Накладная на Тень (СИ), стр. 47

— Тем более, — сказал Толик, и было непонятно, тем более что.

Лера посмотрела на меня поверх кофемашины.

— Хотя знаешь, — сказала она, — а ведь Толик в чём-то прав.

— В чём? В том, что надо ставить пузырь? Да это я мигом…

— В том, что Сергунька не любит, когда его душат бумажками. Ты видел, как он с Заей разговаривает? С клиентами? Ему будет скучно, если ты придёшь с таблицей в эксель. Ему надо прийти с чем-нибудь… интересным.

— С чем?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Ты же торговец. Придумай.

Я подумал. Потом вспомнил.

— Штерн, — сказал я. — Штерн обещал заявиться лично. За квасом или за жвачкой. Помнишь? Он сказал, что сам придёт.

— Помню. И ты хочешь, чтобы он нам тоже рецептуру подсказал?

— Почему нет? Он же видел Фину изнутри. Он видел, как на её костях эти руны сплетены. Он понимает в структуре. Может, он понимает и в том, как вшивают. Да и с Сергунькой у них свои счёты, он с радостью подскажет что-нибудь, что Сергуньке не понравится. А мы сделаем наоборот.

— Ты хочешь стравить двух людей, которые и так друг друга ненавидят.

— Я хочу получить консультацию от двух независимых специалистов, — сказал я. — Это нормальная практика. Second opinion, если по умному.

Лера не ответила. Посмотрела на ларец, который так и стоял на прилавке, с бархатом и колотым хрусталём внутри.

— И знаешь что, — сказала она тише. — Конфеты это хорошо. Это отлично. Но это, по-моему, самое дешёвое, что можно было сделать из Элеоноры.

— Сорок пять косарей это дёшево? — возмутился Толян.

— О Боже… Мальчики, из неё можно сделать… я не знаю. Что угодно. Морок, который никто не пробьёт. Голос, который ломает стены. Взгляд, перед которым на колени встают. Это всё там лежит, в ларце, в ожидании, что ты сообразишь. А ты делаешь из неё «Холодок».

— Это был тест.

— Я понимаю. Я говорю, что это только начало.

Я посмотрел на ларец. Где-то внутри, в глубине самого крупного осколка, что-то медленно повернулось, как рыба в аквариуме.

— Ну что, — сказал я, — тогда план такой. Ничего больше не крафтим, пока не поговорим с Сергунькой и Штерном. Сергунька, правда, сейчас на больничном. С челюстью. Ему надо пару дней, чтобы оклематься. Мы к нему придём… ну, на неделе. Не спеша. С пузырём, — я покосился на Толика, — и с позицией. Штерн, если придёт, послушаем, что он скажет. А пока…

Терминал звякнул.

Не пискнул, не завыл сиреной, как во время Чёрной пятницы. Он издал мягкий, благородный звук, как колокольчик в дорогом отеле. Или как звук, с которым на старых биржевых терминалах в фильмах про Уолл-стрит выскакивает новая котировка.

Я обернулся. Лера тоже.

Экран мигнул. Зелёная DOS-оболочка, к которой я привык за полтора месяца, вдруг дрогнула и съехала в сторону, будто кто-то отодвинул занавеску. Под ней открылась вкладка, которую я видел раньше всего один раз, в самый первый день, когда листал каталог. Тогда она была серой, с нарисованным висячим замком, и на ней было написано «НЕДОСТУПНО». Сейчас замок пропал.

[АКТИВАЦИЯ МОДУЛЯ: АНОМАЛЬНАЯ БИРЖА / ВНЕШНИЙ ЛИСТИНГ]

[ТОВАР «ТЕАТРАЛЬНОЕ ДРАЖЕ „ОВАЦИЯ“» ЗАРЕГИСТРИРОВАН В СЕТИ]

[ИСТОЧНИК РЕГИСТРАЦИИ: ТАКТОВЫЙ СИГНАЛ ТРАМВАЯ № 604, РАДИОЭФИР ДИСПЕТЧЕРСКОЙ]

— Тётя Люба, — прошептал я.

— Что?

— Тётя Люба вышла в эфир. Она открыла рацию и перевела стрелку голосом. На всю диспетчерскую, как и собиралась. На весь район. — Я с ужасом смотрел на экран. — Лер, у неё рация на общей волне. Её слышат все, кто сидит на этой частоте. Все трамваи. Все стрелочники. Все…

— Все, кто подслушивает, — закончила Лера.

Экран моргнул ещё раз. И пошло.

Строчки сыпались одна за другой, пулемётной очередью, со звуком того самого благородного колокольчика, только колокольчик теперь звонил так часто, что сливался в один сплошной звон.

[ПРЕДЗАКАЗ: ОСОБНЯК «ВАВИЛОН» (ГОСПОЖА ИЛТАНИ) — 50 УПАКОВОК. ПРЕДОПЛАТА ЗАБЛОКИРОВАНА.]

[КОММЕНТАРИЙ ЗАКАЗЧИКА: «В счёт эмбарго не входит. Это подарок сёстрам. Каруми проверит каждую».]

[ПРЕДЗАКАЗ: ПРОМТЕХ (КАФЕДРА МАТЕМАТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА) — 200 УПАКОВОК. ПРЕДОПЛАТА ЗАБЛОКИРОВАНА.]

[КОММЕНТАРИЙ ЗАКАЗЧИКА: «Для научных целей. Т. С. передаёт привет. Зачётка у неё».]

[ПРЕДЗАКАЗ: КЛУБ «ПОЛНОЧЬ» (С. КАТАНА) — ВЕСЬ ОБЪЁМ. ЦЕНА ×2.]

[КОММЕНТАРИЙ ЗАКАЗЧИКА: «ДЕНЧИК Я ХЗ ЧЁ ТАК ВСЕ ВОЗБУДИЛИСЬ НО ЗАБИРАЮ ВСЁ. ЧЕЛЮСТЬ НЕ ДВИГАЕТСЯ, БУДУ РАССАСЫВАТЬ. ЗАЯ ПЕРЕВЕДЁТ».]

[ПРЕДЗАКАЗ: Д-Р ШТЕРН («БИО-ТЕСТ», ПОДВАЛ) — 3 УПАКОВКИ.]

[КОММЕНТАРИЙ ЗАКАЗЧИКА: «Одну для себя, одну для анализа, одну для того, чтобы громко сказать Катане всё, что я о нём думаю. Квас тоже возьму».]

[ПРЕДЗАКАЗ: ТОТ, КТО НА ГЛУБИНЕ — 1 УПАКОВКА.]

[КОММЕНТАРИЙ ЗАКАЗЧИКА: «ХОЧУ, ЧТОБЫ МЕНЯ НАКОНЕЦ ДОСЛУШАЛИ ДО КОНЦА».]

[ПРЕДЗАКАЗ: АНОНИМНО (+420) — 1 УПАКОВКА.]

[КОММЕНТАРИЙ ЗАКАЗЧИКА: «Хочу услышать её ещё раз. Хотя бы из своего или чужого рта».]

[ПРЕДЗАКАЗ: ПУГОВКА (И МИШКА, ОН ТОЖЕ ВАЖЕН) — 1 ШТ.]

[КОММЕНТАРИЙ ЗАКАЗЧИКА: «Мишке колыбельную петь. А то он не спит».]

[! РЕD3@К@3** %П@$Тyx% _ 1 IIIТ*]

[К0IVIVIЕНТ@РИN 3@К@3ЧИК@** 10101010110101ДЛЯ 0ВЦbI* ЧТ0БbI П03В@Л@10101010101*]

Последнюю строчку я прочитал два раза, потом заставил себя отвести глаза, потому что при взгляде на нее в затылок словно кололо иголками. Фина стояла у двери в подсобку и смотрела на экран через всю комнату. Я не знал, умеет ли она читать. Мне очень хотелось, чтобы не умела.

Колокольчик звякнул ещё раз, последний, и под списком появилась итоговая строка. Шрифт стал крупнее, будто специально для того, кто сидит в задних рядах.

[ОБЩАЯ СУММА ЗАБЛОКИРОВАННОЙ ПРЕДОПЛАТЫ: 14 500 000 ₽]

[ТАЙМЕР НА ОТГРУЗКУ ПЕРВОЙ ПАРТИИ: 02:45:00]

[ШТРАФ ЗА СРЫВ ПОСТАВКИ: ФОРМИРУЕТСЯ…]

Таймер тут же сменился на 02:44:59.

Я смотрел на четырнадцать с половиной миллионов. Я никогда в жизни не видел столько нулей на одном экране, если не считать того раза, когда в банке мне показали, сколько я им буду должен, если не верну кредит до тридцати. Жаба-бухгалтер у меня внутри перестала плясать. Она застыла посреди танца, с поднятой ногой, и медленно повернула голову ко мне. Вид у неё был такой, какой бывает у людей, которые выиграли в лотерею, а потом прочитали мелкий шрифт.

Потом посмотрел на ларец. Колотый хрусталь, горсть, может, две. Сколько из этого выйдет драже, я не знал. Двести? Пятьсот? Я не знал даже, сколько осколков можно прогнать через «Вектор» за раз, чтобы он не заорал, как зеркальце.

Потом посмотрел на Леру.

Лера смотрела на меня, и в её глазах я видел ту же арифметику. Денег гора. Сырья один ларец. Времени меньше трёх часов. Либо за три часа ты строишь завод полного цикла с нуля, без рецептуры, без технолога, без упаковки и без понимания, что у тебя получится на выходе. Либо ты всё отменяешь.

А если отменяешь, то Илтани решит, что ты продал её долю Промтеху. Промтех решит, что Особняку. Сергунька решит, что ты его кинул. А Пастух… я не хотел думать, что решит Пастух.

— Денис, — тихо сказала Лера. — Ты же не собираешься…

— Я ещё ничего не собираюсь, — сказал я.

— Ты собираешься. Я вижу, как у тебя глаз дёргается.

— У меня глаз дёргается с самой Чёрной Пятницы.

— Денис.

Я протянул руку к клавиатуре. Не знаю зачем. Наверное, чтобы проверить, нельзя ли как-то сдвинуть таймер. Или отменить хотя бы один заказ, самый страшный. Или просто, чтобы сделать хоть что-нибудь.