Стальной рыцарь 3 (СИ), стр. 13

Я, пожав плечами, уточнил:

— И много их там осталось?

— На восемь тысяч, — махнул рукой ростовщик. — Весь основной пакет в счет выигрыша я выгреб вам. Только и поместье тоже нельзя было упускать — уж больно хорошая землица. Да и какой вы у нас дворянин без своего поместья? А так, — он улыбнулся, — и ордена, и своя земля. Уверен, вам и партию будет не сложно составить.

— Ладно, хрен с ним, — махнул я рукой, решившись. — Легко пришло — легко уйдет. Если я ошибся, то вон хоть земля останется. Но если что, я ваше обещание не забуду про выкуп акций.

— Да я вам и сам напомню, — улыбнулся Кац. — Но поверьте, вы тогда уже сами будете не согласны их так дешево отдавать.

* * *

Особняк в центре Петербурга снова открыл для него свои двери. Хмурый Котлов практически взбежал по ступеням наверх и, дождавшись от секретаря разрешения, нетерпеливо распахнул дверь хозяйского кабинета.

— Присаживайся, — Великий Князь Петр Алексеевич, мотнув головой в сторону одного из кресел, снова посмотрел в окно.

Котлов внимательно вгляделся в его лицо. Отставка с поста главы Госсовета и по совместительству с должности премьер-министра больно ударила по шефу: черные круги под глазами, нервные подрагивания век и усталость в глазах. Несмотря на близость к императору, устоять на должности все же не вышло. Слабый, мягкодушный император, как всегда, решил уступить, избегая крайностей, решив пожертвовать братом под напором Сената и великих семей. Лишь бы сохранить покой в стране, хотя можно было придушить этих гнид на корню, поднять гвардию, линейные полки. Но… для этого решимости у самодержца не хватило. И теперь им предстояло разгребать последствия его трусости.

— Как вы? — тихо спросил он, посмотрев на князя.

Тот пожал плечами:

— Это было ожидаемо. Все зашло слишком далеко, и вечно поддерживать котел закрытым было невозможно. Так что моя отставка — это наименьшая из возможных жертв. Хуже, что на мое место пришел Столыпин. Это деятельный человек, государственник, и он может все усложнить. Но мы еще поборемся. Но вызвал я тебя не затем. Ты читаешь иностранную прессу? — спросил он у Котлова.

Тот в ответ отрицательно качнул головой:

— Я и нашу-то не читаю. Зачем, если мы все новости для них составляем сами?

— Пока да, — согласился князь, — но чувствую, что и это уже временно. Столыпин не хуже меня понимает, насколько важен контроль над информацией. Но сейчас речь не о том. Я пропустил, но секретарь заметил один интересный факт.

Он толкнул через стол Котлову газету, где на центральной полосе виднелась фотография оборванного юноши в каких-то шкурах, активно кушающего за столом в окружении толпы бюргеров. И его лицо показалось Котлову чем-то смутно знакомым. Но он не мог вспомнить, где его раньше видел.

— Любопытный эпизод, — прокомментировал фото и статью князь. — Наш пилот, еще не закончивший академию в Новосибирске, потерялся во время боевого выхода в Каменогорье и два месяца выживал там, пока не нашел пробой, ведущий в Германию. Там он доблестно повоевал, отразив нападение тварей на город, ну а после захотел вернуться. В чем ему наше посольство и помогло.

Самое интересное даже не это, хотя прелюбопытно, как ему удалось выжить там, а время, когда он находился там. Уж очень оно совпадает с внезапным пробуждением Наблюдателя, его теплой встречей наших друзей и зачисткой биоконструктов, годами там отъедавшихся на кристаллах. Да еще что странно: наши друзья в Германии очень постарались сделать так, чтобы возвращение этого героя осталось незаметным для широкой публики в нашей стране. И настолько успешно, что даже я с этой суетой его пропустил. В общем, привези мне его, — он ткнул в фото курсанта на газете. — Очень хочется мне с ним побеседовать о том, чем он там занимался в Запределье.

А Котлов наконец вспомнил, где он видел это лицо. В личном деле, в секретной части Новосибирской академии. Соболев. Выходит, выжил-таки сучонок. Вернулся оттуда, откуда, как говорили, спасения нет. Видно, судьба сохранила тебя, чтобы я лично с тобой посчитался. Улыбка невольно расползлась по его лицу, едва он представил эту встречу. Даже зачесался шрам на груди.

— Я лично его вам привезу, — пообещал он князю. — Только у меня небольшая просьба: я тоже хочу поприсутствовать на этой беседе. У меня к этому гаденышу, как ни странно, есть свой счет.

— Хорошо, — кивнул князь. — Только не повреди его при доставке сюда.

— Не беспокойтесь, — кивнул Котлов, направляясь к двери.

Т еперь ты — тролль-колдун. Только пржесидлел… Что за слово такое?

Та же Твердь, только в 1980х. План такой, чтобы все шли читать: интересно же, что было раньше!

https://author.today/work/486537

Глава 7

Заснули мы с Викой ближе к утру. Три недели подготовки к дуэли все же давали о себе знать. За это время я успел сильно заскучать по женской ласке. Да и Вика сейчас сильно изменилась — такая ласковая и нежная. Только я не мог понять: это игра или искренняя забота и переживание? С ней никогда ничего не понятно. Да и ладно, я уже понял, что загадывать что-либо далеко — не самая лучшая идея в наше время, все слишком быстро меняется. Так что пока мы вместе, а дальше будет видно.

Несмотря на физическую усталость, мозг упорно не хотел спать. До этого утром я перегнал свой «Громовержец» на территорию академии для сдачи будущих экзаменов. Встреча с Давидом и преподавателями, небольшое возлияние в каморке у коменданта — высокая честь, которую он оказывает далеко не всем. И все же мысли упорно не шли из головы. Нужно как-то вытащить из «Носорога» все то, что я спрятал в него в Каменогорье. Мой тайник никто не нашел и не вскрыл. Сегодня, после того как я поставил в ангар «Громовержца», я даже поднялся в него, заглянул в кабину пилота, сказав механикам, что зашел попрощаться. Пол не вскрыт, содержимое на месте. Легкая вибрация силы, пущенная мной, дала отчетливый отклик, что целостность пола не была нарушена. Я даже почувствовал металл, укрытый в тайнике: силовой доспех, джайл, ракушка со спрятанным внутри нее кристаллом — все на месте. А значит, нужно придумать, как это извлечь и вывезти, не привлекая к себе ненужного внимания. Но пока в голову ничего не приходило. А скоро экзамены, выпускной — и я и вовсе не смогу попасть на территорию части легально, и действовать нужно сейчас. Времени почти нет… И эти мысли не давали мне уснуть даже после горячих объятий Вики, спавшей рядом и тихонько сопевшей, уткнувшись в мое плечо.

Резкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть и резко поднять голову. Может, ошиблись?

— Открывайте! — голос коменданта, раздавшийся за дверью, не оставил иллюзий, что не к нам. — Подъем! Тревога!

Вскочив, я подбежал к двери и, открыв замок, широко ее распахнул. Сильвер, тяжело дыша, уставился на меня.

— Прорыв, — прохрипел он. Отдышка мешала говорить после забега по лестнице. — Срочно, приказано вас поднять по тревоге. Всю вашу тройку. Три минуты на сборы — и срочно к ангарам. Выводите мехи и в полетную зону — «Ласточку» уже готовят к вылету.

— А почему только нас троих? — удивленно спросил я.

— Не знаю, — буркнул Сильвер. — Видимо, остальных подтянут позже и на отдельном дирижабле, который еще не успели пригнать. А вас, как самых подготовленных, сразу в бой. Да и мех тяжелый у нас на всей территории академии только один. У тебя. Видно, там что-то очень серьезное — на месте все уточнят. Давай, собирайся, время дорого. Машина вас уже ждет.

Вика, все поняв, уже умчалась к себе одеваться. Я, чертыхаясь, стал напяливать одежду. На ходу застегивая пуговицы, я скатился по лестнице вниз. Там нас уже ждал заспанный Давид в плохо застегнутом кителе. Секунд через тридцать подбежала Вика. И мы, выскочив из дверей казармы, ввалились внутрь машины, которая сразу дала газ, буквально с места рванув вперед.