Не драконьте лекарку (СИ), стр. 19

И вообще пусть скажет спасибо, что только копье, а не чугунную сковороду в улепетывающее подхвостье.

— Вы поэтому поселились в Нортмонде, господин Грант? Пытались забыть, как хрупкая женщина надавала грозному дракону по морде супчиком?

Дракона перекосило так, словно этой невинной фразочкой я умудрилась разом оттоптать чешуйчатому хвост, любимую мозоль и свежую рану.

— Не переживайте, госпожа негарпия, — прорычал мужчина, сжимая кулаки. — Я вас давно за все простил.

— Зря, господин дракон, — откровенно наслаждалась и даже нарывалась я, чувствуя невероятную смесь злорадства и чувства отомщенности. — Ведь я не раскаиваюсь и при случае с удовольствием повторю свое коронное “борщом по морде”.

— Не сомневаюсь, — мрачно подытожил хозяин лесопилок и вдруг раскашлялся.

То, что начиналось как сухой и неприятный кашель, эволюционировало в тяжелый и влажный. Судя по тому, как дракон дышал и непроизвольно прижал ладонь к груди, за эти дни появилась боль и нехватка воздуха. Диагност во мне мгновенно предположил пневмонию, а чувство долга потребовало сказать:

— Вам надо немедленно к врачу.

Дракон поморщился, как если бы предложила ему прямо сейчас пойти и вырыть в снегу себе могилу. Протянул руку и самым наглым образом сцапал своей огромной ручищей мой стакан воды с одинокой долькой лимона. Пока я негодовала и мысленно подбирала цензурные эпитеты к столь наглому похищению, он одним глотком осушил все содержимое. Скривился и хрипло выдавил.

— Меня уже осмотрел господин Зайцовски. Это банальная простуда, скоро пройдет.

Ну да, ну да. Если это банальная простуда, то я мартышка с бенгальскими огнями. И что еще за господин Зайцовски? Разве такой лекарь был в списках бывших сотрудников больницы?

— Артур, — позвал дракон, поспешно поднимаясь и забирая папку с моим делом.

— Да, господин Грант, — подобострастно выдал официант, материализуясь возле нашего стола.

— Позаботьтесь о госпоже Браун и запишите ее ужин на мой счет, — бросил дракон, с трудом сдерживая еще один рвущийся приступ.

— Да, господин Грант, — склонил голову вышколенный сотрудник этого пафосного местечка.

И не успела я встать и произнести душевный спич на тему равноправия, как этот ужасный, заносчивый здоровяк с метафорическим значком “упрямый баран” на жилете сбежал с места преступления, оставив меня наедине с меню и официантом.

— Что пожелает госпожа Браун? — расплылся в вежливой улыбке вышеупомянутый.

Я открыла было рот, чтобы отказаться и под благовидным предлогом “что-то аппетит пропал” с гордым видом удалиться, но передумала. Еще раз посмотрела на заоблачный ценник. Прислушалась к внутренним ощущениям. Почему-то вспомнила список своих любовников из той злополучной папки. Психанула и придумала месть.

— Все, — сообщила я, раскрывая меню и ставя его перед собой. — Я хочу попробовать все блюда вашей кухни.

Глава 16

Персонал заведения так опешил от просьбы сумасбродной дамочки, решившей воспользоваться неосмотрительностью и деньгами Элиота Ли Гранта, что поднимать колпаки над тарелками вышел сам шеф-повар.

— Оу, мон-си, — восторгался он на незнакомом мне языке. — Вы удивительная женщина!

Я кивала, соглашаясь с собственной уникальностью.

— Позвольте же мне, простому знатоку приправ, провести вас этой изысканной тропою истинного гурмана, — многообещающе играл кустистыми бровями повар.

Я просто кивала, соглашаясь на что угодно, если банкет оплачивает господин дракон.

И понеслось!

Мы начали с закусок и салатов. Вкусили икорки и трюфеля. Перешли к премиальному горячему, а далее удивительной мне подали авторские десерты. Каждое вносимое в зал блюдо сопровождалось коротким представлением и такими заковыристыми эпитетами, что где-то с середины трапезы я с куда большим интересом ждала сочных описаний, чем содержимого тарелок.

Как вам “насыщенный и пряный грибной суп с ярким ароматом осеннего леса, оттененный свежестью зелени”? Или “нежнейшая телятина, запеченная с розмарином и поданная на нежной подушечке из молодого картофеля”? Вот и у меня слюнки текли.

Все это дело предлагалось дегустировать крохотной вилкой (или ложкой) с элитными напитками из обширной карты коллекционных вин, шампанского и крепкого алкоголя. Стыдно в этом признаться, но под конец я так “надегустировалась”, что потребовала “звон посуды”.

— Оу, мон-си! — аж прослезился от счастья шеф-повар.

Под продолжительные овации официантов и чопорного метрдотеля, покинувшего свой наблюдательный пост возле павлина, я знатно так отвела душу, колошматя белоснежные тарелки и изящные фужеры. Короче, оторвалась на полную.

Ощущая себя сытым колобком, я побрела в сторону общежития. Мороз изо всех сил мотивировал поспешить, но объевшийся организм с трудом переставлял ноги. Язвентий, заскучавший во время (не побоюсь этого слова) легендарного приема пищи, радостно носился вокруг, запоминая дорогу и составляя план местности.

Коменданта на вахте не было. Вместо женщины на стойке стояла забытая кружка с остывшим чаем, тарелка с одинокой половинкой яблока (надкушенной и уже потемневшей), а где-то в глубинах коридоров слышался мощный, настроенный на разборки голосок женщины. Решив не будить лихо, пока оно орет на кого-то другого, я прошмыгнула мимо и начала подъем наверх.

К тому моменту, когда я одолела этот подъем, Яз уже вовсю хозяйничал в отведенном нам номере. Удостоверился, что никто посторонний по тумбочкам не лазил. Быстрым движением карандаша набросал план обследованного им города. Расправил постель и взбил подушку. После чего схватил подаренную храмовником книжицу и принялся мелодично бубнить что-то там про грех чревоугодия.

— Ты ж мое солнышко… — прочувственно поблагодарила я помощника, рухнула лицом в подушку и отключилась.

Ночь прошла без происшествий. Утро наступило вовремя и, кажется, прямо на мою заспанную физиономию.

— Ну просто красотка! — фыркнула я, разглядывая залом на щеке и лбу, оставшиеся после сладострастной ночки лицом вниз.

Погладила, попыталась растянуть в разные стороны, махнула рукой и пошла собираться. Само пройдет, а если нет, то сегодня самую чуточку побуду головорезом и оправдаю закрепившееся в умах населения прозвище “гарпия”.

Я уже накинула пальто, которое совершенно не спасало на улицах холодного Нортмонда, и планировала отправиться на работу, когда в окно деликатно постучали. Язвентий дернул шпингалет на форточке, впуская чужого посланника и забирая отправленную весточку.

В ней было непростительно мало информации:

“Понял. Не делай глупостей. Скоро прилечу”.

Наклон и прыгающие, точно акробаты, на строчке буквы подсказывали, что Корсак жутко торопился. Судя по обещанию нагрянуть в Нортмонд, его информация о причудах местных тоже в восторг не привела. Из чего можно было сделать вывод: кто-то очень хотел, чтобы ар-теро выбрали именно Нортмонд.

Лихорадочно перебирая варианты, кому и зачем потребовалось мое здесь присутствие, я заперла дверь и вышла на улицу. У меня было много вопросов, которые предстояло хорошенько обдумать по пути в больницу. Например, играет ли моя личность хоть какую-то роль в этой многоходовке? Я себя, конечно, люблю и ценю, но оцениваю адекватно.

Да, сама по себе Альтерия Браун, может, и хороший лекарь, но, скажем прямо, птица не очень высокого полета. Мстить и заманивать в провинцию конкретно меня выгодно только господину Гранту, однако по тому, как перекосило его благородную морду при моем появлении на железнодорожном вокзале, хозяин лесопилок прекрасно прожил бы и без моего фееричного появления в этом суровое крае холода и льда.

А больше я никого в Нортмонде не знала.

Или не знала о том, что я кого-то в этом городе знаю.

Зайдя в больницу, я заглянула в ординаторскую, где потягивался и зевал Абель, сын Шаги из клана Черных хвостов. При появлении моего выспавшегося лица с заломом зверолюд скорчил такую обиженную мордочку, что я поспешно поставила перед ним два стаканчика кофе и торопливо вытащила пакетик с его любимыми конфетами.