Сердце дракона. Путешествие (ЛП), стр. 6

Как только принц узнал старца, на лице у него промелькнула волна гневного изумления.

Это был Эверео, придворный прорицатель, известный всем как «приносящий несчастья», чьё единственное достоинство заключалось в трагических предсказаниях. Предыдущий король высоко ценил мрачные предсказания старца, в то время как принц всегда был ими раздражён и, по сути, убеждён, что Эверео не предсказывает будущее, а сам его создаёт. А поскольку слова старца всегда были полны тревоги, они вызывали лишь страх.

Было ясно, Его Высочество недоумевал, как этот человек с «плохим глазом» проник сюда. Принц пока не казнил Эверео, потому как боялся его проклятий даже после смерти, но не мог выносить присутствия старца рядом, поэтому приказал запретить ему появляться перед ним. Однако, очевидно, Эверео всё равно удалось пробраться.

Принц уже собирался приказать ему уйти, когда старик заговорил.

— Пророчество говорит ясно, — произнёс он громогласным голосом. — Есть могущественная Мать, самая могущественная из всех. Последняя в своём роде. К сожалению, она не принесёт нашему миру ничего хорошего. Из-за неё разразится кровавая война, подобной которой Королевство ещё не видело. Брат убьёт брата. Огонь сожжёт королевские теплицы. Дворец будет разрушен до основания. Единственный способ предотвратить это — чтобы девственная Мать вступила в законный брак с Принцем Королевской Крови и родила многочисленное потомство.

По залу пронёсся ропот. Все переглянулись, одновременно испуганно и с любопытством, а затем посмотрели на Его Высочество, словно ожидая от него какого-нибудь объявления.

Принц жестом махнул страже, с явным приказом убрать слепого, прежде чем тот успеет разразиться гневом, но лорд Драккен взглядом отдал им приказ, достаточно устрашающий, чтобы остановить их. Королевская стража не подчинялась ему и могла проигнорировать его требование, но никто не мог остаться равнодушным к воле человека, повелевающего драконами. Тот факт, что сквозь большие окна можно было видеть глаза Старшего Дракона, и то, что это существо могло сравнять дворец с землёй всего двумя выхлопами огня, заставляло всех опасаться поступать вопреки воле Аргона. Поэтому Королевская стража остановилась.

— Я хочу узнать больше об этом пророчестве, — сказал лорд Драккен, внезапно оказавшись в световых годах от саркастичного человека, вошедшего в тронный зал всего несколько минут назад. Теперь мужчина был совершенно серьёзен.

Эверео, казалось, обрадовался вниманию со стороны такой персоны.

— Я рад, что Его Милость верит мне, — сказал он, делая несколько шагов вперёд.

— Не мог бы ты рассказать, где находится эта Мать? — настаивал Аргон.

— Это невозможно знать наверняка, синьор. Однако Венаторы верно определили место. Это на Крайнем Севере. Я сам провёл поиски с помощью гадательного маятника из эзотерических камней и, без сомнения, обнаружил её там.

И тут заговорил принц. Он был явно в ярости, потому что Аргон взял ситуацию под контроль. На лбу у принца пульсировала вена, и казалось, он готов закричать, как ребёнок, у которого украли последнюю конфету. Но эта смелость не соответствовала высоте его гордости. Старший Дракон смотрел на него с выражением человека, которому нужен малейший повод, чтобы взорваться.

— Эверео-безумец верен себе, — сказал принц высоким голосом человека, изо всех сил пытающегося сохранить спокойствие. Мы не сомневаемся в существовании Матери, поскольку грифоны во время одной из периодических разведывательных вылазок венаторов учуяли её запах. К сожалению, их обоняние несравнимо с обонянием драконов. Они быстро сбились с пути, но Командир Коперник абсолютно уверен, что они не ошиблись, и остался охранять территорию, пока один из его посланников не вернулся, чтобы призвать на помощь драконов. Отсюда до того, чтобы считать пророчество об обречённости старого слепого человека с галлюцинациями достоверным, ещё очень далеко.

Лорд Драккен открыто проигнорировал замечание принца и вернулся к разговору с Эверео.

— Я думал, Матери вымерли, — мрачно произнёс он, нахмурившись.

— Похоже, нет, — ответил прорицатель. И затем повторил: — Осталась одна, самая могущественная из всех. Если её не схватить, чтобы дать жизнь потомкам королевской крови, наш мир будет уничтожен.

Принц повысил голос, не в силах больше сдерживать истерику.

— Я никогда не свяжусь со старухой!

Аргон посмотрел на него с растущим отвращением.

— Его Высочество любит молодых, — процедил он сквозь зубы. — Очень молодых. Слишком молодых.

Принц собирался ответить, но Эверео заговорил за него.

— Возможно, она не такая зрелая, как все Матери, с которыми Королевству приходилось иметь дело. Иначе в пророчестве не говорилось бы о потомстве из плоти на долгие времена. И если венаторы до сих пор не учуяли её существования, значит, она лишь недавно достигла половой зрелости. Только после месячных можно отчётливо почувствовать запах Матери.

Аргон рассмеялся, но в его голосе не было веселья. В нём звучала презрительная угроза.

— Какое удовлетворение для Его Высочества. Вы продолжите насиловать маленьких девочек и даже будет оправдание спасителя Королевства.

— Лорд Драккен, вы переходите границы дозволенного! — указал принц, теперь уже точно в ярости. — Если среди нас и есть извращенец, то это вы! Это вы устраиваете тошнотворные оргии, это вы разгуливаете голышом, это вы выставляете себя грубым простолюдином, который...

Аргон вскочил со своего места со скоростью дикого зверя. В идеальном соответствии с его стремительными кошачьими движениями, казавшимися невозможными для такого могучего тела, из внутреннего двора дворца раздался нечеловеческий вой. Рёв Старшего Дракона оглушил всех присутствующих и заставил принца замолчать, ибо даже если бы он заговорил, никто бы его не услышал. Аргон был в шаге от правителя, спрятавшегося за троном.

— Я грубый простолюдин, Ваше Высочество, — сказал он. — И горжусь тем, что принадлежу к простому народу, так что если вы думаете, что оскорбляете меня, то глубоко ошибаетесь. И в своём роде я извращенец, это правда. Оргии очень увлекательны и возбуждают, признаю. Но женщины, которые спят со мной, никогда не были связаны с заткнутым ртом или удерживались против их воли. Можете ли вы сказать то же самое?

Из-за витражей виднелось зарево. Магнус, должно быть, что-то поджёг. По залу разнеслись испуганные крики, и все бросились к выходу, опасаясь, что дракон решит нанести новый удар.

Тогда лорд Драккен, не дожидаясь и даже не желая ответа от того, кого он втайне называл мерзким трусом, вышел из тронного зала. На его плечах оставался шёлковый плащ с горностаем, который развевался при каждом шаге, но ничуть его не прикрывал.

Вернувшись в свои покои, лорд Драккен позвал ожидавших его женщин. Четыре пышнотелые дамы, до сих пор обнажённые и полные надежды, хором выразили протест.

Все они были необычайно красивы и, как он и сказал принцу, жаждали быть в этих покоях. Это были опытные женщины, ни одна из которых никогда не подвергалась принуждению со стороны Аргона — ни силой, ни обещаниями денег.

Они подошли к нему, когда он снимал плащ и готовился к купанию, и стали умолять дать им немного больше наслаждения.

— Сейчас это невозможно, — ответил Аргон, кто позволял себе самые безудержные излишества во время удовольствий, но прекрасно умел контролировать свои инстинкты, когда наступал долг.

Ему не нужно было больше ничего говорить, все женщины поняли, что момент не тот.

В дверь постучали. Сразу после того, как Аргон проворчал что-то похожее на грубое разрешение, в комнату вошёл мужчина.

Пожилой, видный, воинственный, он был одет в льняную тунику, стянутую на талии кожаным поясом, и брюки из прочной ткани, которые, должно быть, прошли через время наравне с жизнью того, кому они принадлежали. Он был фактотумом лорда Драккена, его помощником в полевых условиях и в некотором смысле личным камердинером. (Прим. пер.: Фактотум — мастер на все руки).