Стальной рыцарь 3 (СИ), стр. 19

Осталось немного: пара древних мушкетов, ещё фитильных, создавали скорее угрозу для тех, кто из них попытается стрелять, чем для целей, по которым из них попытаются попасть. Ещё парочка тесаков и кинжалов так же не внушали доверия и желания их для чего-либо использовать, кроме переплавки. Возле меня лежала целая куча разномастного оружия, большинству которого место было на свалке. Но всё же из неё мне удалось выловить пару приличных револьверов, которые не мешало, конечно, почистить, и даже охотничий карабин, выпущенный где-то в Стаффордшире. Что он делает в Поднебесной — абсолютно непонятно. Жалко, что патронов к нему всего два. Да и к револьверам не наберётся и дюжины.

— Я закончил, — Давид, подойдя ближе, воткнул лопату в землю. Разобравшись со сбором трофеев и устав смотреть на ковыряния Вики с землёй, он закончил работу за неё, чего та, видимо, и добивалась.

Сухо трещат выстрелы над головой. Тихо разносятся слова молитвы над ушедшими. Солнце опускается вниз, давая отдых уставшей земле. Думаю, и нам пора отдохнуть, укрывшись в дирижабле и выставив часового. На первую вахту я со злорадством поставил Вику, меньше всех уставшую за сегодняшний день.

— А неплохо так, — Давид окинул взглядом большую кучку монет, высыпанную на импровизированный стол. Среди горки медных и бронзовых монет, отличавшихся формами и размерами, разной степени побитости и с непонятными иероглифами, выбитыми на них, время от времени проскальзывали серебряные и даже золотые монеты. Отдельно в стороне лежали несколько серебряных и даже золотых слитков и пластин. Не поленившись, утром я подошёл к вожакам бандитов, постояв над каждым несколько секунд. Лёгкая пульсация силы позволила найти то, что тогда пропустил Давид: в стельке сапога одного из бандитов была укрыта массивная золотая пластина.

— Как будем делить? — радостно спросила Вика, разглядывая лежащее на ящике богатство. Среди монет лежала отдельно небольшая кучка украшений: цепь с массивным золотым медальоном с выбитым на нём символом льва, пара тяжёлых браслетов, перстни, кулоны и даже серьги.

Всё это, на мой взгляд, тянуло тысячи на три. Неплохой улов. Но делить я это не собирался.

— Никак, — ответил я на вопрос Вики, забрав у неё из рук цепь с медальоном. — Всё это поступает в открытый мной только что фонд «Возвращения в Россию» и будет использовано для проведения этого мероприятия. После его завершения остатки будут справедливо разделены между оставшимися.

Вика явно хотела что-то возразить, но, посмотрев на меня, свои слова решила оставить при себе.

Нужно уходить. Вонь от тел бандитов пока ещё едва слышна, но ещё день — и тут будет невыносимо. Вещи погибших капитана дирижабля и его экипажа я сложил отдельно — если сможем вернуться, передам их семьям. Кошельки генерала и адъютанта я сложил в общую кучу, так же как и ценности, бывшие при них. Как трофей и напоминание я решил оставить при себе его портсигар — массивную золотую вещицу с вензелями, украшенную крупным бриллиантом и несколькими изумрудами, и дарственной надписью от Великого Князя Петра Алексеевича в благодарность за многолетнюю дружбу. Вещь статусная, дорогая, не стоит лишний раз ей светить. Потом решу, что делать с ней в будущем.

Хуже было другое: у нас почти нет еды и запасы воды минимальны. В ящиках, которые нам удалось вскрыть, этого тоже не обнаружилось. Станки, инструменты, даже лабораторное оборудование — убегая, генерал не побрезговал ничем, что имело хоть какую-то ценность. Нашёлся даже небольшой ящик с пилюлями, где хранилось больше сотни различных армейских усилителей, — он оказался пока самой ценной находкой. Единственными съестными припасы, найденными нами, оказались галеты и банки с тушёнкой из неприкосновенного запаса для экипажа дирижабля. Но нам их хватит от силы дня на три. Управление мехом требует от пилота высокой отдачи, и запас калорий нужно чем-то восполнять. Буду надеяться, что мы сможем добыть что-то по дороге.

— Ваня! — испуганный голос Вики заставил меня вздрогнуть и поднять голову, чтобы увидеть с полсотни солдат с мушкетами в руках, забегающих на территорию крепости-храма.

— По машинам! — заорал я, резко вскочив, дёрнулся от боли одновременно в ноге и боку, и всё же, не обращая на них внимания, захромал к «Громовержцу». Вика с Давидом умчались к своим мехам, на ходу застёгивая шлемы пилотов.

Новосибирсая академия пилотов

Котлов, в раздражении предъявив своё удостоверение следователя Тайной канцелярии дежурному солдату, скрипя зубами, ждал, пока он позовёт начальника караула. Тот снова потребовал предъявить удостоверение, затем куда-то звонил, и лишь после этого его наконец пропустили на территорию учебного заведения. Ещё одна задержка на пути — казалось, буквально все сговорились, мешая ему выполнить миссию. Сначала воздушная буря, отложившая полёт личного дирижабля князя. Потом стая птиц, влетевших под лопасти дирижабля, заставив его приземлиться в Екатеринбурге, а затем ждать два дня, пока произведут ремонт. Потом долгий полёт с преодолением встречного ветра. И, наконец, он здесь. Злость буквально кипела внутри, требуя выхода. Он едва сдерживал себя, и лишь скорая встреча с тварью, чуть не убившей его, позволяла держать себя в руках. О, это будет долгий и очень плодотворный разговор. Он вспомнит все свои навыки по ведению экспресс-допроса. А когда мелкий гадёныш вывалит всё, что ему известно, он продолжит пытать его просто ради удовольствия, мстя за страх, испытанный им тогда в доме генерала, когда разряды молний почти выжгли в нём жизнь, оставив навсегда на груди следы ожогов.

— Прошу, — офицер проводил его до двери в кабинет особого отдела, куда он и планировал вызвать курсанта к себе.

Но в кабинете его встретил не пожилой майор, просиживающий штаны в тихом местечке в ожидании ухода на пенсию, а молодой капитан с цепким взглядом.

— Представьтесь, — потребовал он.

— Майор Котлов, — сразу ответил он, достав удостоверение и пытаясь авторитетом организации продавить офицера, вызвав тот услужливый страх, что возникал почти всегда при виде букв «ТК».

— Позвольте, — попросил офицер. Взяв удостоверение в руки, он без привычного страха изучил его, а затем положил перед собой.

— Насколько я помню, вы исключены из состава Тайной канцелярии более трёх лет назад и пользоваться этим удостоверением более не можете. Использование его в личных или служебных целях без соответствующих полномочий карается каторгой сроком от десяти лет в зависимости от тяжести преступления, для которого оно использовалось, — закончив говорить, он посмотрел на Котлова.

Тот сразу понял: коллега, хоть и бывший.

— Не посмеете, — спокойно ответил он. — Вы знаете, кому я служу.

— Знаем, — последовал ответ. — Хотя ваш патрон и изрядно потерял свой политический вес. Но это сейчас не столь важно. Назовите цель вашего визита.

— Курсант Соболев, — решившись, произнёс Котлов, пытаясь выполнить миссию во что бы то ни стало. — Его необходимо доставить в Москву ради высших государственных интересов.

— О которых вы, разумеется, сказать ничего не сможете, — прокомментировал его слова капитан.

Эту ремарку Котлов решил оставить без внимания и выжидательно посмотрел на капитана. А тот в ответ развёл руками:

— Увы, ничем помочь не могу. Три дня назад с территории части был совершён дерзкий побег. Используя свои служебные полномочия, бывший начальник Новосибирской академии пилотов генерал-майор Куропаткин дезертировал, видимо, опасаясь подведения итогов ревизии, проходившей на территории академии, в ходе которой были выявлены серьёзные хищения государственных средств, а также кража казённого имущества. Подняв по тревоге звено боевых пилотов, он приказал им грузиться в учебно-тренировочный дирижабль, после чего в него было загружено имущество академии почти на шестьдесят тысяч рублей. И со всем этим добром генерал вылетел в неизвестном нам пока направлении. Среди курсантов, погрузившихся на дирижабль, был и Соболев. Расследованием произошедшего мы сейчас и занимаемся, — закончив говорить, капитан посмотрел на Котлова.