Не драконьте лекарку (СИ), стр. 12

Щелкнув пальцами, крутанула кистью, призывая в качестве ассистентов Яза и других ветерков. Нырнув в баночку с дезинфицирующим раствором, те стремительно окружили рану. Язвентий, которому я доверяла больше всего, занялся извлечением мусора, а три других уносили инородные тела, попавшие в рану, и работали местным обезболивающим, холодя место перелома не хуже кусочков льда.

— Хм… — одобрительно-завистливо скривил лицо оборотень и полез за всем необходимым для фиксации кости.

И все это время в приемном покое раздражающе-громко орала толпа поддержки. Несколько самых отчаянных попытались прорваться по коридору к нам, но судя по властному: “Стой, ирод!”, теть Мура бдела.

Не удовлетворившись, лесорубы протоптали тропку вокруг больницы и начали заглядывать в окно процедурной. И ладно бы просто заглядывать, но делать это молча суровых мужиков никто не научил.

— Эй, ну чего там? Жить будет? — орали они в самые неожиданные и кропотливые моменты работы, отчего то Норд, то я непроизвольно вздрагивали.

— Я сейчас выйду и кого-нибудь загрызу, — не то пообещал, не то предрек чью-то скорую кончину канис. — Альтерия, иди прогони их домой что ли! Все равно толку ноль.

А я вдруг осознала, что просто так этих идиотов отпускать не хочу.

Вот не хочу и все.

В конце концов, за глупость надо платить.

Убедившись, что канис справится без посторонней помощи, я стащила перчатки и вышла в коридор.

— Господа, внимание! — перекрикивая шум, сказала я, появляясь в приемном покое, ставшим маленьким и тесным из-за такого подавляющего количества оголтелого тестостерона. — Больница выражает вам огромную благодарность за спасение жизни своего товарища… Как его, кстати, зовут?

— Вот, — теть Мура подсунула мне медицинскую карту пациента. Измятую, пыльную и безобразно тонкую. Клянусь, даже безглютеновая галета во время моего прошлого приступа питаться правильно была толще.

— Колун Лесьяр? — сама не поверила в то, что только что прочитала.

Кто? Кто в здравом уме назовет своего сына Колун? Топор Топорыч?! Лесоруб Дровосеков?!

— Ну?! — поторопила меня заждавшаяся толпа.

Я оценила сборище могучих мужиков. Прикинула, как бы эдак половчее привлечь их к хозяйству. Мысленно злорадно улыбнулась.

— Кто у вас главный? Вы бригадир? Замечательно! Вот вам лист бумаги, перепишите всех, кто мужественно спасал жизнь господина Лесьяра. Зачем? Как зачем?! Нортмонд должен знать своих героев в лицо и пофамильно. Премии не обещаю, но грамота точно будет. Может, даже пару выходных на работе дадут…

Любители прыгать в сугробы возликовали. Бригадир выхватил у меня лист бумаги с такой поспешностью, словно предложение имело ограниченный по времени характер и вот-вот могло быть аннулировано.

Воспользовавшись моментом, я быстро-быстро накинула пальто и достала рукавицы.

— Теть Мура, выручайте! — призвала я на помощь подкрепление в виде уборщицы и ее неизменной швабры.

Вместе мы схватили ключи от хозяйственного сарайчика и выскочили из больницы.

Лесорубы не знали, во что вляпались. Лесорубы смеялись, толкались в дверях и вовсю гоготали над случившимся. Лесорубы не ведали, что я уже зависла прямо над ними, аки карающий меч.

— Стоять. Бояться. Руки вверх! — скомандовала я с козырька крылечка.

Бородачи среагировали на командный тон, застыли и дружно вскинули руки. Прежде, чем до опешившего сознания дошло, что происходит, Яз промчался над толпой и раздал всем инвентарь.

— Это чего такое? — растерялись мужики.

— Это лопаты, — снисходительно глянула я на них с высоты крыши над крылечком. — Снег чистить.

— Где чистить? — тупо повторил один из спасателей.

— От крыльца и до обеда, — “обрадовала” я добровольцев и ткнула в кровавую полосу, тянувшуюся в снегу от дверей до баррикады. — Надо убрать следы, чтобы никто из горожан не узнал, что вы здесь были.

— Но… А как же… — попытался было возмутиться рослый детина, в руках у которого рабочий инструмент казался детской лопаткой, изъятой из песочницы.

— Разговорчики! — рявкнула я, вытаскивая в качестве аргумента внушительного вида спринцовку. — Кто придет к трудовому финишу последним, тот получит бесплатную оздоровительную клизму. Всем все ясно? Делаем!

Мужики переглянулись, неуверенно посмотрели на бригадира, но я перехватила инициативу и не дала восторжествовать духу возмущения.

— А вас, господин бригадир, я попрошу подняться ко мне на крышу, — тем самым, особенно вкрадчивым тоном начальника, которого страшно ослушаться, позвала я, кивнув в сторону. — Лесенка вон там, сбоку приставлена.

— Работаем, парни. Я щас, — скомандовал бригадир, покорно пробираясь ко мне через сугробы.

Пока мы с бригадиром наслаждались приятной прогулкой по крыше, попутно обсуждали ее текущее состояние и даже один разок поссорились на моменте с ремонтом. Я настаивала на том, что кровлю надо перестилать, ибо: “Ну течет же!”, а бригадир с истинно мужским упрямством ворчал: “Ну покапывает, зачем трагедию-то делать?”

Далее под моим чутким руководством к нам на крышу забрались два проворных мужичка с ломами и принялись сбивать сосулечный ряд с ее краев. Яз страховал дураков от падения, бригадир с начальственным видом контролировал, чтобы никто не филонил. Теть Мура стояла у снежной баррикады и следила за тем, чтобы уборщики честно унесли снег в сторону, а не воздвигли под стенкой больницы новую, замуровав окна на первом этаже.

Я же балансировала на козырьке крылечка и занималась просветительской деятельностью.

— Итак, господа, как же правильно оказывать первую помощь при открытом переломе? — вдохновенно вещала я, аки храмовник, обводя неразумную паству взглядом. — В первую очередь вызываем лекарей. Далее останавливаем кровь и накрываем рану стерильной салфеткой, бинтом или чистой тканью. Чего делать нельзя? Ну же, господа, хором. Три-четыре!

— Нельзя промывать и пытаться вправить кости, — прогудела толпа.

— Можно ли тащить бедолагу через полгорода? Три-четыре!

— Перемещать без крайней необходимости категорически запрещено! — затравленно глянула на меня толпа.

— Молодцы! — одобрительно улыбнулась я своим новоиспеченным ученикам, мысленно отмечая, что снегоуборочная бригада из них вышла прямо загляденье. Не то что команда по спасению.

И вот в этот максимально радостный момент единения с природой, глупостью и жителями Нортмонда на баррикаду взошел статный мужчина с белыми волосами.

— Что здесь происходит, госпожа Браун? — осведомился Габриэль Ноа, и все дружно повернули головы в его сторону.

Глава 11

Я тоже посмотрела и, надо отдать господину Ноа должное, как мужчина он был очень даже ничего. Особенно сейчас, на морозе, в светло-сером свитере под горло, который выгодно оттенял и яркий цвет синих глаз, и белые волосы. Но как мэр… Имелись у меня к нему вопросики, в общем!

Во взглядах снегоуборочной команды, обращенных на ледяного демона, читались призывы к спасению, молчаливые жалобы на трудовой произвол и также просьба воспользоваться лопатами не по их прямому назначению, а ласково приложить одну зарвавшуюся ар-теро по месту, которое генерирует эти варварские идеи.

— Батюшки, сам мэр пожаловал, — пробормотала теть Мура, прижала к груди швабру, развернулась и… встревоженно глянула на мне.

Зря это она. Я бы на месте окружающих всерьез беспокоилась за физическую и ментальную сохранность Габриэля Ноа.

— А-а-а… господин мэр! Вы-то мне и нужны, — расплылась я в кровожадной улыбочке, делая уверенный шаг с козырька вперед.

Язвентий шмыгнул под ноги, создавая не видимую, но очень надежную опору, только слегка перестарался в своем рвении. Порыв ветра поднял с края козырька снежную порошу, поэтому на землю я спускалась аки разгневанная снежная богиня.

Эффектно, одним словом.

Ледяной демон сделал вид, что ему ничуточки не страшно, и вообще он большой фанат воинственно настроенных женщин, особенно если эти женщины идут на него с лопатой. Приветливо качнул головой, не менее эффектно спустился с баррикады и пошел навстречу.