Стальной рыцарь 3 (СИ), стр. 33

— Начнем на рассвете. Солнце как раз будет вставать из-за моей спины и будет слепить глаза вражеским наводчикам. Сначала я подавляю огневые точки и выявленные вражеские орудия. Потом вперед выдвигается Давид, прожигает дорогу пехоте через колючку и разгоняет вражеских стрелков. Дальше пробиваемся к центральной цитадели, буквально нависающей над входом в долину. Проход в воротах я проделаю. Давид, ты подаешь сигнал для атаки пехотных подразделений.

— Может, лучше кавалерией ударить? — предложил Гао Лай. — Сможем быстрее сократить дистанцию до вражеских траншей, уменьшить потери от стрелкового огня.

— Не вариант, — качнул я головой, ткнув в узкую, как змея, линию траншей. — Лошади в них все ноги переломают. Да и наши всадники пока единственное наше преимущество перед противником, не считая шагоходов. У него кавалерии нет. Главное — объясните солдатам, чтобы они во что бы то ни стало бежали вперед, не отвлекаясь на стрельбу. Главное — сблизиться с противником и попасть в его траншеи.

Гао Лай понимающе кивнул. Закончив Саратовское пехотное училище в чине унтер-офицера, он много лет служил отцу Чжу Эна, а потом и ему самому, возглавляя армию наместника провинции. Так что немного смыслил в реалиях современной войны.

Пять утра. Еще темно и прохладно. Сполоснуться холодной водой, обливая тело, подхватить белую рубаху, протянутую слугой. Волнуюсь. Сегодня многое решается. Вчера в лагерь проник лазутчик наместника, доложивший, что в лагерь с запада прибыл дирижабль с оружием для Красных кулаков. Много боеприпасов, орудия, винтовки. Нужно поторопиться и ударить поскорей — дирижабль постараются задержать, не дав ему упорхнуть с серебром, собранным для оплаты.

Не знаю, как это собираются провернуть, но нам пора делать нашу работу. Жалеть тварей, убивавших наших торговцев и дипломатов, пытавшихся помочь этой несчастной стране, я точно не собирался. Я уже вдоволь насмотрелся и наслушался, что творили Красные кулаки в окрестных деревнях, собирая оброк. И если нет денег — забирали все подчистую, уводя последнюю корову со двора. А если нет живности — плати собой, детьми, но свое они возьмут, несмотря ни на что.

Жалко, что костюм пилота теперь мне не подходит — придется воевать в том, что есть. И здесь шелк служит просто прекрасно: не натирает ничего, хорошо впитывает пот. А если что — в таком и помереть не стыдно.

Металлические ступени вздрагивают, пока я поднимаюсь по ним в кабину пилота. Подрос, что тут скажешь. Если раньше я был метр шестьдесят пять, то сейчас метр девяносто и весом больше ста килограммов.

Откинуть колпак и запрыгнуть внутрь, прикрыть его за собой, затем рычагом захлопнуть маску. Теперь активировать ядро. Немного привычной борьбы, хотя после поглощения силы эти трепыхания меня уже не впечатляют.

Позади выстраиваются пехотинцы с мрачными лицами и решимостью в глазах. И сейчас важно, чтобы я проделал хорошо свою работу, чтобы побольше этих парней смогли увидеть вечер этого дня. Глянуть на часы. До рассвета осталось минут пятнадцать, до крепости — километров пять. Ну что, можно выдвигаться. Как раз пока выйду на ударную дистанцию, солнце начнет светить.

Где же эти твари спрятали тяжелые орудия? Я вчера час вел наблюдение, так и не сумев вычислить позицию батареи. Не верю я, что они расставили орудия россыпью. Хотя…

Земля содрогается под ногами тяжелого шестидесятитонника. Осколочный снаряд уже в разгонном блоке, кружится, ускоряемый потоками молний и силы. Пока тишина. Первые свистки уже разнеслись по траншеям. Солдаты бегут к своим стрелковым ячейкам, пулеметчики передергивают затворы пулеметов, а артиллеристы, прильнув к прицелам орудий, начинают ловить в перекрестье мой мех.

Спокойно, Вань, спокойно… Не нервничай. Им так же страшно, как и тебе, только их не укрывает бронированная сталь. Одно удачное накрытие — и весь расчет посечет осколками, да и пушки почти наверняка не выдержат удар металлических осколков. Вспомни Кисельбаха, оставшегося без прицела и вынужденного пойти на сближение с тобой. А это стационарные объекты, малоподвижные. Главное — суметь их первым найти.

Никто не стреляет. Ждут. Молчат, сукины дети. Да что там у них — яйца из стали? Я уже вижу мелькающие в траншеях головы с красными повязками, суету у накрытых сетками мелкокалиберных орудий, замеченных вчера. Эти мне угрозы не несут. А где тяжи? Может, они их запёрли как-то наверх, в старую крепость?

Меньше двух километров. Я замер, прильнув к прицелу, внимательно изучая крепость, раскинувшуюся над долиной. Гао Лай был уверен, что там нет удобных площадок для стрельбы — старую крепость проектировали для лучников. Но что, если?

Пора. Еще немного — и снаряд, сорвавшись с фиксаторов, сам полетит куда-нибудь. Выстрел сотрясает мех. Осколочный боеприпас улетает в сторону замеченной мной батареи легких орудий. Я делаю несколько шагов назад, прильнув к прицелу, и скорее интуитивно, чем специально, почувствовал, а потом увидел, как часть кладки старых башен наверху крепости начинает падать вниз. Несколько десятков кирпичей, и в открывшийся проем вылез толстый ствол орудия, смотрящий в мою сторону. Снаряд взорвался, разбрызгивая во все стороны смертоносную сталь, сметая хрупкие человеческие тела. Я рванул рычаг разворота корпуса. Одновременно рявкнуло орудие, укрывшееся в башне, — опытный наводчик заранее выставил на меня прицел сквозь тонкую дыру в стене. А следом за ним ударили еще два орудия.

Меня ударило в бок, практически развернув «Громовержца» на сорок градусов. Снаряд по касательной ударил по броне и, отрикошетив, ушел в сторону и упал метрах в ста позади, выбив столб земли. Еще один снаряд пошел левее, лишь чудом не угодив в корпус, а второй лег с недолетом, упав метрах в пяти от меха.

В разгонный блок вкатывается новый снаряд — в этот раз бронебойный. Старая кладка порой бывает прочнее железобетонных укрытий. Ее осколочный может не пробить. Шаг в сторону, вправо, влево — вальсируем, делая отсчет. Хороший артиллерийский расчет должен успеть сделать десять выстрелов в минуту. Нормативы подготовки я хорошо помню. Шесть. Дернуться в сторону, снова крутануть корпус. Но в этот раз этот трюк им знаком — снаряды ударили рядом, в трех и шести метрах от меня, третий взвизгнул над плечом. С запозданием берут в вилку. И спасает меня то, что третий расчет чуть хуже первых двух.

А моя цель — вон та сука, сидящая в башне, откуда вся долина как на ладони. Мой черед. Снаряд, взвизгнув, улетел вперед, а губы молча шепчут отсчет. Снаряд ударил в центр башни, чуть выше торчащего из дыры ствола орудия. А в говорилке раздался голос Давида:

— Ваня, я иду.

— Куда⁈ — рявкнул я, готовясь, что сейчас по мне снова ударят. — Ты со своими огнеметами до них не достанешь. На хрена ты здесь нужен!

— Зато у твоих врагов появятся две мишени, а не одна. Они не хуже тебя понимают, что я с ними сделаю, если дойду до траншей, не говоря уже про крепость. Так что отвлечься должны, а у тебя появится шанс для атаки.

Снаряд ударил по ноге, пробив наколенник, и под углом ушел дальше, заставив меня болезненно скривиться. Опоздал. Слишком долго целился, пытаясь в перекрестье прицела словить позицию орудия. Получай новый выстрел! В этот раз снаряд лег куда надо: бронебойная болванка ударила метрах в трех от амбразуры, из которой велась стрельба, влетела внутрь и там явно попала во что-то, потому что внутри башни раздался взрыв. Из амбразуры ударило пламя, а затем прочная башня начала складываться внутрь себя, погребая всех, кто был внутри.

— Готовы, — улыбнулся я, выполняя противоартиллерийский маневр — плавное смещение влево.

Теперь бы понять, где оставшиеся. Сейчас с этим легче — белое облачко дыма выдало позицию второго орудия, лупившего по мне с фланга. Его также разместили на стене, в центре небольшой стрелковой башенки. А третье орудие стояло на земле, высунувшись, словно черт из табакерки, из-под земли. Артиллерийский расчет выкатил его практически на открытую позицию — мешки с песком вряд ли можно считать серьезной защитой. Видимо, позицию получше не успели найти или подготовить. Ну вот тобой я первым и займусь.