Не драконьте лекарку (СИ), стр. 49

— Ирвин, оставь нас с госпожой Браун наедине, — неожиданно попросил Элиот.

Сомов дернулся. Покосился в мою сторону. После чего наклонился к начальству и громким шепотом уточнил:

— Вы уверены, господин Грант?

— Да.

— Как скажете, господин Грант, — печально вымолвил Сомов, оставляя тарелку с уцелевшим тостом на тумбочке.

Трижды оглянулся по пути на выход в надежде, что обожаемый начальник передумает, и напоследок предупредил:

— Я буду здесь, в коридоре. Зовите, если что.

Проводив его взглядом, я махнула дракону, велев немного подвинуться, и забралась на постель. Поджав одну ногу и пристроив чашку с чаем так, чтобы ненароком не пролить на постель, я облокотилась на невысокий бортик напротив изголовья и вопросительно посмотрела на дракона.

Тот нахмурил брови, сложил руки на могучей груди и печально вздохнул.

— Выходит, это я заразил весь Нортмонд…

— Убавь самомнение, здоровяк. Или я натравлю на тебя отца Аларика, — пообещала я.

Вспомнила, что еще совсем недавно сама с превеликим удовольствием готова была взвалить на свои плечи груз ответственности за все проблемы. Старательно закопала это в глубинах бессознательного и продолжила с аппетитом поедать тост.

— Что будет дальше? — спросил Элиот.

— В городе объявят карантин, — принялась перечислять я, — полукровкам проведут разъяснительные беседы про заболевание, самых тяжелых отправят в больницу или храм. Здоровым предложат сделать прививки, и тогда разразится скандал с антипрививочниками, но это уже отдельный этап страдания… Еще Габриэль должен будет сообщить Владыке о случившемся и, скорее всего, тебя в скором времени прилетит проведать кто-то из драконов.

— Габриэль? — почему-то из всего сказанного Элиот придрался только к этому.

— Ну да, — не совсем поняла я причин, чтобы морщить нос и кривить бритую моську. — Мы достаточно близко и много общаемся, чтобы продолжать выкать друг другу.

Дракон усмехнулся, понаблюдал за тем, как я в два финальных укуса приканчиваю тост, протянул руку и взял с тумбочки тарелку. Передал мне, после чего с показным равнодушием бросил:

— Кстати, про близко и много. Кастрюля с борщом, что ты плеснула мне в морду…

— Великие ветра! — возмущенно хохотнула я, забирая и второй тост. — Элиот, да дался тебе тот борщ! Столько времени прошло, а ты все никак его не забудешь.

— Это краеугольное блюдо наших отношений, — набычился дракон.

— Нет у нас никаких отношений!

— Не скажи, — упрямо мотнул головой Элиот и сосредоточенно нахмурил лоб. — Так вот, о чем я… Знаешь, у меня сложилось ощущение, что мы как-то не так начали. Ты плеснула мне борщом в морду…

— Ты едва не упек меня за решетку, — напомнила я про фееричное гостеприимство господина Гранта в тот вечер на вокзале.

— В общем, — не стал вдаваться в детали прошлого дракон, — предлагаю попробовать наладить общение. Так сказать, закопать топор войны.

— Вылить борщ преткновения в канаву, — подмигнула я.

— И у кого тут еще пунктик на борще? — закатил глаза Элиот.

Мы немного посидели так, друг напротив друга, бросая хитрые взгляды и кусая губы, чтобы сдержать прорывающееся наружу веселье.

— Спасибо, что спасла жизнь мне и городу, — неожиданно поблагодарил Элиот. — Я этого не забуду.

— Звучит как угроза, — улыбнулась я.

Элиот Ли Грант наклонился, положил свою огромную ручищу на мою испачканную зеленкой ладонь. Мягко сжал и, проникновенно глядя в глаза, хрипло добавил:

— Рад, что ты приехала.

А я… Я вдруг ощутила, что тоже рада.

Рада, что осталась, а не сбежала из города с Корсаком. Рада, что смогла разгадать эту загадку. Рада, что жители Нортмонда поддержали в минуту нужды. И, вы не поверите, я даже рада, что этот демонов дракон жив. Сидит весь из себя такой большой и самоуверенный. Улыбается.

— Я тоже.

Господин Грант, чтобы ему икалось всякий раз, когда шапку не наденет, порывисто подался вперед, сократив расстояние между нами до совсем уж доверительно-неприличного. Облизнул губы. Как-то особенно глянул своими серыми глазами.

— Альтерия, по большому секрету…

— Да-да? — я тоже заинтригованно подалась навстречу.

— Я все еще нахожу тебя на редкость раздражающей негарпией.

— Ну ты и… дракон! — громко в голос расхохоталась я.

Дверь в палату мгновенно распахнулась и в образовавшуюся щель просунул голову Сомов.

— Вы меня звали, господин Грант?

Все еще посмеиваясь, я махнула, мол, входи, страдалец. Сползла с кровати, вернула пустую тарелку Ирвину, забрала полупустую кружку с чаем и, кинув на дракона хитрый взгляд, с новыми силами отправилась на обход, пока бдительная теть Мура не застукала меня на втором этаже и не прогнала в ординаторскую.

Эпилог

Следующие две недели промчались как один очень длинный, полный тревог четверг.

Я разрывалась между больницей, выездами на дом и храмом, где под строгим надзором Абеля организовали стационар для детей и женщин. Вот уж никогда бы не подумала, что пушистый зверолюд способен одновременно сюсюкать с пятилеткой, уговаривая выпить горькую таблетку, рычать на его неадекватную мамашу и держать в страхе подчиненных из числа прихожан и пары медбратьев. Даже отец Аларик предпочитал не рисковать и не приходить к лису с душеспасительными проповедями.

— Сложные времена требуют сложных решений, — пафосно изрекал Абель и тут же зло сверкал на меня выразительными глазами. — И где мой мешок с конфетами?

— Эй, погоди. Я же ничего не обещала! — возмущалась я, лихорадочно отсматривая назначения и подсунутые для подписи бумаги.

— Могла бы и догадаться, что другу требуется шоколадная поддержка, — демонстративно психовал лис и прогонял меня в больницу.

Там дела шли немногим лучше.

Взрослые мужики порой вели себя хуже малых деток, устраивая персоналу то скандал, то концерт, то незапланированные игрища. Вот, к примеру, вчера общая палата номер два организовала турнир по киданию ложек в стакан, где с разгромным счетом победила.

— Это нечестно! — дружно возмутились пациенты из трех других палат и рано-рано утром организовали ответный конкурс. Конкурс под названием «Кто дальше проскользит на куске клеенки по мокрому коридору».

— Идиоты… — вздыхала теть Мура, шваброй под зад загоняя неудачников обратно в палаты.

Норд уже бежал к победителю, врезавшемуся дурной головой в стену, для оказания первой помощи. К счастью, обошлось без сотрясения. Увы, но ума тоже не прибавилось.

— Ниче, ниче… — мужественно кряхтел больной по пути в палату. — В обед отыграемся.

Но если неуемные пациенты были общей бедой, то Ирвин Сомов — исключительно моей головной болью.

— Может быть, уже все, госпожа Браун? — ныл он, таскаясь за мной, словно очень шумный и приставучий комар. — Время выписывать и отпускать?

— Идите, Ирвин, вас никто не держит, — старательно гнала я Сомова из отделения, но куда там.

Ассистент и самый преданный помощник нашего уникального дракона был чистокровным человеком и переболел ветряной оспой в таком глубоком детстве, что даже и помнить не помнил, как чесал болячки на руках. Но это не помешало ему болеть. Болеть и ратовать за права дорогого босса.

Сперва он просто оставался подле господина Гранта и бдительным сычом следил за его состоянием со своей раскладушки в углу, но потом, не иначе как на почве бездействия, в него вселилась склочная баба, и Сомов пошел по кабинетам клевать мой мозг.

— Не делайте вид, госпожа Браун, что не понимаете, о ком я. Господин Грант полностью здоров, а вы заперли и продолжаете удерживать его в четырех стенах как какого-то преступника!

— Сомов, я в сотый раз повторяю, поступил приказ сверху оставить господина Гранта на карантине…

— Вы не имеете права! — бессмысленно тратил на меня восклицательные знаки помощник. — Я прочитал в медицинском справочнике, что больной ветрянкой заразен только в первые десять дней, а прошло одиннадцать!