Ограбление века (СИ), стр. 59

И что теперь? Следили, следят и будут следить. С момента, когда ты подала заявление о приёме на работу в НПО. Как раньше слушали наш телефон, так и будут его слушать впредь. Никому наши разговоры с друзьями-подругами или между собой, все эти уси-пуси-чмоки-чмоки, совершенно неинтересны. До тех пор, пока не заговорим о предмете, подпадающем под действие данных нами подписок. Ну, или чего-то не совсем вяжущегося с официальной линией государства, что может быть истолковано как неполная лояльность.

Фрагмент 29

57

Если у Женьки шок вызвало известие о том, что наша с ним конструкция будет выпускаться пусть малой, но серией, то у Бородулиной — приглашение на нашу с Катей свадьбу. Похоже, всё-таки у неё теплилась надежда на то, что «всё само собой рассосётся» в наших отношениях с Катериной.

У Попцова, конечно, глаза загорелись, когда я рассказал ему о перспективах Центра НТТМ.

— Ты не гони лошадей. До того, как запустить в производство даже эквалайзер, надо проделать кучу подготовительной работы. Идей-то я и сам могу накидать столько, что на годы хватит. Кто их реализовывать будет? Ничего ещё даже на бумаге нет, а ты уже наполеоновские планы строишь. Я этими самыми бумажками пока только-только начал заниматься, а реальная работа по созданию предприятия начнётся лишь после свадьбы.

И тут — новая порция шоковой информации. О том, что мы с Катюней больше не выйдем на занятия в техникум.

— Карасёв, а с чего это сам Макеев к тебе так «проникся»? Я даже начинаю верить в эту дурацкую сплетню про то, что ты его незаконный сын.

— Жека, ещё раз такое услышу, в рыло получишь за клевету на мою маму.

— Так объясни, в чём дело? Квартира, работа, теперь досрочное получение дипломов не только тобой, но и Катрин.

— У тебя допуска не хватит, чтобы узнать правду. Печать на двери в ту комнату видишь? Как думаешь, она там просто так стоит? Так что не вздумай завидовать: многие знания — многие печали, как говорил один мудрец.

— Да что-то я не вижу, чтобы ты очень уж опечален.

— Ох, забыл ты, Попцов, рекомендацию, которую тебе дали, чтобы ты за свой язык не страдал: перед тем, как что-нибудь ляпнуть, оглянись по сторонам, сосчитай до десяти, а потом промолчи.

Ага. Нет никаких печалей. Только забегал тут куратор из КГБ и предупредил, что у одного из чьих-то «серых кардиналов» появилось желание «свернуть башку пацанёнку, которого открыл Суслов-младший». Что за «пацанёнок», где он живёт, этот человек ещё не знает, но пытается выяснить.

У Ксюхи — другие вопросы. Какой наряд надеть, как свидетельнице, и какие её обязанности во время бракосочетания? И НТТМ, и наше «досрочное окончание техникума» ей пофигу. Разве что, обидно: прежняя компания сокращается.

Вопрос свадебного наряда и перед нами с моей невестой стоит, но он решается. Мне проще: я не претендую на что-то большее, чем обычный «парадный» костюм. Который мне помогает выбирать суженая. А вот её свадебное платье — великая тайна от меня.

— Увидишь, когда приедешь забирать меня от мамы.

Вот так! Мне даже не позволено будет ночевать с будущей супругой в ночь перед свадьбой! Впрочем, и у неё перед этим событием «девичник» запланирован, и у меня «мальчишник». Правда, не перед самой свадьбой, а за два дня до неё. Чтобы в себя прийти, если кто-нибудь «переберёт». У меня даже кандидаты на «моё» мероприятие отобраны: Попцов, Вовка Мокозкин и Игорь Бощенко. Заикался, было, братец, чтобы и его с собой взяли, но я его отшил: мал ещё. Да и разговоры у нас будут серьёзные, о работе, и он заскучает.

Игорёха у меня в квартире впервые. Немного прихренел от аппаратуры и полок, битком забитых катушками с музыкой. А ещё — от опечатанной железной двери: что это значит, ему, работающему на «режимном» предприятии и имеющего отца-секретоносителя, понятно. Вот только даже у Валентина Васильевича в их квартире такого кабинета нет. И интересоваться, что там, нельзя. Когда-нибудь, может, кое-с-чем из той комнаты и столкнётся, но не сейчас.

Сильно не напивались. И без излишней выпивки нам нескучно было: ненавязчивая музыка, разговоры, шуточки-подначки. Ясное дело, всех интересует Центр НТТМ. Пусть Володю пока и чисто теоретически, поскольку ему скоро, через пару месяцев, в армию, но после армии-то можно будет и подключаться. Нам с Бощенко, как и в моей «первой жизни», через год вместе поступать в институт, так что ещё много чего обсудим. Попцову весной в армию. Но, возможно, ещё успеет даже какие-нибудь дивиденды «состричь» с первых выпущенных экземпляров эквалайзера.

— Рисуй возможные варианты схемы автоматов лестничного освещения, опробуй их в лаборатории у Тимченко, и к возвращению из армии неплохая сумма «авторских» накапает. Будет на что свадьбу гулять.

— Ой, да какая свадьба? Дождалась бы моя, когда я вернусь…

— Думаю, что дождётся.

Дождалась ведь. Точнее, на последних месяцах службы пришлось ему брать отпуск, чтобы жениться, а через несколько дней после дембеля у него родилась первая дочь: очень уж «метко» Иринка съездила к нему в гости в армию.

Мокозкин и Бощенко ближе к полуночи разбежались по домам (им завтра на работу), а Женька, которому добираться через весь город, остался ночевать у меня. Хоть и порывался сбегать к Егорьевым, чтобы проводить Иринку, если та надумает идти домой.

Как прошёл девичник — осталось секретом. Ну, и пусть. Девчата тоже имеют право на свои маленькие тайны.

К ЗАГСУ приехали тремя машинами. Родительская «двушка», в которой папа и мама везли Софью Леонидовну, меня и Катерину, «Нива» Валентина Ивановича Попцова с Женькой, Иринкой и Ксюхой, и дедов «Запорожец» с бабушкой и нашими младшими братьями. Никаких ленточек и, тем-более, куклы на переднем бампере! Против которой особенно рьяно выступала Катерина. Всё очень скромно.

Пока ждали очереди на регистрацию, пришлось успокаивать Катюху, отчего-то слишком уж разнервничавшуюся. И даже посылать Славку в машину, чтобы он принёс валерьянки. Как оказалось, не зря, потому что уже после окончания церемонии, разрыдались обе наши мамы.

Не было и никакого объезда памятников, как принято в это время. Почему так принято — могу объяснить. Скорее всего, потому что праздничные столы надо успеть накрыть к тому моменту, когда подъедут гости. А мама, бабушка и Софья Леонидовна успели это сделать ещё до выезда на регистрацию: пир-то мы устраиваем на очень ограниченную компанию. Бывало, и на «семейные» пьянки собиралось куда больше людей. Так что прорыдались наши чересчур сентиментальные женщины, привели себя в порядок и двинулись грузиться в машины. Правда, теперь уже иначе, в соответствии с обычаями: молодые и их свидетели в одной машине, Иринка и мамы в другой. Ну, а экипаж «горбатого» не изменился.

Слишком скучно рассказываю о столь важном мероприятии? А чего особо растекаться мыслями по древесине? Многими описано всё в мельчайших подробностях. И марш Мендельсона, и торжественные слова регистратора, и дрожащие от волнения руки молодых, ставящих подписи в книге регистрации браков, и умиление на лицах родителей, и обмен кольцами, и поцелуй ставших уже законными супругами. Всё так и было. Не было разгульной компании, разливающей шампанское на ходу автомобилей.

Правда, соблюли ещё одну традицию. Папа чуток притормозил при въезде на улицу Миасскую и «промариновал» нас буквально пару минут. А потом, подъехав к дому, первым выскочил из машины, чтобы успеть встать рядом с мамой, встречающей нас с Катериной хлебом и солью.

Само застолье тоже прошло спокойно. Без стремления некоторых гостей напиться раньше остальных, без выяснения «представителями сторон», «кто кому приходится Рабиновичем», без косых взглядов, кто кого пригласил на танец. Ага. И даже танцы были: не зря же мы с папой накануне перевезли с Машгородка «Ростов», усилитель и колонки. И дед на гармошке поиграл, и я на гитаре, и песни застольные все пели.

На второй день всё и того тише прошло. Просто посидели за столом, кому можно было — выпили. Бабуля, чтобы не провоцировать деда на продолжение праздника, заторопила его ехать в Зелёную Рощу. Ещё до полудня. А к четырём часам подъехал и Валентин Иванович, чтобы отвезти домой Женьку с девчатами (папа вёз нас и обоих Егорьевых).