наконец. — Ты права. Можно отказаться. Я тогда всё отменю, Терминал вернёт предоплату, Илтани обидится на Промтех, Промтех на Илтани…

— Они и без того друг друга за глотки держат.

— … а у вас будет тихое утро. Сергей поправится. Встанет через неделю, через две. Откроет свой планшет, увидит, что на Изнанке была первая в истории оптовая сделка на четырнадцать с половиной лямов, через его Клуб. И что Клуб её не взял. Потому что Зае не хотелось.

На том конце что-то звякнуло. Кажется, она поставила стакан.

— Ты сейчас меня шантажируешь его настроением?

— Я сейчас тебя страхую от его настроения. Ты его лучше знаешь. Он больше любит деньги или когда систему нагибают?

— Он любит, когда систему нагибают за деньги, — мрачно сказала Зая. — Это худшее, что в нём есть.

— Вот. А тут как раз такой случай. Четыре Правила, два эмбарго, Терминал на арбитраже, и всё это решается одним вашим «да». Ему это понравится больше, чем шина на челюсти.

— Ммф! — сказал Сергунька где-то на фоне, отчётливо и с энтузиазмом.

— Да кто его выпустил… Девочки, назад Сергуньку, на диван! — в голосе Заи прорезалось возмущение, ее голос стал глуше, будто она отвела трубку от лица. — У него лежачий режим!

— Он согласен, — сказала Зая уже назад в трубку. — А я нет. Двойную цену он писал, когда у него челюсть не болела. Клуб берёт по базовой. Сорок пять. Наша маржа поверх, это уже наше дело. И с Пастухом…

Она запнулась. Я тоже на секунду перестал дышать.

— Ты видел его строчку, — сказала она тише.

— Видел.

— И ты мне его сливаешь.

— Я тебе сливаю всех, Зая. Я не могу выбрать. Если я его вычеркну, он придёт ко мне. Если не вычеркну, он придёт к тебе. Но у тебя Клуб, охрана и стеллажи с колбами. А у меня кот и швабра.

Долгая пауза. Бас за её стеной снова начал нарастать, будто клуб просыпался.

— Пастуху отпускаем последним, — сказала она наконец. — И через стекло. И цена ему тройная, за риск. Пятнадцать процентов с нашей маржи твои, потому что Сергей мне иначе не простит. Фасовку делаем сами, нам твои зип-пакеты с синей полосой не нужны, у нас эстетика. Сырьё к семи. Если в семь ноль одна у меня не будет товара, я лично приеду и засуну тебе этот пул туда, где у тебя почки.

— Договорились, — сказал я. — Заявку пришлёте?

— Она уже у тебя, — сказала Зая и отключилась.

Терминал звякнул тем самым благородным колокольчиком. Я подошёл и увидел, как в списке предзаказов строчка Сергуньки вспухла, раздалась жирным шрифтом и медленно поползла вверх, распихивая остальные.

[КЛУБ «ПОЛНОЧЬ» (С. КАТАНА) — ИЗМЕНЕНИЕ СТАТУСА: ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИСТРИБЬЮТОР]

[ЗАПРОС: ПЕРЕУСТУПКА ПРАВ ТРЕБОВАНИЯ ПО ВСЕМ АКТИВНЫМ ОРДЕРАМ]

И сразу, без паузы, красным:

[ОТКЛОНЕНО. ОПЕРАЦИЯ КЛАССИФИЦИРОВАНА КАК ОБХОД МОДУЛЯ «АНОМАЛЬНАЯ БИРЖА»]

[ПОДОЗРЕНИЕ НА СЕРУЮ СХЕМУ]

— Ну конечно, — сказала Лера. — Он что, дурак, по-твоему?

— Он не дурак, он бухгалтер, — сказал я и опять полез в консоль. — Бухгалтеры не любят слово «переуступка». Им надо слово, которое они уже видели.

Я стёр заявку и набрал заново.

РОЗНИЧНАЯ ПРОДАЖА. ОДИН ПОКУПАТЕЛЬ. ОДИН ЧЕК.

ПОКУПАТЕЛЬ: КЛУБ «ПОЛНОЧЬ». ПОД ЭМБАРГО НЕ НАХОДИТСЯ.

ОСНОВАНИЕ: ПРЕДЗАКАЗ «ВЕСЬ ОБЪЁМ» ЗАРЕГИСТРИРОВАН РАНЕЕ ПРОЧИХ ЛИБО ПО НАИВЫСШЕЙ ЦЕНЕ.

ДАЛЬНЕЙШАЯ СУДЬБА ТОВАРА ПОСЛЕ ВЫДАЧИ ИЗ ЛОТКА ОТВЕТСТВЕННОСТИ ТОЧКИ НЕ ПОДЛЕЖИТ (ПРАВИЛА МАГАЗИНА, П. 4: «ЧТО УШЛО В ЛОТОК, ТО НЕ НАШЕ»).

ВЕСЬ ОБЪЁМ ВЫКУПЛЕН ОДНИМ КОНТРАГЕНТОМ. ОСТАЛЬНЫЕ ОРДЕРА ПРОШУ ЗАКРЫТЬ С ПОМЕТКОЙ «ТОВАР ЗАКОНЧИЛСЯ».

— Пункт четыре правда так звучит? — спросила Лера.

— Почти так. Там написано: «Ответственность за товар после передачи покупателю несёт покупатель». Но смысл тот же.

— А «ранее прочих либо по наивысшей цене»?

— Он пришёл третьим. Но с двойной ценой. Пусть Терминал сам выберет, что ему больше нравится. Ему понравится цена.