Не драконьте лекарку (СИ), стр. 36

Картина с мольбертом, в свою очередь, решили продемонстрировать помощнику непокорный характер, растопырив углы и ножки во всех направлениях. Сомов пыхтел и тихонько ругался, пытаясь вписаться в дверной проем, но получалось плохо.

Грузчики наблюдали за отчаянными попытками внука теть Муры доказать свою нужность. Язвентий кружил над чемоданами с фарфором, привлеченный их размерами и внешним видом. Я же с интересом ожидала развязки боя «Ирвин против проема», но и тут дракон меня обломал.

Шагнул вперед. Отобрал у помощника картину. Протянул свободную руку и ловким движением сильных пальцев вернул оттопыренную ножку мольберта в нужное положение. Сомов со вздохом облегчения наконец протиснулся внутрь и захлопнул входную дверь.

— Картина тоже мне?

— Нет, — качнул головой Элиот, не желая вдаваться в подробности. Забрал у Сомова протянутую спортивную сумку, которая все это время болталась у того на груди, и выжидательно глянул на меня. — Идем в палату?

Я разрывалась между желанием поселить дракона в комнату рядом со своим кабинетом, в ту самую с протекающей крышей (он ведь хотел отдельную палату), и сунуть любопытный нос в привезенные им коробки, но тут один из рабочих раскашлялся. Знакомо так. Нехорошо.

— Прямо по коридору, вверх по лестнице на второй этаж, теть Мура тебя встретит, — махнула я рукой в сторону, обозначая дракону маршрут следования, а повелительным тоном скомандовала: — Так, а вы четверо вон в ту дверь на осмотр… Сомов, ты куда пошел?! Ничего не знаю, сперва осмотр — потом любимое начальство. Живо за мной! Или мне звать теть Муру?

Как вы уже могли догадаться, звать никого не пришлось.

Обожаю покорных пациентов.

Глава 29

Ночь я провела за дежурством, точнее, продуктивно волновалась, время от времени пугая больных своим внезапным появлением в их палатах, число которых пополнил тот самый грузчик, что очень вовремя раскашлялся при мне.

Норд перекинулся в огромного черного волка и умчался домой, чтобы хоть немного поспать и сменить нас утром. Абель широко зевнул, заявил, что в такую погоду просто не видит смысла куда-то идти. Вытащил из шкафа плед, свернулся на диванчике в ординаторской и мгновенно отключился. Ирма тоже порывалась остаться. Якобы слишком нервный денек получился, и она все равно не уснет, но я настояла на том, чтобы она сходила домой, собралась с мыслями, переоделась и вернулась завтра с новыми силами и идеями.

— Не переживай, это надолго. Еще успеешь взять ночные дежурства, — как могла «утешила» я девушка, проигнорировала жаркие заверения в том, что она совсем-совсем не устала и ей даже в радость чувствовать себя на своем месте, и едва ли не силком выставила из больницы.

Язвентий улетел провожать Ирму. Так, на всякий случай.

Не то чтобы я не доверяла местным и подозревала, что вон за тем сугробом затаился морозоустойчивый эксгибиционист, но все же… Практика показала, что не все в этом холодном крае брутальных лесорубов могли похвастаться сформированными лобными долями и хотя бы каплей здравого смысла. Еще не хватало, чтобы бедняжка Ирма натолкнулась в темноте на господина Тенякова, пышущего ненавистью к женщинам. Или, что хуже, на того зализанного.

Кстати, с чего вдруг он воспылал ко мне такой антипатией, что аж шарахаться начал и по стеночке жаться? Утром же все нормально было…

Погруженная в свои мысли, я развернулась, намереваясь заглянуть к себе в кабинет, чтобы просто посидеть в тишине и спокойствии хотя бы пять минут, но нос к носу столкнулась с теть Мурой, все это время стоявшей за спиной.

Суровая уборщица выглядела еще более устрашающе. Морщинистое лицо приобрело хищное выражение, в глазах появился знакомый огонек, а губы сложились в непокорную прямую. И даже швабра в ее руке сейчас выглядела не как инструмент уборки или психического устрашения, а как знамя несогласия.

— Не уйду, — твердо произнесла женщина, категорически вскидывая подбородок.

— Но…

Теть Мура резко выставила руку, заставляя меня умолкнуть.

— Альтерия, у меня жуткая бессонница, — пожаловалась она тоном «да смирись уже». — И лучше я с пользой проведу время здесь, чем буду бездумно таращиться в потолок над кроватью.

Я открыла было рот, чтобы оспорить щедрое предложение, но вовремя одумалась:

— Займемся коробками? — предложила я, с опаской глядя на привезенную драконом гуманитарную помощь.

Теть Мура громко хмыкнула, хлопнула в ладоши и закатала рукава. Впечатленная баррикада из коробок вздрогнула и даже как будто попятилась, но еще никому не удалось скрыться от женщины, настроенной на продуктивную деятельность.

Вместе мы разобрали предоставленные хозяином лесопилок дары. Дружно ахнули при виде коробки с запасами вкусняшек и едва не прослезились, обнаружив в другой индивидуальные градусники. Немного поспорили на тему отдать все сразу или только тем, о ком завтра не позаботятся жены и домашние.

— Подобные дары сваливаются на наши головы не так чтобы часто, следовательно, надо быть запасливыми и часть приберечь, — стояла на своем уборщица.

— Теть Мур, дракон здесь, в стационаре со всеми. И у него могут возникнуть вопросики относительно нашей прижимистости.

— Ой, да не будет он контролировать такие мелочи.

— Я дико извиняюсь, — влез в наш спор Сомов и испуганно вжал голову в плечи, едва мы обе повернулись в его сторону. Судорожно дернул кадыком и скороговоркой выдал:

— Господин Грант попросил узнать, можно ли им в общей палате попить вместе чай?

В наступившей тишине вдруг стало слышно то, на что ранее мы с теть Мурой не обращали внимания. Громкий смех двух десятков луженых глоток, то и дело срывающихся в тяжелый кашель. Скрип кроватей и странные, не поддающиеся анализу удары.

Нет, я с них ору. Вот вроде бы внешне все взрослые лбы, а ведут себя хуже детей в летнем лагере.

— Я им сейчас устрою чай… — пообещала я и решительно направилась на второй этаж.

Сомов беспомощно семенил следом, одновременно страшась подвести любимое начальство и меня. Чем ближе мы подходили к источнику веселья, тем сильнее нервничал Ирвин. Даже попытался заступить мне дорогу, но я была настроена на скандал и отступать не планировала.

Оттеснив драконова помощника в сторону, я дернула дверь в общую палату и… обалдела!

Воспользовавшись нашим с уборщицей длительным отсутствием, пациенты заскучали. А что может быть хуже скучающих пациентов? Правильно! Только пациенты, которым пришла в голову гениальная идея.

Лесорубы раздвинули кровати и освободили центр. Выставили два стула, на которые взгромоздились два храбрых идиота с подушками в руках и под общий хохот и грохот устроили бой без правил. В тот миг, когда я вошла, один из них как раз опасно завис на одной ноге и размахивал руками, пытаясь не сорваться вниз, а его соперник с громким радостным смехом замахивался для победоносного удара.

— Что. Здесь. Творится?! — прорычала я, легко перекрикивая общий гвалт.

Мужчины дружно повернули ко мне головы. Не менее дружно раскашлялись в тщетной надежде вызвать жалость или хотя бы мысль «нас нельзя убивать, мы хворенькие». Бойцы поспешили спрыгнуть на пол и притвориться взрослыми обстоятельными лесорубами, а не пятилетними мальчишками с шилом в одном месте.

— Никакого чая, — категорически заявила я, осматривая этих великовозрастных идиотов. — Вернули все, как было, и по кроватям. Элиот, иди к себе в палату.

— Альтерия, еще хотя бы пять минут, — взмолился дракон, но я была несговорчива, как скала перед усталым путником.

— Ты время на часах видел?

— Ну скучно же просто так лежать, — рискнул подать голос кто-то из пациентов.

— Во сне не скучно, — зыркнула я на него, после чего сделала парочку решительных шагов к сидящему на чужой кровати дракону и, схватив под локоток, потянула за собой.

Элиот с неохотой подчинился. На прощанье заговорщически подмигнул больным (да-да, я все видела, пусть не отнекивается) и покорно поплелся за мной в свою палату.