Не драконьте лекарку (СИ), стр. 42

Собеседник замолчал, вновь переживая случившееся, а я поспешила оправдать собрата:

— У белокрылых врожденный страх перед огнем. Они просветленные, мыслители, философы и уж точно не герои. То, что один из них приблизился к горящему зданию и вынес вас с сестрой, уже что-то из области нереального и…

— Разве это способно утешить раздавленного горем ребенка? Или мать, потерявшую первенца? — спросил отец Аларик и какое-то время мы неторопливо шли молча.

— Многие годы я искал ответ на вопрос, почему тот крылатый мужчина позволил умереть моему брату, месяцами молил Всеединого, чтобы тот дал мне ответы, — вновь заговорил храмовник. — В тот день, когда мы встретились с вами, госпожа Браун, я много часов провел в молитве, пытаясь постигнуть, для чего Всеединый отец испытывает меня…

Ага, видела я результаты тех молитв. До сих пор прийти в себя не могу от подробностей своего разгульного образа жизни и скрытых акробатических талантах, которые открылись в постельных утехах.

— Я все никак не мог понять, — тем временем продолжил храмовник с богатой фантазией, — для чего Всеединый послал мне эту встречу с вами, госпожа Браун. Я думал, что это наказание, а это был ответ на мой вопрос.

Отец Аларик неожиданно остановился, положил мне руку на плечо и проникновенно закончил:

— Всеединый дал мне ответ через вас, но я был слишком отравлен внутренними голосами и непережитой болью, чтобы понять всю его мудрость.

— И что же вы поняли? — с опаской уточнила я, глядя ему в глаза.

— Кроме того, что у вас богатое воображение? — Аларик улыбнулся, давая понять, что не такой уж он наивный молодой доходяга с лапшой на ушах, как мне хотелось бы думать. Вот же ж! А я ведь была на сто процентов уверена, что тогда, в комнате, обвела этого храмовника вокруг пальца. А выходит, что нет.

Лицо Аларика незримо изменилось, стало одухотворенным и радостным. Короче, таким, каким я его еще никогда прежде не видела. Он наклонился чуть ближе и доверчиво, словно делился сокровенной истиной с хорошим другом, проговорил:

— Даже Всеединый не в силах спасти всю свою паству. Так почему я возлагаю этот непосильный груз на обычного мужчину из расы ар-теро?

Полюбовавшись моим вытянувшимся от шока лицом, отец Аларик отпустил мое плечо и возобновил движение.

— А теперь, когда многое прояснилось, предлагаю поговорить по делу, — другим, очень серьезным и взрослым голосом проговорил храмовник. — Я очень хочу помочь, но, к сожалению, не знаю, как лечить болезни. Но я знаю, как лечить людей, страдающих от болезней. Поэтому прошу, просто доверьтесь мне.

Опомнившись, я сорвалась с места, догнала и поравнялась с идущим мужчиной, на всякий случай уточнив:

— Вы же не планируете здесь все спалить?

— А это поможет? — заинтересовался отец Аларик.

— Нет! Ни в коем случа… — воскликнула я, но заметила, как губы собеседника дрогнули от с трудом сдерживаемой улыбки, и сердито прошипела: — Ну и шуточки у вас, отче.

Храмовник рассмеялся уже в голос, таким искренним и теплым смехом, что обижаться и уж тем паче мстить разом расхотелось.

— Идите внутрь, госпожа Браун, — посоветовал Аларик, кивком головы указывая на показавшееся впереди крыльцо с воинственно взирающей на толпу теть Мурой. — Идите и тревожьтесь только о том, как быстро сможете принять всю эту толпу после того, как я закончу.

Что? Он же не хочет сказать, что все эти люди стоят здесь не для того, чтобы насладить интересным шоу, а ради нормального, вдумчивого осмотра специалистами?!

— Идите-идите, — мягко, но непреклонно поторопил отец Аларик, разворачивая меня в сторону входа, и все же не удержался от финального напутствия: — Идите и помните: вы всего лишь женщина, госпожа Браун. Из плоти, крови и заблуждений относительно собственного «я все могу».

Я громко хмыкнула и повернула к нему голову.

— А вы что же из тех, кто не верит в мое все могу?

— Нет, я-то как раз нет, — улыбнулся храмовник. — Просто знай, дочь моя, что слово «все» надо отдать Всеединому и оставить себе и так непосильное «я могу», чтобы не впадать в тоску, когда что-то не вышло.

Что же… Надо признать, что отец Аларик умел обращаться со словами, как в письменной, так и устной речи. Зажмурившись, я еще раз вспомнила малышку Зои и накрытого простыней деда Гришу. Поняла, что не могу взваливать на себя ошибки всех. Мне хватит и тяжести собственных.

Выдохнула и, пританцовывая от пробирающего до костей холода, целеустремленно пошла к крыльцу, где замерла теть Мура, с каждым шагом ускоряясь все сильнее, чтобы не опоздать.

Глава 33

— Теть Мура, здравствуйте! Что новенького?

Уборщица зыркнула в сторону толпы и совсем уж невежливо покосилась в сторону отца Аларика, окруженного мужчинами в коричневых рясах. И там не надо было быть пророком, чтобы понять, — теть Мура была кем угодно, но только не послушной прихожанкой храма. В особенности сегодня.

— Мы в осаде или как? — деловито уточнила она, с каким-то особым предвкушением перекидывая из руки в руку свою боевую швабру.

— Или как, — коротко выдохнула я, входя и увлекая воинственную уборщицу следом за собой в здание больницы. — Кто из наших на месте? Надо принять всю эту толпу и желательно за сегодня, пока искрометные речи отца Аларика не утратили своего влияния на почтенную публику, и та не вернулась на путь отрицания медицины.

— Норд в ординаторской прилег на часик после дежурства, — по-военному четко доложила женщина. — Ирма скандалит с моим внуком наверху. Абель…

Зверолюд выскочил из коридора в приемную с плиткой шоколада в одной лапе и чашкой кофе в другой.

— Ну где ты ходишь?! — воскликнул рыжий с такой обидой, словно позвал меня на свидание, а я опоздала приблизительно на сутки.

Сладкое так и осталось при нем, а вот мне была торжественно вручена чашка, после которой последовало напутственное: «Живо!» и понеслось…

Едва успев скинуть на Язвентия свою верхнюю одежду и накинуть на плечи белый халат, я побежала с лисом на второй этаж. Со слов Абеля, пациенты радовали (кроме дракона) и семимильными шагами шли на поправку (опять же за исключением этого бесючего дракона).

— Альтерия, после того, как ты ушла, он никого из нас к себе не подпускает. Даже Ирму! — возмущался Абель. — Вечером дошло до абсурда. Пока теть Мура отвлекала Сомова нотациями, мы с Нордом прокрались в палату, где спал господин Грант. Антибиотик вколоть еще успели, но потом он проснулся и… и… и…

Абель не сдержался и смачно выругался на языке зверолюдов. Как я это поняла? Так по интонации и поняла. С такой экспрессией в голосе обычно никого не хвалят.

— И, в общем, сделай уже что-нибудь с этим драконом! — рыкнул зверолюд, распахивая передо мной дверь в палату досточтимого Элиота Ли Гранта.

Переступив порог, я обвела взглядом помещение и тоже ругнулась. С той стороны постели больного, где раньше стоял мольберт с картиной, теперь возвышалась доска для презентаций, у которой что-то вдохновенно вещал молодой оратор в деловом костюме. Ему с умным видом внимали с десяток мужчин на раскладных стульчиках, окруживших постель больного. Сам дракон, подложив под спину сразу несколько подушек, полусидел на кровати и с интересом изучал какие-то диаграммы и схемы, подсунутые стоявшим здесь же Ирвином.

Вот! Вот стоило мне всего на пару часов отлучиться, как этот ненормальный трудоголик сделал из палаты драконы знает что!

Ладно Ирвин с его раскладушкой в углу. Как показала недавняя практика, пусть себе бдит — нам это даже на руку. Но как и когда сюда проникли все эти типчики в дорогих костюмах?!

Мужчины дружно, как по команде, повернули ко мне головы и вопросительно изогнули брови, давая шанс одуматься, смутиться, попятиться и торопливо закрыть за собой дверь в палату. Ха! Не на ту напали.

— Какого хрена вы здесь устроили?! — воскликнула я, даже не заморачиваясь на то, чтобы облечь свое негодование в более профессиональную и приличную форму.