Не драконьте лекарку (СИ), стр. 24

— Слушаю вас внимательно, Элиот Ли Грант, — с улыбочкой крокодила отозвалась я.

Дракон облизнулся.

Внезапно и вот уж совершенно не к месту, чем сбил меня с толку, и в этот самый момент в дверь ультимативно постучали и вошли.

— Доброе утро, Элиот, — тоном “сейчас я его тебе испорчу” припечатал Габриэль Ноа, уверенно двигаясь вперед.

— Господин мэр, — с видом “и ты приперся” скривился хозяин лесопилок, выпрямляясь и кидая на соперника мрачный взгляд.

Следом за беловолосым полукровкой в кабинет начальства ворвался взбешенный, пыхтящий помощник. Кулачки сжаты, во взгляде — буря, на лбу — испарина.

— Я-я… Я пытался их остановить, но… — пролепетал возмущенный Сомов, кося на входящего Абеля недобрым взглядом.

— Все хорошо, — остановил его дракон, отвернулся и отошел от меня.

Никого не стесняясь, полотенцем вытер пот с лица, мощной груди и снял с вешалки белоснежную рубашку. На ходу застегивая пуговицы, обошел свой письменный стол, жестом указал на два огромных кресла напротив и сел сам.

— В чем дело господа и… — суровый взгляд на всю такую радостную меня, — негарпия?

Ах вот как. Меня даже исключили из категории “дамы”. Обидно. Досадно. Но ладно. Я не гордая. Я и отомстить могу. И мстя моя будет изощреннее и заковыристей, чем всякие там позы горящей покрышки или дракон мордой в пол.

— Элиот, — взял на себя удар душка Габриэль, проходя и занимая одно из кресел. Я же предпочла остаться на ногах: так дальше от дракона, выше и более внушительно, а значит, легче перехватить инициативу. Абель покосился на меня, кивнул и тоже предпочел не пристраивать пятую точку в неудобной для атаки позиции, и на всякий случай встал так, чтобы оказаться поблизости от господина Сомова.

Господин Грант глянул на пустое кресло, следом почему-то на меня (опять сделали крайней, да что ж такое-то) и враждебно завис, с таким остервенением застегивая пуговицы на груди, словно те нанесли ему личное оскорбление или сожрали салатик.

Габриэль деликатно кашлянул, возвращая внимание хозяина лесопилок к собственной персоне, и деловито начал:

— Если ты помнишь, на днях мы обсуждали подписанный мною приказ…

— К сожалению, я не могу предоставить больнице своих людей в соответствии с приказом 7/54, — оскалился господин Грант, перехватывая инициативу. — На лесопилках вспышка респираторных заболеваний, поэтому я вынужден провести медицинский осмотр и массовую вакцинацию всех своих сотрудников. О чем и предупредил госпожу Браун несколько часов назад.

— Я в курсе, — кивнул мэр, доставая из внутреннего кармана пиджака сложенные листы бумаги и бросая на стол. — Именно поэтому, заметь, на основании все того же приказа 7/54, я обязал сотрудников больницы прийти на помощь тебе и провести осмотр и все необходимые меры для предотвращения распространения заболевания на лесопилках.

Это был шах и мат. Удар перчаткой в самодовольную рожу. Потому что теперь получалось, что мы не три инициативных придурка, припершихся без спросу, а назначенные лично мэром помощники. Честь, короче, нам и слава, а не поджопник на проходной.

По лицу Элиота Ли Гранта пробежала недовольная судорога, свидетельствующая о том, что эту подачу он отбить не сможет. Не сможет, но все равно попытается.

— У меня прекрасный штат лекарей, — промычал дракон, медленно зверея от осознания того, что попал в ловушку и дверца вот-вот захлопнется. — Господин Теняков — прекрасный специалист, один из лучших…

— Лучших в чем? — неожиданно включился в диалог сильных мира сего Абель. — Теняков — прекрасный специалист в области травматологии и ортопедии, но никак не терапевт, который способен провести диагностику, назначить лечение или заняться профилактикой заболеваний.

— В отличие от госпожи Браун, — заметил мэр.

— У которой аннулирован диплом и нет прав на ведение какой-либо самостоятельной деятельности, — ехидно напомнил дракон о бедственном положении ар-теро.

— Хотите еще разок глянуть на бумаги, подтверждающие, что я могу вести прием и консультировать даже без статуса “разумная”? — осведомилась я.

— К тому же у госпожи Браун редкая специализация в области ледяных демонов, — вступился за мою профессиональную честь и самую капельку гордость Габриэль. — Мне же не нужно напоминать, что в Нортмонде почти тридцать процентов полукровок, да, Элиот?

Элиот Ли Грант сузил глаза, схватил и повертел в пальцах карандаш, затем несколько раз ударил его кончиком по столу и все это в гнетущей тишине, которая резала по нервам не хуже, чем пила.

— Хорошо. Я согласен.

— Что, правда? — мысленно поразились все, но вслух посмел высказаться только Сомов.

Просто сидящий в своем кресле дракон не был тем, кто легко принимает поражения. Властный. Жесткий. Взрывной. Деспотичный. Упрямый как баран. Господину Гранту можно было дать любую из этих характеристик, но уступчивым этого мужчину не рискнул бы назвать даже самый отъявленный мечтатель.

Он поймал мой скептический взгляд, усмехнулся и повернул голову к помощнику:

— Предупреди господина Тенякова, что мы сейчас подойдем.

— Но… — отважно пискнул Сомов, однако его проигнорировали.

Дракон встал и демонстративно потянулся к завязкам на брюках, сопроводив свой внезапный порыв лаконичным:

— Дайте мне десять минут, чтобы привести себя в порядок, и я лично проведу вас в медкрыло.

Глава 20

Даже идиоту было ясно, что Элиот Ли Грант что-то задумал. И это что-то сильно не понравится одной конкретной мне. Жутко хотелось подбежать к гаду, вцепиться в ткань рубашки и потребовать: «Говори, сволочь!», но я посчитала себя выше сиюминутных порывов, подтверждающих мою нервозную неуверенность.

Вместо членовредительства я демонстративно подняла с журнального столика кейс с фарфором, щелкнула замками и, прижав к груди подарок от жлоба (заметьте, он сам себя так назвал), первой покинула кабинет хозяина лесопилок. Абель верной рыжей тенью выскользнул следом, Габриэль Ноа присоединился чуть позже. Последним покидал место разборок личный помощник по вопросам с общественностью.

Сердито глядя на эту самую общественность, представленную нашими радостными лицами, он запер дверь в кабинет начальства и взмахом руки указал на удобный диванчик в самой дальней части приемной.

— Вы можете присесть и подождать там, — тоном «лучше бы вы вообще не приходили» предложил Ирвин Сомов, после чего поспешил скрыться за неприметной дверкой рядом со своим столом. Дверка эта, скорее всего, вела в маленькую кухоньку, где начальству обычно варят кофе и греют пирожки, а еще орут в подушку нервные сотрудники.

— Абель, ты можешь…

Лис недовольно шикнул на меня и прикрыл глаза. Судя по тому, как энергично ходили туда-сюда его уши, сейчас этот хитрюга использовал свои звериные возможности по максимуму, одновременно подслушивая все, что творилось за дверью в кухоньку, где скрылся Сомов, а также контролировал процесс переодевания дракона.

Мысленно похвалив зверолюда за сообразительность, я утащила Габриэля к диванчику и тихо (чтобы не отвлекать Абеля от подслушки), но настойчиво (чтобы ни один мэр не посмел отвертеться) потребовала ответов на воистину интригующее:

— Кто такой этот ваш Тепляков?

— Теняков, — поправил мэр и огорошил совершенно неуместным. — Альтерия, что тебе известно о Проклятой сотне.

Я озадаченно моргнула. Память хранила очень смутные воспоминания о параграфе из учебника по истории, где вскользь упоминалась сотни, причем в контексте: «Вот, дети, читайте и не смейте так же поступать».

Суть в чем: во времена гражданской войны на территориях имперцев кучка воинственно настроенных придурков решила самую малость улучшить собственное финансовое благополучие и разграбить заманчиво выглядывающий из-за забора особняк, но попалась под горячую руку мага.

Маг тот был опытный, но очень взбешенный да к тому же на пороге безумия, поэтому «гости» огребли по полной. Он проклял их всех самыми замысловатыми формулировками. Что-то в духе «теперь ты будешь спасать котиков, а ты выпавших из гнезда птенцов, а вот он, фу, ну и рожа у тебя, мужик, отныне и до скончания веков будешь помогать муравьям переходить ручьи, а вот этот пусть выводит людей из леса…». И все в таком духе. В общем, суть всех проклятий сводилась к простому «несите этому миру свет и добро», после чего маг тихо-мирно отошел в мир иной, а бедолаги остались.