Сердце дракона. Путешествие (ЛП), стр. 25

На языке Геи вертелось множество вариантов ответа. Она могла сказать, что никаких сомнений нет, и страхи Марлы напрасны, что Аргон ей совершенно не нравится; он пугает её своей повязкой на глазу, мышцами, словно у человеческой реинкарнации дракона, и резкими, а порой и жестокими манерами, что она не настолько глупа, чтобы отдаваться такому мужчине, и что в голове крутятся другие мысли, но единственное, что она смогла произнести, было:

— Откуда ты знаешь?

Марла вздохнула.

— Потому что я была недостаточно умна и поддалась влечению.

Большие глаза Геи стали ещё больше.

— Ты с Аргоном… вы были вместе? — спросила она, ошеломлённая этой предысторией.

Марла задумалась, словно взвешивая: промолчать или нет. Потом, возможно, сочла цену молчания слишком высокой и заговорила. Её голос немного дрожал, и Гея подумала, что Марла уже не та уверенная в себе женщина, с которой доводилось иметь дело до сих пор.

— Мы тогда только-только поселились в горах. Я была моложе и наивнее, чем сейчас, и была благодарна Аргону за наше спасение. Однажды ночью он остановился здесь, было поздно, и… это случилось. Не он пришёл ко мне в пещеру, а я к нему. Он меня поразил, и тогда я узнала значение слова «грех». Это повторялось каждый раз, когда Аргон приходил пополнить наши запасы, прежде чем урожай дал нам еды. Он был… он был животным, Гея. Для ясности хочу пояснить, — Аргон не сделал мне ничего, чего я не хотела, но… после тех объятий я так и не почувствовала себя собой. Не из-за их грубости и непристойности, хотя они были грубыми и непристойными, а потому что… всё происходило без малейшего намёка на чувства. По крайней мере, с его стороны. Я, как уже говорила тебе, была ему благодарна и видела в нём такую силу и могущество, что… я бросилась с головой, во всех смыслах. Но секс без любви превращает нас в зверей, детка. Сердце играет решающую роль. Никогда никому не давай права обладать тобой, если ты не любима. Аргон... он не умеет любить. Его жизнь — война во всех смыслах. Не думаю, что он изменился, а если и изменился, то только в том смысле, что стал хуже. Так что будь очень осторожна. Я знаю, тебе предстоит долгий путь, и это неизбежно сблизит вас, но не позволяй ему тебя испачкать. Взять и бросить. Поверь мне, не позволяй ему прикасаться к тебе. Потому что он может тебе нравиться в данный момент, он знает, как разжечь в женщине желание, но после... после ты перестанешь нравиться себе. Вот почему мой отец его ненавидит. Он понял, что между нами что-то произошло. Если бы Аргон взял на себя какие-то обязательства, отец отнёсся бы к этому иначе. Но Аргон никогда не даёт обязательств. Он... он не занимается любовью. Он просто трахается, а потом уходит и забывает о твоём существовании.

«Может быть, и правда, — подумала Гея, — Железные горы превращают людей в соляные или каменные статуи». Именно так она ощущала себя сейчас. Неподвижной и застывшей.

— Прости, что всё это вывалила на тебя, — продолжила Марла. — Мне пришлось это сделать, чтобы ты избежала ошибок.

— Как ты можешь думать, что я… что меня может тянуть к мужчине, который меня похитил?

— Человеческий разум — странная загадка, Гея. Ты можешь привязаться к нему сильнее, чем себе представляешь, и принять свою потребность в его присутствии для выживания за что-то другое.

— Ничего подобного не произойдёт. Даже если ты не веришь, что это возможно, я не наивная.

— Хорошо. Извини, если высказалась резко. Вот хлопковое полотенце и мыло. Вода очень холодная. Тебе подойдёт?

— Всё в порядке. Я всегда мылась холодной водой, — заверила Гея, хотя сомневалась, что вода когда-либо была настолько холодной.

— Никто тебя не потревожит. Не торопись. Когда закончишь, следуй за птицами — они знают дорогу.

Мысль о том, чтобы остаться одной в недрах земли, в компании лишь стаи зябликов, пугала Гею до смерти. Но если признается, то будет похожа на подростка или, ещё хуже, на ребёнка, кто с горячностью утверждал обратное.

Поэтому Гея сделала вид, что всё идеально, и смотрела Марле вслед, словно её сердце не разрывалось при мысли о предстоящем одиночестве.

На мгновение ей захотелось последовать за Марлой.

Но Гее нужно было вымыться и подумать.

Она протянула руку к нежному водопаду, почувствовала воду на коже и поняла, что та действительно очень холодная.

Девушка разделась: сначала сапоги, потом брюки, туника. Под лёгкой майкой на ней был мягкий белый бюстгальтер и такие же трусики. Гея отложила всё в сторону, подальше от воды. Затем встала под холодные брызги.

Волосы, хоть и короткие, намокнув, рисовали лёгкие запятые на лбу и щеках. Гея запрокинула голову и напилась этой холодной чистой воды.

Ею попытались овладеть мысли, но вода их заморозила. Лишь обрывки самых навязчивых кристаллизовались в её сознании, среди которых преобладали мысли о Принце, собирающемся на ней жениться, и о том, как Аргон занимался с ней жестоким развратным сексом.

Оба образа вызывали у неё тошноту.

Вода, вода, холодная вода, пожалуйста, очисть меня от всего.

Вдруг освещавшие потолок зяблики начали странно летать. Они сталкивались друг с другом и со стенами, перестав следовать тихой эллиптической траектории, которую описывали до этого момента. И через несколько секунд хаотичного движения взад-вперёд они устремились к входу в пещеру и улетели, словно крысы с тонущего корабля.

Гея осталась во тьме.

Тьме такой плотной, какой никогда в жизни не видела.

Тьме, пахнущей гробницей и центром Земли.

Тьме — густой и острой, словно клинок у горла.

Гея хотела отреагировать смелее, но не смогла. Даже не пыталась. Она вынырнула из-под небольшого водопада, раскинув руки. Было холодно, очень холодно, слишком холодно. Она споткнулась о край бассейна, упав на худые колени. Тупая боль пронзила мозг, пульсируя, словно сердце. Девушка закричала, хотя была уверена, что голос отскочит от камня и затихнет. Почему-то она крикнула: «Аргон!», не понимая, почему зовёт его и почему из всех имён, которые могла произнести в этот момент, именно это пришло ей на ум.

Как котёнок, она поползла в темноте; колени наверняка кровоточили, хотя она их и не видела. А потом страх и боль прекратились — не потому, что Гея проявила героизм, не потому, что вернулся свет, не потому, что кто-то пришёл её спасти. А потому что она быстро потеряла сознание.

Глава 5

МАЛЕНЬКАЯ, МАЛЕНЬКАЯ ТРЕЩИНА

Охота оказалась безрезультатной. Растительности поблизости было мало, и посреди этой пустыни Аргон не заметил ни единого съедобного зверька. Если Асвада не поест как можно скорее, она на самом деле войдёт в пещеры и сожрёт первого попавшегося. В плане еды у этой неукротимой кобылы было лишь два ограничения: её соплеменницы и он сам. Любой другой мог стать её добычей.

Возникла необходимость заручиться помощью Магнуса. Дракон, благодаря привилегированному положению, которое давал полёт, охотился всегда успешно.

Ментальная связь Аргона со Старшим драконом не поддавалась объяснению разумом. Это было глубокое родство, позволявшее обоим испытывать чувства и желания другого и поддерживать друг друга больше чем двум братьям-людям.

Итак, Аргону оставалось лишь подумать, что ему нужно, и вскоре силуэт Магнуса возник на фоне неба, которое всё ближе подходило к закату. Челюстями дракон удерживал тушу какого-то неизвестного животного, которую опустил перед Асвадой с глухим стуком костей и плоти; этот звук заставил бы содрогнуться любого, менее бесчувственного, чем Аргон. Затем, сделав короткий круг, дракон отправился на поиски убежища на ночь, возможно, высоко в горах, вдали от человеческих поселений.

Аргон решил привязать кобылу перед входом в пещеру, рядом с обильной едой, от которой, он был уверен, вскоре ничего не останется.

Затем мужчина вернулся в гору.

На лице подростка-стража читалось беспокойство. Он наблюдал, как зяблики роятся в глубине горы, оставляя пещеры в темноте. Пареньку пришлось зажечь факел, чтобы пробраться сквозь сложную сеть туннелей.