Стальной рыцарь 3 (СИ), стр. 10

Ну что ж, начнем движение. Я начинаю сразу двигаться к месту, обозначенному мной и майором. Стремительный рывок, пару выстрелов и сразу отход назад. Все понятно и знакомо. Генрих двигается так же — вполне себе предсказуемо, к верхушке холма. Щит перед собой, орудие устанавливается в специальную выемку. Я разогреваю свой заряд, сокращая дистанцию. Прильнув к прицелу, я оценил расстояние — около трех километров. Выстрелили мы почти одновременно. Снаряд Генриха ушел с перелетом — он явно переоценил мою высоту. Мой лег с недолетом, метрах в двадцати от него.

Продолжаю смещение влево. Солнце уже начало свой бег по кругу, и вскоре должно встать за моей спиной. Поток силы пружинисто течет от меня и источника к орудию и разгонному блоку. «Ну же, давай», — осторожно подгоняю его. Есть! Пульсация силы разогнала заряд до пика. Замереть, выхватывая замершую фигуру.

Странно — он не стреляет, словно чего-то ждет. Ствол орудия не ходит, выцеливая меня, а словно уставился в одну точку. Держи тебе для поддержания настроения. Осколочный снаряд упорхнул к цели и лег хорошо, метрах в семи от него. Я даже увидел в прицел, как «Крестоносец» несколько раз вздрогнул от попадания осколков. Но тянет, чертов сукин сын. Чего тянешь? Стреляй давай!

Он словно чего-то ждет. Я делаю еще несколько шагов, выходя на позицию, когда нога внезапно начинает проваливаться куда-то вниз. Шагоход чуть не опрокинулся, потеряв равновесие. Я дергаюсь вперед, нога цепляется за широкую яму, в панике я дергаюсь назад — и в этот момент раздается выстрел. Снаряд бьет вскользь по моей ноге и, рикошетя, отлетает в сторону, где, врезавшись глубоко в землю, взрывается, обдав меня кучей земли и осколков. Я дергаю рукоять, выпуская дымовые заряды. Те, упав, начинают густо чадить. Я пытаюсь вытащить ногу — она не слушается. И все, что я успеваю, — это присесть, когда над моей головой проносится очередной снаряд.

Так, спокойно. Нога у меня есть, раз мех еще не рухнул на землю. Заряды густо чадят, скрывая меня в дыму. Рывок — распахиваю кабину, буквально слетаю на землю. С ревом проносится еще один снаряд — Генрих, видимо, выпустил его наугад, ничего не видя в серых клубах. Я пробираюсь практически наощупь, сильно кашляя от дыма, нахожу ногу — руки подрагивают от нервов и возбуждения. Спускаюсь вниз, в яму, в которую угодил. Вблизи видны старые доски, обшитые жестью — похоже на укрытие для мишеней. Наплевать. А вот и нога — снаряд прошел по касательной, загнув защитный щиток между стойками ноги, не позволяя им совершить движение. Блок хода поршня, отвечавшего за движение, заклинило.

Твою мать! А что же делать? Без оборудования это же не разогнуть! От отчаяния я впиваюсь в защитный щиток руками. Массивный край с броней в три пальца толщиной ушел глубоко, продавив более мягкий металл ноги. Прикрыв глаза, я пускаю в него силу. Где-то летят снаряды, в любой миг способные оборвать мою жизнь, жужжат осколки, падает земля. Но яма, ставшая мне ловушкой, стала мне и укрытием от них. Но сейчас нет ничего в мире важнее тебя, куска металла, мешающего мне двигаться. Ну же, давай, родной, помоги, не упрямься! Ты и так сделал свое дело — защитил, отвел удар. А теперь позволь мне выжить и победить.

Закаленная сталь нехотя выгибается, дребезжит. Шагах в десяти от меня раздался взрыв, визжат осколки, падает земля — а я тяну. Ну же, еще немного, давай, родной. Дым начинает бледнеть, трудно дышать. И все же мне удается вырвать загнутый край, восстановив движение поршня, отвечающего за ногу. В кабину пилота я практически взлетел и сразу же дернул отстрел новых дымовых зарядов.

И где у нас барон? Замереть на секунду, активировать тепловое зрение, не раз и не два выручавшее меня в Каменогорье и появившееся там же. А вот ты где, мой хороший. Разогретое от стрельбы орудие полыхает красным огоньком, как и горящий от применения силы источник. И идет барон прямиком ко мне. Видимо, решив, что я тяну время, а его снаряд нанес мне вред гораздо больше, чем он предполагал. И, видимо, решил добить вблизи.

Дым служит защитой не только для меня, но и для тебя, скрывая от глаз твои перемещения. Подойти поближе и просто расстрелять, ничем особо не рискуя, уже неподвижный мех. Ну да ничего, мы еще живы и повоюем. Нога слушается плохо — часть ходовой была повреждена, но я все же вытаскиваю ногу из ямы, хоть и приходится ее приволакивать. И начинаю движение вперед. Это мой шанс.

Уж не знаю, зачем Генрих пошел на сближение — я бы просто подождал, пока рассеется дым. Но эту возможность нельзя упустить. Я буквально вынырнул из серых клубов дыма, выведя свой шагоход прямо на цель. А вот и он. Расстояние — чуть меньше километра. Замер, устанавливает щит. Заряд, разогревшись, уже кружится в стволе, едва удерживаемый фиксаторами. Барон, явно не ожидавший этого, промедлил, дав мне секунду надежно навести прицел на середину щита. Выстрел — и мой заряд бьет прямиком в центр. Огненный цветок расцветает посреди закаленного металла щита Кисельбаха, во все стороны летят осколки и куски металла. Его орудие стреляет почти сразу, но прицел сбит, и снаряд уходит куда-то в небо. А новый бронебойный заряд уже скользит по ленте.

Восемьсот метров. Я упорно иду вперед, приволакивая ногу. Нет у меня возможности для забегов по полю — все решится здесь и сейчас. С такой ногой он меня словно зайца в тире расстреляет. А так… Двенадцать, тринадцать, четырнадцать… Скорость зарядки орудия Кисельбаха — двадцать секунд. Технические характеристики я помню хорошо — не зря столько учил.

Готов. Резкий рывок рычага — корпус моего меха разворачивается на сорок пять градусов одновременно с выстрелом барона. Снаряд с рикошетом скользит по нагрудной пластине и улетает в бок. Все-таки я угадал, что он будет целиться в тело и выстрелит, едва будет готов. Мой черед. А вот я торопиться не буду.

Нас разделяет метров шестьсот. Я вижу растрескавшийся от предыдущего удара щит барона. Но не он моя цель — она чуть выше. Лежит в специальной выемке и целится в меня. Ствол орудия с дульным тормозом — главное, не промазать. Зеленая отметка о готовности горит давно, секунд пять. Навестись, замерев, пользуясь моментом перезарядки. Перекрестье смотрит в цель. Пора. Мой заряд бьет прямо под срез выемки для оружия, подбрасывая ствол орудия вверх. Раскаленный металл кромсает спусковой механизм и замок орудия, рвет ленту подачи снарядов, лишая противника его основного средства нападения.

«Ну что, съел?» — ухмыльнулся я, досылая новый заряд. Теперь посмотрим, кто кого сможет безнаказанно расстреливать. И это барон понял не хуже меня. Щелчок — пиропатроны отстреливаются, отбрасывая ставшее бесполезным орудие. Рука уходит вверх, и из-за спины показывается клевец. А затем барон, ускоряясь, рванул вперед, прикрываясь щитом, с занесенным над головой молотом. Я даже от такого немного растерялся, промедлил, не зная, что делать. А затем, вскинув орудие, дал выстрел метров со ста — и снова по щиту. Времени целиться не было. Массивный мех пожирал расстояние, словно голодный волк, мчащийся за раненым оленем. Мой выстрел сбил рывок Генриха, оттолкнув его силой на шаг назад. И без того разбитый щит снова выдержал удар, хоть и прогнулся назад. Затем — сбросить фиксаторы орудия. Оно падает на землю, а в моей руке, выскользнув из-за спины, оказался силовой меч. В другой — электромолот.

А Генрих уже вблизи. Удар барона падает по косой, сверху вниз — простой удар, предсказуемый и понятный. Рывок рычага — корпус, едва рука начала опускать оружие, снова вертится вокруг своей оси. Отразить удар такой силы я бы не смог — многотонная туша меха придавала массу, увеличивая силу и скорость удара. Меня бы развалили с одного удара или изувечили мой меч. Литой наконечник клевца просто разнес бы на куски меч, не предназначенный для отражения таких ударов.

Удар! Клевец проносится практически рядом с кабиной, слышу скрежет металла. Головка наконечника по касательной все же задевает наруч на плече и начисто срывает его с креплений.

Мой черед. Рывок рычага — обратный разворот, и на противоходе нанести со всего размаху удар по неприкрытой щитом руке. Мой силовой меч рубит в сочленение руки, удерживающей молот. Брызги искр, зубцы силового меча рвут крепления и металл, соединяющий части руки, разрубая гидравлику. Брызжет черное масло, словно кровь из артерий. Сочленение, не выдержав, отваливается вместе с молотом и падает на землю. Затем с силой молот бьет в центр щита, выпуская молнию, прятавшуюся в нем. Искры разрядов бегут по щиту, не выдержав, лопается крепление на руке. Генрих пытается шагнуть назад, щит, разлетевшись на куски, падает на землю. Когда мой молот вновь наносит удар прямо в корпус, выпуская еще сотни молний, живущих в нем, «Крестоносца» трясет, валит дым, он замирает, не двигаясь.