Ограбление века (СИ), стр. 57
Водитель-охранник Макеева, невыспавшаяся Катерина и ещё кто-то из окружения Главного остались на берегу, а мы с Виктором Петровичем на пару, обогнув небольшой полуостров, отплыли на полкилометра западнее биостанции.
— А теперь давай, рассказывай, как можно подробнее, о том, каким в вашем мире был миасский МЖК, и об этих центрах НТТМ.
Фрагмент 28
55
И удочка, и безынерционная катушка Макееву очень понравились. А как инженер, он мгновенно понял, что ничего сложного в такой катушке нет, производить их в качестве ширпотреба вполне может машиностроительный завод при КБ, который будет выделен из состава Златоустовского машзавода только в 1992 году. Собственно, «площадку» на горе Лепешковой сейчас в городе, чаще всего, и называют «ЗМЗ». А вот углепластиковые удочки — пока не потянуть: нужны очень уж специфические исследования в области химии и новые технологические решения.
— С МЖК я серьёзных препятствий не вижу. Переговорю на эту тему с Буйняковым, Новиковым, Швырёвым, Кадочниковым. Проблема с жильём для молодёжи действительно назрела.
Значит, «генеральные» НПО и треста «Уралавтострой», первый секретарь горкома партии и председатель горисполкома. Как раз те люди, от которых зависит принятие положительного решения по вопросу.
— С Центрами НТТМ ты прав: надо выходить «на верха». Но в качестве эксперимента можно начать и с городского уровня. Если будет мало полномочий у городских властей — придётся выходить на Михаила Гавриловича Воропаева. Идея мне нравится. Мы просто не имеем права повышать оклады молодым инженерам, вот пусть они зарабатывают после основной работы. Всё же лучше, чем вагоны на станции разгружать.
Ага. Существует такой способ подработки для молодых и физически крепких ребят. За ночь вполне можно заработать «четвертной». Правда, там, на разгрузке, уже сформировалась своя «мафия», и просто так прийти и включиться в работу — очень, очень сложно. Нужны знакомства, «блат» у бригадиров грузчиков и станционных сотрудников. Либо, если разгружать нужно где-то на базах, у руководства этих самых баз.
— С чего думаешь начинать работу своего Центра?
Ого! «Своего», значит?
— Ну, если «своего», то с подготовки документов для регистрации и поиска директора, — показал я, что намёк понял. — Потом поиск помещения под офис и заключение договоров с предприятиями об аренде оборудования и производственных помещений. Параллельно с этим — поиск кадров для производственных бригад.
— Директором быть не хочешь?
— Не хочу. Слишком уж молодо я выгляжу для директора. Заместителем — не вопрос.
— Я, когда КБ возглавил, тоже стариком не выглядел.
— Виктор Петрович, тогда ещё в памяти у народа были тридцатилетние не только руководители предприятий, но и наркомы. Того же Дмитрия Фёдоровича Устинова взять. Стали бы вы со мной разговаривать, не зная, кто я такой, если бы я явился к вам с деловым предложением? По усмешке вижу, что, в лучшем случае, свалили бы даже не на заместителя или секретаря, а на комитет комсомола.
— В город вернёмся — переговорю об этой инициативе с моим заместителем по соцкультбыту. Может, у него есть пустующие помещения под «офис», как ты выразился.
— Есть. Я уже обратил внимание. Полуподвальное помещение по Чернышевского, 13. Там, «в другой жизни», какое-то время и размещался Центр НТТМ «Прогресс». Пока не выкупил себе огромный полуподвал в строящемся доме на Богдана Хмельницкого, кажется, 52. И пару квартир в нём для руководства. Но это уже было потом, когда они уже отошли от производственной деятельности и занялись «купи-продайством».
— Судя по тому, что я знаю о капитализме, всё равно, получается, хваткие ребята. Будешь их привлекать?
— Обязательно. Тем более, у истоков «того» Центра стоял, а потом раскручивал его деятельность, именно мой нынешний друг, с которым я в техникуме весь второй курс за одной партой просидел, Женя Попцов. Сначала на вторых ролях, а потом и на первых. Тоже неплохой электронщик, с ним у нас есть совместная разработка, которую и можно запустить в качестве продукции Центра.
— Попцов, говоришь? Где он «там» работал? А учится он как?
Явно запоминает имя.
— По успеваемости второй в группе после меня. И тогда, и сейчас. Сразу после защиты диплома ушёл в армию, а по возвращении — на КБ. Номера отдела не помню. Пока в Центр не перевёлся. Был техником, членом комитета комсомола, учился в вечернем институте, чтобы получить инженерную должность. Но началась «горбачёвская эпоха», у конструкторского бюро возникли трудности, вот он и сбежал «за деньгами». В более поздние времена владел мясокомбинатом, швейной фабрикой. Но… хороший коммерсант, неплохой электронщик и не лучший руководитель производства. Вот, если вы видите меня среди руководителей Центра, я и хочу, чтобы он занимался разработками и сбытом продукции. После армии.
— Я вижу… Я ещё не придумал, как я это вижу. Пытаюсь составить мнение. Пожалуй, пока не будет определён статус этих Центров, можно подумать о структуре при КБ. Достаточно самостоятельной, хозрасчётной, но подчиняющейся напрямую мне. Формально. Ладно, сматываем удочки и берись за вёсла: всё равно клевать уже намного реже стало.
Реже. Но у нас на двоих всё равно уже почти полный садок достаточно крупной рыбы: чебак, подлещик, окунь, карась. Не известно, что ещё «надёргали» оставшиеся на берегу и человек на второй лодке. Так что и на уху хватит, и домой отвезти.
А уха уже готова. Из той рыбы, что наловили с берега. У костерка, над которым висит ещё какой-то котелок, хлопочут Катерина с водителем-охранником.
— Переговорили, Виктор Егорович, мы с нашим юным гением, — когда мы причаливали к берегу. — Хорошие вещи он предлагает. Не по основному направлению, конечно, но и они позволят стимулировать лучших из лучших. Потом, после ухи поговорим на эту тему и с тобой, и с Валентином.
Виктор Егорович? Едрит твой ангедрит! Так это же Каргин, герой Соцтруда, лауреат Ленинской премии. А ещё — отец моего знакомого по «первой жизни». И со снохой Виктора Егоровича я в «первой жизни» работал вместе и был в неплохих отношениях. Даже, блин, не подозревал, кто у нас «водителем работал», пока мы с Катюшкой клевали носами на заднем сиденье «Волги»: заместитель Макеева ведь только по имени нам представился.
Под замечательно приготовленную уху и самую обыкновенную кашу с тушёнкой, выпили, конечно. Как положено по русскому обычаю, бутылку на троих (оба водителя и Катерина на «беленькую» не претендовали). Кстати, и вино для дамы не забыли, так что купленную нами бутылку придётся домой везти.
— После такой еды душа песни просит, — хитро поглядел на меня Главный. — Неси, Володя.
И вот в руках охранника гитара, которую тот, повинуясь взгляду Макеева, передаёт мне. Ха! Сейчас и я отыграюсь на вас, Виктор Петрович!
Послушали «конкурсную» «Школьный роман», от души похохотали над приключениями героев «дилогии» в бане и на рыбалке, а потом я исполнил «Спел две, три песни — отдай гитару». И протянул инструмент Виктору Петровичу.
— Вот ведь хитрец! Даже теоретическую базу подвёл, — рассмеялся тот. — Ну, тогда мою любимую.
Лодка диким давлением сжата.
Дан приказ — дифферент на корму.
Это значит, что скоро ребята
В перископы увидят волну…
На пирсе тихо в час ночной.
Тебе известно лишь одной,
Когда усталая подлодка
Из глубины идёт домой.
Хорошо из далёкого моря
Возвращаться к родным берегам —
Даже к нашим неласковым зорям,
К нашим вечным полярным снегам…
На пирсе тихо в час ночной.
Тебе известно лишь одной,
Когда усталая подлодка
Из глубины идёт домой.
Не прошу за разлуку прощенья,
Хоть пришлось мне от дома вдали
Испытать глубиной погруженья
Глубину твоей чистой любви…
На пирсе тихо в час ночной.
Тебе известно лишь одной,
Когда усталая подлодка
Из глубины идёт домой.
Я-то, хитренький, подобное предвидел. И не только аккорды выучил, но и слова. Которые хорошо знали все остальные кабээмовцы. А вот Катерине пришлось подпевать лишь припев.