Сердце дракона. Путешествие (ЛП), стр. 4

Поскольку его физические аппетиты были так же известны, как и его воинская доблесть, о лорде Драккене распространилась поговорка: «Когда Дракон не воюет, он сражается с женщиной». Дракон, как называли лорда, не был нежен ни как воин, ни как любовник. Его партнёршами по постели зачастую становились опытные куртизанки, которых не пугали его повадки. Требовались крепкие нервы и закалённое тело, чтобы пережить ночь секса с лордом Драккеном. Некоторые клялись, что его дальний предок, в столь далёкие времена, что память и доказательства утратились, был драконом, и в лорде сохранилась та же пламенная энергия и ненасытная ярость этих чудовищных созданий. Кто-то другой был уверен, что какой бы тысячелетний путь ни привёл дракона к превращению в человека — в этого мужчину, — он наделил его многими вещами: физической силой, безрассудством, изобретательностью, животным обаянием и жестоким сарказмом. Но одного он лишился. Сердца. По крайней мере, в переносном смысле. В конце концов, у него должно было быть сердце, понимаемое как сокращающаяся мышца, но безусловно, лорд не имел в метафорическом смысле даже жилки чувствительности и эмоциональности.

Итак, молодая служанка, помня, что говорили о судьбе многих её предшественниц в подобной ситуации — тревожащих дракона, когда тот не хотел, чтобы его беспокоили, — замерла перед дверью, сжав руку в кулак и подняв его в нескольких дюймах от чёрной деревянной поверхности. Девушке было лет пятнадцать, и она носила форму низшего ранга (серого цвета из прочной ткани, чтобы не изнашивалась во время тяжёлой работы).

Что он с ней сделает? Ударит кинжалом в грудь? Отхлестает до крови? И почему принц не прислал служанку рангом повыше? Обычно она отвечала за опорожнение ночных горшков и разжигание огня в каминах, а не за доставку официальных объявлений в покои вельможи.

Девушке хотелось уйти, но дальнейшее ожидание вызвало бы гнев принца, который, в свою очередь, не был более милосерден в вопросах телесных наказаний. В порыве ярости принц не перерезал бы ей горло, нет. Он бы устроил над ней краткий суд, притворившись, что уважает закон, а затем перерезал бы ей горло, с согласия Королевской хартии.

Короче говоря, смерть за смерть, лучше быстрее покончить с этим делом. Поэтому она постучала.

Ответа не последовало, словно на той стороне никого не было. Она постучала решительнее, понимая, что с этой смелостью приближается к вратам иного мира. Накануне вечером лорд Драккен привёл к себе в спальню двух любимых куртизанок: по крайней мере, она слышала такое злобное перешёптывание в комнате слуг. Если он уже достаточно повеселился, будет ли он великодушен? Или он всё ещё веселится, и её вмешательство приведёт лорда в ярость?

Раскатистый голос подтвердил последнее предположение. На служанку обрушился шквал проклятий, словно голова тарана. Грубые, угрожающие и вульгарные слова призывали убраться с дороги, кто бы это ни был.

— Я бы с радостью, синьор, — осмелилась девушка. — Но Его Высочеству нужно ваше присутствие, и он сказал, что это срочно. Очень срочно.

— Передай Его Высочеству, чтобы он повесился на одной из стропил тронного зала, — сухо ответил лорд Драккен.

Девушка-служанка замолчала, понимая, что ни один из ответов не будет правильным. Она не могла сказать, что передаст послание принцу, не могла уйти и не могла настаивать. Даже если бы пришлось. Она повторила про себя, что лучше умереть сейчас, чем после суда, в ожидании которого будет томиться в темнице дворца, и снова заговорила.

— Э-эм… Синьор, мне кажется, дело очень важное. Принц был непреклонен. Он сказал, чтобы вы пришли немедленно.

— Я, вообще-то, уже собирался, а ты мне всё испортила! — раздался гневный ответ из комнаты.

— Простите, синьор, но я вынуждена настаивать, потому что...

Дверь внезапно открылась. Девушка резко сделала шаг назад покраснев.

В дверях появился совершенно голый мужчина. Рост лорда Драккена достигал двух метров, и всё в его теле было мощным и устрашающим. Мускулы, всё ещё дико торчащий член и, несмотря на кожаную повязку, закрывавшую левый глаз, взгляд. Этот единственный, удлинённой формы глаз с карей радужной оболочкой выражал бурные эмоции.

Однако через мгновение губы Драккена растянулись в язвительной улыбке.

— Похоже, Его Высочество оказал мне величайшее почтение, — сказал он, произнося слова «Его Высочество» с присущим ему сарказмом, ибо принц был столь же самодовольным, сколь и невысоким, и всем было известно, как маленький рост его раздражал. — Он послал за мной нижнюю ступень в лестнице. Но перестань дрожать, я не собираюсь тебя убивать и не представляю, что с тобой делать в постели.

Однако служанка продолжала выглядеть как соломинка на ветру. Лорд Драккен рассмеялся так, как смеялись бы драконы, если бы умели смеяться. Его голос, и без того глубокий и хриплый, становился похожим на рычание, когда он смеялся — и он никогда не смеялся с кем-то, всегда над кем-то. На мгновение девушке показалось, что сейчас из его ноздрей вырвется струя огня. Из комнаты донёсся хор хихикающих голосов. Судя по всему, женщин было больше двух. Служанка, мимоходом посмотрев на происходящее в спальне, разглядела по меньшей мере четыре тела на большой кровати под деревянным балдахином, который в целом напоминал дракона, с огромным чешуйчатым черепом на изголовье.

— Его В-Высочество с-сказал, что... что это с-срочно, — заикаясь, пролепетала она, не глядя ему в лицо. По правде говоря, она вообще никуда не смотрела.

Покровитель драконов на мгновение замер. Обнажённая и надменная статуя, не желавшая укрощать своё тело ниже пояса. Никто не мог назвать его красивым: повязка на глазу скрывала неизве стно какой ужас, многочисленные шрамы на теле, свидетельствовавшие о жестоких сражениях, слишком высокий, мышцы настолько рельефные, что их можно было пересчитать, и бритая голова, в острых контурах которой тоже было что-то угрожающее. Мужчина не был красавцем, нет, но им, несомненно, восхищались и его боялись.

Особенно его боялись в этот момент.

— Они сказали, что дело срочное, — повторила девушка.

— Если Его Высочество приказывает, кто я такой, чтобы ослушаться? Он ведь главный, верно? Значит, мне остаётся только подчиниться его королевской воле, — приговорил Аргон язвительным тоном, не предполагавшим подчинения приказу, и уж тем более тоном человека, который вовсе не считал этот приказ королевским. — Ну что, пойдём? — заключил он, обращаясь к служанке.

У молодой служанки округлились глаза.

— Вам не нужно одеться, синьор?

Раздался очередной громовой раскатистый смех Аргона.

— Если Его Высочество так спешит, я, конечно же, не буду тратить время на одевание, — заявил он и закрыл за собой дверь апартаментов.

В его походке не было ничего почтительного; он не походил на трусливого подданного, кто спешит исполнить приказ своего короля. Лорд выглядел как озорной и высокомерный сукин сын, со злобой отвечающий на приказ. Он выставлял напоказ свою внушительную наготу, как выражение превосходства, как тот, кто чувствует себя настолько сильным, что ничего не боится и знает, что пространство принадлежит ему, и другие могут опустить взгляд, но не он.

Лорд Драккен шёл к тронному залу с самым дерзким видом на свете. Во время долгого пути — поскольку крыло, где он жил, находилось далеко от центральной части дворца, где располагались покои принца — он прошёл мимо десятков людей, но никто, как бы ни был заинтригован, не обратил внимания на то, что он голый. За лордом прочно устоялась репутация безумца, способного на импульсивные жестокие поступки, и никто не хотел провоцировать его безумие. Так он пересёк всё пространство из мрамора, лепнины, комнат, выходящих на боковые стены, и стеклянных окон с радужными отблесками, и никто не остановил его, но даже не заметил, разве что мельком, и только после того, как он удалился.

Как только появилась дверь в королевский зал, более массивная, чем дверь в его покои, — из двух половин, полностью покрытых золотом и рубинами, — лорд Драккен не стал дожидаться привратника. Более того, привратник был слишком ошеломлён, чтобы что-либо предпринять. Не обращая на него внимания, Аргон с презрительной уверенностью распахнул дверь.