Бесплатный тур в один конец, стр. 2
– Рассказывайте, что произошло!
– Мы, то есть, я должна была… да ничего я не должна! Глеб попросил, он не успевал! Я согласилась, вот и все, а теперь… вы меня подозреваете, да? Но это не я ее толкнула, я даже подойти к ней не успела!
– Стоп! Что вы должны-не должны Яворскому? – путанно спросил Лев.
– Ааа… Забрать у Алексы сверток. То есть, что-то такое, завернутое в пакет… и скотчем сверху.
– Это что-то, это – что конкретно? Запрещенные вещества, оружие, деньги? – приказал уточнить Половцев. Что за муть? Как можно подписываться незнамо на что? Тем более, если близко к теме Яворский… с его биографией!
– Не знаю! – с досадой воскликнула Инга Валерьевна Исаева, красавица и вообще какая-то чертовка, в присутствии которой он, Лев Половцев ведет себя так… неадекватно.
– Не было у Латыниной в руках никаких свертков и пакетов. Шуба через руку перекинута и только. А больше ничего не было, когда она в переход бежала! – выдал он с досадой и подумал: «Ох, врешь, Инга Валерьевна, выкручиваешься! Не знаешь… все тебе известно, не дура ж ты!» Следующая мысль мелькнула догадкой – сверток мог быть и под шубкой, прятала Алекса его там! От кого, спрашивается?
– Шуба?! Почему она… зачем сняла в мороз?! С ума сошла! А потом надела… Чушь какая-то! – ошалело глядя на него, произнесла Исаева.
– То есть, в метро она была уже в шубе, я правильно понял? Ничего не перепутали?
– Перепутаешь тут! Вы же ее видели, шубу! Эксклюзив!
– Так что со свертком? – гнул свое Половцев.
– Со свертком… а что? Так и я не увидела его у нее, в этом-то и дело! Я – к ней в толпу, а она вдруг руки вскинула и – под поезд. А народу-то тьма, начало шестого, с завода авиационного толпа, все в метро! Вы же видели!
– Это Александра назначила вам встречу в метро? Вот именно в этом районе, у завода? – спросил он.
– Не мне, Глебу. Он не смог, у него… да кто ж знает, что там у него?! Может, то, а, может – это… деловой ужин, например, или совещание. Кто ж его знает, Глеба! – с отчаянием воскликнула Инга Исаева и замолчала.
– Как связаться с Яворским, скиньте мне номер телефона, по которому вы с ним только что общались! – приказал он.
– Куда? – насмешливо, как ему показалось, спросила красотка и покрутила перед его носом своим мобильным.
Половцев молча перегнулся через нее, открыл бардачок и извлек из него пачку визиток, перетянутых канцелярской резинкой. Вынул одну картонку и бросил ей на колени.
– На второй номер, первый – стационарный.
Инга Валерьевна Исаева, шевеля губами, сосредоточенно выполняла его «приказ», а Лев смотрел на ее профиль и думал совсем не о погибшей Алексе Латыниной. Он думал, почему совсем молодая женщина (двухтысячного года рождения, как было указано в паспорте) так неловко обращается с мобильником? Как… старушка. Бабушка Льва вот так же тычет указательным пальцем в экран айфона, который он, внук, подарил ей на день рождения в прошлом году. И шепчет себе под нос что-то, повторяет текст или цифры, которые вводит, что ли? Ну, бабуля, понятно, человек пожилой, соображающий не так быстро. Хотя, о ком это он? О докторе физико-математических наук Карелии Львовне Половцевой? Совсем умом тронулся… соображает бабуля уж точно быстрее и точнее его, внука. Но с гаджетом у нее дружба не срослась!
– Все, готово, – повернулась к нему Инга Валерьевна Исаева, подозреваемая или просто свидетель. Там Алекса на рельсах, а он тут расселся… с красавицей! И вообще у него выходной, и он опаздывает к бабуле на юбилей!
– Пойдемте к месту происшествия, – Лев кивнул на вход в метро.
– Не могу. Мне приказано стоять здесь! – твердо отказалась Исаева.
– Яворским приказано? – не удержался от усмешки Лев.
– Глебу нельзя перечить. Накажет, – с уважением произнесла та.
– Выпорет что ли? – расхохотался Половцев, представив тут же милую картинку – довольно крупный Яворский (плечи борца, а рост баскетболиста) изо всей мочи лупит ремнем по голой розовой попке миниатюрной девицы Исаевой.
– Нет, вы что, майор! Глеб пальцем никогда никого в жизни… да вы с чего взяли-то такое? Глупость несусветная!
– Ну, да… пальцем, может, не трогал, согласен. У него другие методы, – усмехнулся уже недобро Половцев, имея в виду, конечно же, предполагаемое «личное» кладбище врагов Яворского. Первое убийство тот совершил в двухтысячном году, будучи пятнадцатилетним подростком. И уже тогда сумел вывернуться в чистую, как рассказывал Половцеву его начальник полковник Крушинин.
– А что вы имеете в виду? Как-то странно вы о Глебе… высказались! О-ши-боч-но! – выговорила девушка по слогам. – Он максимально добрый человек. Его самое-самое наказание – молчанием. Придет домой и будет молчать весь вечер! А это… невыносимо! – чуть не со слезами добавила она.
Половцев лишь хмыкнул, явно с досады на дуру. То, что девица Исаева красива, но глупа, он уже понял. «Жаль, не мой вариант. Или не жаль? Нафиг она мне… после того, как ее Яворский оприходовал!» – подумал он, вылезая вслед за ней из машины.
Инга Валерьевна уже стояла на том самом месте, где звонила Яворскому. И озиралась по сторонам, наверняка взглядом пытаясь найти в толпе своего будущего мужа Глебушку.
С парковками у метро было туго. Точнее – никак. Это он, майор СК, может оставить машину практически у входа, а какой-то Яворский пусть топает от парковки на следующем квартале ножками! Так с долей злорадства подумал Половцев и обернулся на визг тормозов. Не самый дорогой «мерс» встал прямо за джипом Половцева и тут же нахально замигал аварийкой. Яворский вылез с водительского места, перешагнул через ограждение, прошел мимо Половцева, кивнув ему, как старому знакомому, и заспешил дальше, к девице. Или будущей жене? Неужели все-таки?
Лев стоял и наблюдал, как тот обнял красотку за плечи и подтолкнул к подземному переходу. Та что-то возбужденно лепетала, задирая голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Но мужик смотрел только вперед.
Ни Яворский, ни его спутница, спеша вниз, на майора даже не обернулись.
Карелии Львовне было тревожно, она суетилась у накрытого стола, поправляя идеально разложенные приборы и ровные треугольники накрахмаленных собственноручно льняных салфеток. В который раз проверяя чистоту и блеск граней хрустальных фужеров под шампанское, стопочек под водку, стаканов под ситро, она не переставала думать о сыне, о его внезапно, словно из ниоткуда появившейся болезни, вполне определенно диагностировать которую смогли лишь в Израиле. Редкое орфанное заболевание ATTR-КМП, тяжелая сердечная недостаточность. Спорадическая форма, то есть, возникающая редко, от случая к случаю. Именно из-за сложности диагностики болезнь прогрессирует быстро, безжалостно сокращая остаток жизни до двух-трех лет. Симптомы возникают, как правило, после шестидесяти. Все так. Редко, незаметно… и смерть?!
Сергей ничем серьезным не болел в свои «слегка за шестьдесят», как он выражался. «Отстаньте, женщины! Я бессовестно здоров! Не дождетесь!» – с шутливой угрозой говорил он ей, его матери, и дочери Ольге, когда они вдвоем набрасывались на него с упреками за лишнюю рюмку спиртного или кусок жирного окорока. И вдруг! «Это судьба так над сыном… надругалась», – решила Карелия Львовна, пытаясь вспомнить, кто в их роду так нагрешил, что Сережа расплачивается так тяжко. В неотвратимость кармы она верила свято.
Свои болячки вмиг то ли спрятались глубоко, то ли она о них перестала думать, машинально потребляя по утрам горсть пилюль, выписанных внучкой-медиком.
Сегодня Карелии Львовне исполнилось восемьдесят, она пребывала в уме здравом, завидном для многих молодых, до сих пор занималась репетиторством онлайн, сносно овладев ноутбуком, но пугаясь собственного мобильного. Почему-то казалось, что айфон – шпионский гаджет, который подсматривает, подслушивает и даже читает ее мысли. А как иначе объяснить то, что реклама приходит, направленная на ее интересы, а мошенники пытаются говорить с ней от имени ректора университета, где она проработала полсотни лет? И к тому же, небольшой экран не позволял прочесть текст целиком, потому что приходилось ставить крупный шрифт. Эти неудобства добавляли нелюбви к гаджету. Немного стыдясь такого своего отношения к телефону, Карелия Львовна старалась интересующие ее вопросы задавать в ноутбуке в поисковой строке Яндекса, так было привычнее. Таким образом она нашла информацию о болезни сына. «Мам, лучше б тебе не знать! Жила б спокойно! Сам разберусь!» – с досадой осадил ее попытки поговорить на эту тему Сергей. Ольга бессовестно поддержала отца, и теперь Карелии Львовне приходилось в одиночестве осмысливать выуженные из интернета сведения. Она прочла кучу статей на трех языках, какими владела, и чем глубже вникала в тему, тем становилось страшнее. Привычка систематизировать данные в конце концов и привела ее к неутешительному прогнозу – сын может уйти из жизни при любом очередном приступе. Слишком поздно диагностировали у него это редкое заболевание.