"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 86
– Дилан Гаррет.
Дороти кивнула. Камила сразу поняла, насколько важной может оказаться эта информация. Интересно, подумала она, знает ли шериф Холт о связи между Софией и Диланом?
– На той же неделе София зашла ко мне в кабинет, – продолжала Дороти. – Школа просто бурлила. Все только и говорили о том видео. Дженис Хобсон перестала ходить на уроки, Дилан тоже.
– Как раз об этом я беседовала сегодня с директором Лендерманом, – сказала Камила. – Просто неслыханно, что школа не применила к Гаррету никаких мер.
Дороти даже не пыталась скрыть возмущения.
– Что тут сказать? Мужчины…
Камила молчала.
– Наверное, я скажу лишнее… но мне все равно. Лендермана волнует только репутация школы. Фрэнк Гаррет – авторитетный и влиятельный в городе адвокат, а шериф Холт… его всерьез собирались переизбирать. Как видите, никому из них не нужен был скандал.
– Однако именно его они и получили, – заметила Камила.
– Именно. – На лице Дороти промелькнула торжествующая улыбка и тут же растаяла. – А теперь Дилан мертв… и София, возможно, тоже.
– Так значит, вы помогли Софии.
– Разумеется, помогла. Когда она пришла ко мне в кабинет и изложила свой план, я ее поддержала. Я виню себя только в одном: возможно, именно из-за этого все так закончилось. Не спрашивайте почему, у меня просто такое чувство.
Дороти больше не могла сдерживаться. Эта заноза сидела в ней месяцами.
– Я первая, кто узнал?
Дороти вытирала слезы, катившиеся у нее из глаз.
– Почти, – ответила она между всхлипами. – Когда София пропала, я рассказала шерифу о записке в шкафчике. Я думала, может, Дилан ей угрожал или что-то в этом роде.
– И что шериф?
– Не знаю. Думаю, он принял это к сведению. Потом в реке нашли платье, и все стали говорить о самоубийстве.
Камила заметила, что последние несколько минут Дороти говорит как-то неуверенно. Теперь она и вовсе замолчала и смотрела в сторону. Она по-прежнему не могла сдержать слез.
– Есть еще кое-что, – еле слышно произнесла она. – Об этом я никому не говорила.
Женщины переглянулись.
– После того как исчезла София, я ходила к Гарретам домой, – сказала Дороти. – Вся эта история с запиской не давала мне покоя. Не то чтобы я думала, будто Дилан имеет какое-то отношение к исчезновению…
Ее глаза говорили обратное.
– Дилана не было дома, – продолжала она. – Его младший брат сказал мне, что он может быть на озере, и я поехала туда.
– Когда именно это произошло?
– Двадцать первого июля. За десять дней до того, как Дилана убили на том самом месте.
Камила кивнула.
– Вам удалось с ним поговорить?
Дороти покачала головой:
– Нет. С ним был какой-то мужчина. Я видела их со спины – они сидели на берегу, лицом к озеру. Если честно, я почувствовала облегчение, что не надо со всем этим разбираться. Я ушла и пустила ситуацию на самотек. Но с тех пор как стало известно о смерти Гаррета, я не могу перестать думать: а вдруг тот мужчина… – Дороти прикрыла рот рукой.
– И есть убийца.
– Опережая ваш вопрос: я не смогу его опознать, даже если он будет стоять передо мной. Я видела его издалека и со спины – это мог быть кто угодно.
– В том числе отец Дилана?
Дороти улыбнулась.
– Нет, точно не Фрэнк Гаррет, – сказала она. – Фрэнк Гаррет совершенно лысый, а у того мужчины была стрижка каре.
Сердце Камилы пропустило удар: она знала, кто это. Стрижка каре… совпадение?
Какое-то время они сидели молча, пока Дороти приходила в себя. Наконец она посмотрела на часы.
– Простите, миссис Джонс, мне надо идти.
– Я провожу вас к машине.
Они шли молча. Камила прокручивала историю в голове, пытаясь понять, не упустила ли она чего-нибудь.
– А что было в записке? – вдруг спросила она.
– София мне не сказала. Она обещала потом вернуться к этой теме, но не успела.
Дороти попрощалась и ушла.
Камила осталась в парке и еще какое-то время бесцельно бродила по дорожкам.
Она не сомневалась: в тот день рядом с Диланом сидел Тим.
Почему же он скрыл от нее, что встречался с ним за десять дней до убийства?
27
Конечно, Харлан Хобсон не смотрел видео с Диланом и своей дочерью. Тем не менее больше всего ему хотелось схватить Гаррета за шею и сломать ее, как сухую ветку.
– Я возвращаюсь, – сказал он Киту той ночью.
Они стояли на заднем дворе заправки. Кроме пахнущей маслом земли, пожелтевших клочков травы и ржавых бочек тут особо ничего не было. С изогнутого дерева свисала тусклая лампочка, в свете которой силуэты отца и сына были едва различимы.
– Куда возвращаешься? – не понял Кит.
– В тур.
Кит потерял дар речи. Отец сваливается как снег на голову, среди ночи, заявляет, что им надо поговорить наедине – и это все, что он может сказать? Что он возвращается в тур со своей никчемной группой?
– Это шутка, да?
– Нет.
Кит мотнул головой. Развернулся, собираясь уйти.
– Кит, пожалуйста, подожди.
Кит обернулся. Во взгляде Харлана была мольба и что-то еще. Кит не мог понять, что именно.
– Я хочу тебя попросить: пока меня не будет, не делай глупостей.
– Просто поверить не могу, пап. Я думал, ты пришел обсудить, как мы разделаемся с этим сукиным сыном. Теперь оказывается, у него телефон украли и он вообще не виноват в том, что видео слили. Его даже из школы не выгнали. Он просто смеется над нами! Ты, если хочешь, поезжай в свой тур слушать, как неудачники бренчат баллады из трех аккордов, но лично я собираюсь наказать этого клоуна.
Харлан улыбнулся. Шагнул к сыну и положил руку ему на плечо.
– Давай-ка присядем.
Кит поколебался, но все же пошел за отцом к кирпичной стене. Оттуда было видно часть дороги. По ней медленно тащился грузовик. Кит следил за огромной машиной, пока не убедился, что она не свернет на заправку.
– Последнее, что сейчас нужно Дженис, – еще один скандал, – спокойно сказал Харлан, – не говоря уже о том, чтобы ее озверевший отец или брат застрелили этого придурка.
– Серьезно? Ты считаешь, что Дженис будет испытывать за нас гордость, если ты уедешь в тур, а я продолжу здесь бензин продавать, как будто ничего не произошло?
– К сожалению, ни ты, ни я не знаем, что именно она испытывает.
Кит поднял глаза и посмотрел в темное небо.
Харлан был прав. Ни одному из них так и не удалось поговорить с Дженис по душам. Она замкнулась и сказала только одно: что хочет уехать из Хоукмуна и пожить у тети Патрисии. Ни ее отец, ни брат не знали, как действовать в такой ситуации.
– Послушай, Кит, я горжусь тем, что ты хочешь отплатить этому ублюдку. Я на твоем месте хотел бы того же. Но мы нужны Дженис. Возможно, не сейчас, но через какое-то время она захочет вернуться. И мы должны быть рядом.
– А Гаррет будет просто жить припеваючи? Не слишком справедливо. – Кит серьезно посмотрел на Харлана. – Он ведь не первый раз так делает. Я тут поспрашивал. Этот урод любит водить школьниц к себе в машину.
Харлан сглотнул.
– Я сам с огромным удовольствием прямо сейчас пошел бы и избил его до смерти, и я это не образно говорю. А потом спокойно сдался бы полиции. Если бы он сделал с Дженис что-то… – Харлан подбирал слово. Отбросил несколько вариантов и наконец нашел подходящий: – необратимое, меня бы ничто не остановило. Ничто.
– Что-то мне с трудом в это верится.
– А почему, ты думаешь, я уезжаю? Да потому что это самый надежный способ не натворить дел. Если я буду далеко, со своими клятыми музыкантами, то, возможно, постепенно сам поверю в то, что сейчас говорю тебе.
Кит покачал головой.
– Пап, мы не можем просто бездействовать.
– Я все объясню Дженис. Я уезжаю, чтобы дать ей пространство. Если я ей понадоблюсь, то сяду на первый же самолет или проведу всю ночь за рулем и буду рядом. Я действительно хочу дать ей пространство. И потом, согласись, тетя Патрисия гораздо лучше, чем мы с тобой, понимает, как вести себя в такой ситуации. Я чувствую себя ужасным отцом, когда так говорю, но это правда. Дженис обсуждала с тетей такие вещи, о которых я даже заикнуться не смел. И с тобой тоже.