Не драконьте лекарку (СИ), стр. 46

— Я не гарп…

— Мы едем или как? — поторопил Дитрих.

Пришлось бежать к саням и усаживаться на пассажирское место. Дитрих укутал меня меховой накидкой, велел держаться покрепче и ни о чем не переживать, после чего вскочил на подножку сзади, поднял тормоз и громко свистнул. Упряжка сорвалась с места, унося за собой и нас.

Пока мы неслись по городу, было еще терпимо, но стоило четвероногим вырваться за невидимую черту, где заканчивался город и начиналось бездорожье, как все изменилось. Почуяв свободу, Леон задрал морду и коротко взлаял, и тут же со всех сторон из леса к нам выскочила вся стая канисов. Крупных, красивых хищников, которые с такой грацией бежали сквозь сугробы, что невольно залюбуешься.

Волки окружили сани, перестроились в одном им понятном порядке, какое-то время двигались так, не нарушая строй, а после, словно по неслышному сигналу, разбежались в стороны. Вперед вырвалось шесть быстрых и некрупных разведчиков, искавших путь попроще и покороче. Другие помчались впереди, крупными лапами утаптывая снег для упряжки и саней. И я неожиданно для себя закрыла глаза и улыбнулась.

Что бы я ни думала про Нортмонд и его жителей. Что бы ни происходило здесь до моего прибытия. Что бы ни случилось после. Сейчас большая и, хотелось бы верить, что здравомыслящая, часть города объединилась, отложила свои дела и пришла на помощь тем, кто в ней действительно нуждался. А значит… не все потеряно!

Значит эти люди, полукровки, ледяные демоны, канисы и зверолюды умели думать и чувствовать. Значит есть шанс, что все вместе мы кого-то да спасем… Значит… все не так… и плохо…

Видимо, я все же задремала, убаюканная мягким шуршанием снега, свежим воздухом и равномерным движением саней, потому что в следующий миг, когда открыла глаза, непролазный лес исчез. Вместо него вокруг возвышались здания складских помещений.

— Почти приехали! — крикнул Дитрих, наклоняясь ко мне.

Сани проехали еще с десяток метров, круто свернули на дорожку, ведущую к одному из зданий с цифрой «23» на фасаде, и резко затормозили у входа. Решительно откинув шкуру, я выкарабкалась из саней, не дожидаясь помощи погонщика, и предвкушающе посмотрела на склад, в котором хранилось все нужное мне и больнице.

— Приступим-с! — нетерпеливо воскликнула я, хватая Дитриха за руку и едва ли не силком увлекая за собой.

Еще через десять минут забега по складу мужчина понял, что поступил опрометчиво. Предложил позорно сбегать за чаем с печенюшками (слабак, мы всего-то три ряда стеллажей пробежать успели, а их ого-го сколько). И даже отвратительно пошутил, дескать, Альтерия, вы не заберете весь склад.

— А жаль… — искренне взгрустнула я и потащила бедолагу дальше.

Нет, а как они хотели?! Пустили лису в курятник, а теперь за головы хватаются? Надо было раньше думать, господа и дамы. А теперь уже все. Я в здании и не уйду, пока мне не пообещают вот это, еще немножечко того, пару пачек этого, а здесь что? Ого, какой аппарат! Берем!

Поминутно сверяясь с записками коллег (спасибо, что в этот раз те постарались, вошли в положение и вместо стандартных врачебных каракуль воспользовались более-менее узнаваемыми), мы с внуком Тенякова дважды за какой-то час прошлись по складу, отмечая нужные коробки и смело умножая все на два (а что такого? Дракон ведь платит). После меня осенило, что храм может и предоставил помещения, но никак не кровати для детей, оборудование для реанимации и те же аппараты ИВЛ.

К уже готовому списку прибавилось с десяток пунктов, после чего примчался Язвентий с еще тремя записочками от забывчивых коллег, и Дитриху пришлось бежать за еще одной стопкой бланков, куда он старательно отмечал все необходимое.

«Мы же разорим дракона», — робко подняла голову совесть.

«Мы разорим дракона!!!» — воспряла духом жажда мести, и настроение стало совсем уж неприлично хорошим.

Пока внук Тенякова рылся у себя в ящике письменного стола, разыскивая бланки, я решила прогуляться между рядами, высматривая что-нибудь нужное, о чем мы в спешке позабыли.

— Осторожно! — крикнул один из помощников Дитриха.

Но было поздно…

Глава 36

Я успела не только вступить, но и неловко поскользнуться на загадочной луже. Вцепившись в ближайшую полку руками и кое-как удержав себя в вертикальном положении, я опустила взгляд и повнимательнее присмотрелась к субстанции, хитро поблескивающей в приглушенном свете освещения склада.

— Зеленка, — узнала я по характерному цвету содержимое, которым оказались залиты пол, полки и стеллаж, в который я так опрометчиво вцепилась.

— Извините, — смутился подбежавший рабочий, протягивая мне пачку влажных салфеток. — Вез те коробки, что вам нужны в зону отправки, но немного не рассчитал угол поворота погрузчика и уронил коробку с зеленкой. Еще не успели убрать.

— Ничего страшного, — отмахнулась я, забирая салфетки, ибо на фоне того, что сейчас творилось в Нортмонде, измазанные зеленкой руки, одежда и залитый ею же пол казались сущей мелочью.

— Альтерия! — крикнул потерявший меня из виду Дитрих. — Альтерия, где вы?

— Иду! — отозвалась я, опуская глаза вниз, чтобы понять, как бы так половчее выбраться из лужи и не оставить после себя цепочку зеленых следов.

Интересно, если я разуюсь и продолжу прогулку по складу босиком, Дитрих покрутит пальцем у виска? Или попросить у них бахилы и не страдать фигней?

«Не о том думаешь, госпожа гарпия», — прорычал внутренний голос почему-то голосом дракона.

И тут меня не иначе как ударило по голове прозрением. Да так конкретно, что я выронила салфетки прямо в лужу, пошатнулась и повторно вцепилась в испачканный стеллаж.

Бриллиантовый зеленый, в народе именуемый зеленкой, использовался лекарями как антисептическое средство. Им обрабатывали поверхностные царапины, ссадины и гнойничковые поражения кожи. Зеленка обеззараживала поврежденный участок, предупреждая развитие инфекции. И пусть уже давно были придуманы куда более удачные аналоги, многие специалисты продолжали пользоваться зеленкой по старой памяти.

Его выбирали, когда дело касалось детей, ведь по сравнению с тем же йодом, зеленка действовала мягче, не так жгла и повреждала окружающие здоровые ткани, но в то же время яркий цвет зеленки скрывал истинную картину, из-за чего специалистам подчас было трудно заметить развитие вторичной инфекции.

Что, если загадочная болезнь, распространившаяся по Нортмонду, была не тем, чем нам всем казалось? Что, если я и мои коллеги просто не видели истинной картины под свежим слоем зеленки?

— Эм… Госпожа Браун? С вами все хорошо? — попытался дозваться до меня подошедший Дитрих.

Какой там хорошо! Я была в той точке невозврата, когда мысли бегут мимо со скоростью стаи канисов, подвывая на все голоса, а перед внутренним взором проносится череда из пациентов, которые прошли через мои руки и глаза за все то время, пока я была в Нортмонде.

Профессия накладывает на каждого свой особый, неизгладимый отпечаток. Художники видят десятки оттенков в крохотном листочке, музыканты слышат музыку везде, повара оценивают качество любой предложенной пищи, лекари всегда замечают больных.

Я прибыла в Нортмонд неделю назад. Скольких больных я встретила в городе? Только одного. Элиота Ли Гранта. А потом резкая вспышка и вот уже больны… Нет, не старики и дети, первая группа риска, а брутальные лесорубы, чей иммунитет, по слухам, мог завязать узлом генетический материал даже самого охамевшего вируса.

Нет, я уже давно не наивная девочка, которая верит в единорогов, зубных фей и россказни пациентов о том, что они здоровы. Но как-то же местные держались все это время. Держались годами. Рожали в храмах, выживали в лютые местные морозы и практически обходились без вмешательства дипломированных специалистов. Но если даже оторванная от бед простых людей Вэлери прислала в больницу чопорных дамочек из своего женского клуба, то очевидно, что происходящее сейчас — это аномалия, которая взбудоражила всех горожан без исключения.