Не драконьте лекарку (СИ), стр. 23
В общем, со стороны наша компашка являла из себя весьма занятное зрелище, которое собрало на ледяных улицах Нортмонда кучу заинтересованных зевак. Я искренне надеялась, что кто-то из них точно донес хозяину лесопилок. В противном случае придется мерзнуть на проходной и громко скандировать: “Дракон, выходи! Выходи, подлый трус!”
— Альтерия! — позвал Норд. Его голос в волчьем обличии сильно отличался от привычного, имел больше рычащих и низких звуков, но оставался разборчивым и на том спасибо. — У Гранта пять лесопилок неподалеку от города и еще четыре в нескольких километрах отсюда. Как ты узнаешь, в какой из них сейчас дракон?
— Никак, — беспечно пожала я плечами и повыше подняла воротник, спасаясь от мороза. — Мы просто придем на ближайшее производство и начнем работать, а дракон примчится самостоятельно.
Норд на это ничего не ответил. Просто тяжело вздохнул и весь остаток пути философствовал на тему “Никогда не связывайся с мстительными женщинами”. К счастью, про себя.
На середине пути мне пришлось занять место Абеля за санями. Возле одной из кафешек зверолюд устроил маленькую истерику, грозящую перейти в громкий бунт, и потребовал крепкий кофе с шоколадным кексом, а то иначе цитирую: “Я развалюсь на составляющие, и вам будет стыдно, что довели самого красивого лиса до столь ужасной кончины”. В итоге к распахнутым настежь воротам лесопилки наше колоритное трио подъезжало в приподнятом, сытом и крайне заряженном настроении.
— Поберегись! — выкрикнул Абель, эффектным жестом лапы останавливая прицеп с бревнами.
Водитель грузовика так офигел при виде зверолюда с кексом, запряженного в сани черного волчару и мечтательно улыбающуюся меня со стаканчиком кофе, что не только дал по тормозам, но и великодушно пропустил нас первыми в длинной очереди на въезд.
— Куда?! — из будочки выбежал нам на перехват раздетый охранник.
— Приказ мэра, — непререкаемым тоном ответила я и скомандовала: — Вызовите бригадира.
— Но…
— Срочно!
Мужичок метнулся обратно к будочке, а мы, не сбавляя важного шага, двинули к главному входу. Норд остался караулить сани, а мы с Абелем вошли внутрь и демонстративно огляделись по сторонам.
— Что?! — возмущенно вытаращился на нас господин Сомов. — Что вы здесь делаете?!
— Еще раз здравствуйте, — широко улыбнулась я.
Помощник моргнул, и в его голове засуетились нейроны, стимулируя мыслительный процесс.
— Я немедленно доложу о вашем вторжении господину Гранту, — срываясь на дискант, пригрозил Сомов, решительно пятясь в сторону бокового коридорчика.
— Не стоит отрывать такого занятого человека, — голосом заботливого санитара, всю жизнь проработавшего в отделении с буйными пациентами, посоветовал Абель, а я добавила:
— Пока господин дракон натянет выходные брюки, пока с мыслями соберется и дойдет, мы уже и закончим. Тем более на улице такой мороз, а он болен.
— Господин Грант здесь, у себя в кабинете, — невесть зачем выдал высокое начальство Сомов.
— А! Так он здесь! — демонстративно обрадовалась я и загнула в сторону коридора, куда так настойчиво пятился этот карась недобитый.
— Подождите. К нему нельзя. У него сейчас час медитаций! — бросился следом помощник.
— Не переживайте, — поспешила успокоить его я, минуя коридорчик, приемную и подходя к массивной деревянной двери в кабинет. — Я прекрасно разбираюсь в дыхательных практиках.
— Но… но… но! — изо всех сил попытался воспрепятствовать моему вторжению парнишка, а я уже толкнула дверь в кабинет хозяина лесопилок и в лучших традициях “вы не ждали, мы приперлись” ворвалась внутрь.
Ого! Я бы даже сказала, ого-го-го…
Глава 19
Дракон был полугол, в одних только просторный спортивных штанишках, которые скорее подчеркивали мускулистое тело, чем прикрывали. Бородато-умиротворенной физиономии с этого ракурса видно не было, зато имелась широкая спина, интригующе поблескивающая от масла или капелек пота в полумраке кабинета.
Но изумило меня не это. И даже не сумрак, ароматические свечи (кстати, очень вкусные) и плавная музыка с томными вздохами где-то на заднем фоне. Поразила меня поза, в которой Элиот Ли Грант изволил проводить медитативные практики.
Используя в качестве опоры только одну руку, он исхитрился зависнуть над полом, причем все его двухметровое тело было идеальной параллельной прямой. Свободную руку мужчина закинул назад, подтянул одну ногу и узлом завязал между собой конечности. И все это в идеальном балансе.
Нет бы покачнулся, или хоть один мускул дрогнул! А то стоит здесь как заковыристый памятник самому себе. Бесит.
— Глубокий вдох и ме-е-едленный переход в позу горящей покрышки, — прожурчал мелодичный женский голос из динамика.
Я предвкушающе уставилась на дракона, но тот уже обнаружил, что в помещении не один. Поспешно расплел руки и ноги, торопливо опустил тело на специальный коврик и развернулся лицом к двери.
— Госпожа негарпия? — растерялся застигнутый на горячем Элиот Ли Грант.
— Господин дракон! — воскликнула я, широким движением бедра захлопывая дверь прямо перед носом господина Сомова, предпринявшего попытку прорваться в святая святых этого места.
Нет уж. Я хочу… Нет, я требую разговора с этим ящером с глазу на глаз. В конце концов, я гарпия или просто постоять на пороге сюда пришла?
Без всякого стеснения я пересекла комнату, щелкнула замками и в качестве увесистого аргумента опустила открытый кейс с многострадальной тарелочкой прямо на журнальный столик перед драконом.
— Это возмутительно! — высказала я все, что думала о подобного рода подарках.
Дракон смерил ошарашенным взглядом дорогущий фарфор, после чего вернул все свое внимание мне. Наклонил голову набок, сделал задумчивую мину, прочистил запершившее горло.
— То есть подарок вам не понравился, — сделал вывод полуголый хозяин лесопилок.
— Почему же? Очень даже понравился, — оскорбилась я, с интересом разглядывая черные линии татуировок, занимавшие практически весь торс мужчины.
Хм… Странно. Я искренне верила, что драконы брезгуют наносить на кожу подобного рода рисунки, особенно белые драконы, драконы смерти. Красящий пигмент, который вводился под кожу, при трансформации естественным образом окрашивал и чешуйки дракона, а те не могли вынести дефектов на своих драгоценных шкурах.
Господин Грант наконец сообразил, что сидит передо мной полуголым. Потянулся в сторону, накинул на плечи полотенце и медленно, величественно поднялся, заполнив своим могучим телом и аурой сразу половину кабинета.
— Тогда что вас так возмутило, госпожа негарпия? — искренне не понял хозяин лесопилок, глядя сверху вниз.
— Тарелка была одна.
Клянусь всеми ветрами, если бы я ворвалась в этот кабинет верхом на черном волке, держа в руках гитару и ритмичным боем ударяя по струнам медиатором, а зверолюд лихо отплясывал и крутил шикарным рыжим хвостом, хозяин лесопилок удивился бы меньше.
Дракон моргнул. Качнулся вперед. И потрясенно выдал:
— Это намек на то, что я… жлоб?
Ага, а еще тунеядец (ибо где это видано, чтобы все работали, а начальство забавлялось) и извращенец (ибо где это видано, чтобы все работали, а начальство забавлялось тем, что крутило из себя фигу на коврике).
— На будущее, господин дракон, если уж делаете широкие жесты, то дарите весь сервиз.
— Учту, — сухо бросил господин Грант и… прикусил нижнюю губу.
Так, погодите-ка. Он что, пытается не засмеяться? Или с трудом сдерживает очередной приступ кашля? С этими гребаными драконами никогда точно не знаешь!
Пока я гадала на метафизической ромашке, пытаясь понять, что происходит с драконом, этот самый дракон сузил глаза и сделал решительный шаг навстречу, сократив расстояние между нами до совсем уж неприличного. Сразу стало жарко, тесно и захотелось непроизвольно попятиться, но я сжала зубы и запретила себе позорно бежать из этой битвы гигантов.
— Альтерия Браун… — с легкой издевкой произнес дракон мое имя, и я по глазам прочитала, что следующей фразой меня пошлют так далеко и надолго, что в психике останется травма, которую долго-долго-долго придется оплакивать в кабинете психотерапевта. Возможно, даже придется бежать к психиатрам и клянчить чудесные таблеточки (если только брутальные лесорубы и суровые женщины не изгнали из Нортмонда и их).