Стальной рыцарь 3 (СИ), стр. 14

Машина замерла возле боксов с мехами. Двери уже распахнуты, сонные механики готовили шагоходы к выходу, дозагружали боеприпасы в снарядные отсеки, в бак «Вулкана» заканчивали заливать огнеметную смесь. Я подбежал к своему пилотному шкафчику, переоделся в костюм пилота — новый, усиленный, купленный специально для боя с бароном Кисельбахом. Затянуть ремни, застегнуть шлем, проверить, как сидит, чтобы ничего не мешало и не болталось — в бою на это времени не будет. Затем подбежать к моему Зевсу, хлопнув его по ноге — после дуэли ремонтные работы уже успели провести, установив новый защитный щиток на ногу и наруч на руку.

Вскарабкаться наверх и начать процедуру пробуждения. Немного борьбы, ставшей уже привычной рутиной. И, наконец, сделать первый шаг, выводя мех из ангара, и затем начать движение вперед, в сторону посадочной площадки, возле которой уже виднеется короткая вытянутая сигара нашей «Ласточки». По сравнению с такими гигантами, на которых я летал, она, конечно, не смотрелась: грузоподъемность до двухсот тонн, дальность полета — полторы тысячи километров, скорость около тридцати километров, высота — чуть выше облаков. Но ее и использовали в основном для тренировок курсантов на посадку и выход из дирижабля, чтобы привыкали и в случае нужды смогли нормально завести шагоход внутрь узкого пространства, не убившись самим и не развалив хрупкий дирижабль.

Возле дирижабля виднеется посадочный персонал. Начинает светать. С помощью флажков нам помогают подняться на пандус, вздрагивающий под тяжелой поступью «Громовержца». Я иду в самый конец трюма, где мой мех замирает, и его начинают опутывать цепями, фиксируя на месте. Следом заходит «Вулкан» Давида. Последней замирает «Рысь» Вики. Их начинают фиксировать, чтобы избежать болтанки.

Но самое удивительное началось потом. В свободное пространство, оставшееся в трюме, начали сгружать какие-то ящики, коробки. Практически возле входа сгрузили знакомые ящики с оборудованием, что я привез из Германии — их так пока и не успели распаковать. А это еще здесь зачем? А мы как будем выходить через эти горы оборудования и станков? Я бы еще понял, если бы это был дополнительный боекомплект, да и то тогда погрузка должна быть иной: сначала боеприпасы и бочки с огнеметной смесью, а уж потом мы. Чтобы при посадке смогли спокойно выйти. А тут такое впечатление, что никто и не планирует нашей немедленной выгрузки. А как же тревога? Вопросы… И тут червячок сомнения зашевелился у меня в груди. Как-то это все неправильно…

Но вот взревели моторы — дирижабль неспешно начал отрываться от земли. Ладно, ждем. Хотя количество вопросов только растет.

Ожила говорилка:

— Пилотам мехов покинуть кабины и собраться возле кабины пилота для проведения инструктажа.

Тоже странно — могли бы провести его по говорилке. Хотя, может, что-то будут показывать по карте: куда летим, где размещаться, куда двигаться и так далее. Но это обычно делают ближе к зоне высадки. Но можно и так.

Дернув рычаг, я распахнул маску и начал свой спуск вниз. Давид и Вика тоже вылезали из своих мехов, и мы вместе пошли вперед, к кабине пилота, возле которой непонятно зачем собрался весь остальной экипаж «Ласточки». А они-то здесь зачем?

Нехорошее предчувствие снова зашевелилось в груди, и я осторожно сделал шаг назад, развернулся боком, укрывшись наполовину за металлическим ребром, составляющим корпус дирижабля. Второй рукой я подхватил гаечный ключ из раскрытого рядом ящика для инструментов. А следом дернул к себе вылезшую вперед Вику. Понятливый Давид замер рядом с нами.

— Я не смогу! — адъютант бился в истерике на полу кабины пилота, то и дело отводя взгляд от расплывающейся лужи крови на полу, текшей из горла убитого капитана дирижабля. Второй пилот нервно сжимал штурвал, боясь отвести от него глаза.

— Давай, сучье ты дерьмо! — рявкнул генерал Куропаткин, вытирая кинжал о рукав кителя. — Назад дороги нет. Их там всего пять человек. Одна очередь — и со всем покончено. Все равно ты в этом деле по самые уши.

Подхватив автомат Томсона, генерал передернул затвор.

— А пилоты мехов? — жалобно протянул адъютант. — Они же Одаренные! Зачем вы вообще позвали их сюда?

— Мне нужны их шагоходы, — буркнул генерал. — Это ж живые деньги. Один «Громовержец» почти семьдесят тысяч золотом стоит, плюс «Вулкан» и «Рысь» — все новенькое. Лучшие машины в академии. Скопом больше ста тысяч выходит. Плюс тела пилотов: в Харбине их местные фармацевты с удовольствием на пилюли возьмут. Считай, еще рублей по пятьсот-шестьсот за каждого, а Соболев и вовсе на тысячу потянет. Да и счет у меня к этому гаденышу не закрыт. Самое время закрыть все долги. Ну! — рявкнул он и, сунув в трясущиеся руки адъютанта револьвер, решительно распахнул дверь кабины и от бедра широким веером полоснул по столпившимся перед кабиной людям.

Грохот выстрелов неожиданно ударил по ушам, а следом что-то больно ударило по руке и ноге. Механик, стоявший передо мной, захрипев, повалился вперед, прошитый несколькими пулями навылет. Часть людей попыталась убежать и им пули ударили в спины, прижавшись к металлу я чуть ли ни прирос к нему пытаясь спрятаться от выстрелов, Давид распростерся на полу, Ви ка сжалась в комок у меня за спиной. Выстрелы на секунду смолки. И я наконец увидел, кто стрелял — генерал Куропаткин, стоящий возле кабины пилота допустил привычную ошибку новичка расстрелял весь магазин одной очередью и теперь пытающийся сменить рожок в автомате. Ключ, зажатый в моей руке, просвистел в воздухе и с размаху влетел ему в голову, отбросив назад, заставив выронить оружие из рук. Я ринулся вперед, стараясь добить. Резкая боль в ноге заставила заорать от боли — пуля вырвала целый кусок мяса в бедре. И все же я попытался шагнуть вперед, когда увидел еще одного человека, шагнувшего в проход из кабины. Он сделал шаг вперед, трясущимися руками вскинул револьвер. Я попытался дернуться в сторону, когда раздался выстрел, и меня что-то больно ударило в бок, отбросив назад. А следом с диким ревом вперед бросился Давид, каким-то чудом не пострадавший от стрельбы. Он коршуном налетел на генеральского адъютанта, впечатал его в стену, а потом повалил на пол и принялся молотить кулаками, не давая подняться

Второй пилот, пользуясь заминкой, поставив штурвал на автопилот, ринулся к бронированной двери, ведущей в кабину пилота, и с размаху захлопнул ее. Поворот рычага — и запор стал на место, надежно изолируя кабину от Одаренных со стороны трюма. Действовать нужно было быстро. То, что дверь надолго и надежно защитит его от тех, кто только что убил двух вооруженных людей, он не верил нисколько. Ключ, торчащий из черепа генерала, был нагляднее любых слов о том, что его ждет. И даже если его пощадят и заставят посадить дирижабль, ничего хорошего не ждет его и там. Дезертирство — это уже суд и каторга. А если станет известно об его участии в подготовке побега и соучастии в убийстве команды дирижабля, его, скорее всего, просто повесят. Так что, зафиксировав штурвал, он быстро глянул на высотомер — еще не высоко, километра полтора, для прыжка нормально.

Открыв аварийный шкафчик, он вытащил парашют, закрепил лямки на спине, защелкнул фиксатор. Настойчивое дерганье ручки двери заставило его поторопиться. Откинув спасательный люк, откуда потянуло ветром и свежим воздухом, он осторожно свесил ноги в образовавшийся проем. К себе прижал саквояж, с которым в кабину ввалился опальный генерал — это станет его билетом в новое будущее. И, не раздумывая долго, прыгнул вниз. Они отлетели от Новосибирска километров на десять, так что, если повезет, выбраться он сумеет.

Боль нарастала с каждой секундой, словно десятки дятлов одновременно клевали мне мозг. Вика, до этого лежавшая на полу, подскочила и попыталась оказать первую помощь. Скрутив тампон, как учили ее на курсах, она впихнула его в рану, когда я, перехватив ее руку, прохрипел:

— Пенал… — и ткнул в закрытый карман на комбинезоне на боку.