"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 83

По крайней мере, они быстро ушли. Какое-то время Дженис еще слышала их, застыв на месте. Не двигаясь. Единственное, о чем она могла думать, это о фразе Остина, которую не решалась повторить даже мысленно.

Дилан уверял, что видео только для него. Он поклялся своим младшим братом, которого любил больше всего на свете, что никогда и никому его не покажет.

Правда, Дилан еще говорил, что она ему очень нравится, а сам со следующего дня стал ее игнорировать.

Последние недели со скоростью света пронеслись у Дженис в голове. Теперь все сходилось.

После встречи в джипе Дилан стал совсем другим. Держался отстраненно и как-то даже сказал, что все это было минутным увлечением и не более. У него есть девушка, и пусть Дженис к нему больше не пристает. О видео они не упоминали, и сначала Дженис боялась, вдруг его увидит кто-то еще. Но Дилан сдержал слово. Возможно, его слова о младшем брате были единственной правдой, которую она услышала от него в тот день.

В конце концов Дженис поверила, что все обойдется и видео больше никто никогда не увидит. Но тут влезли ее глупые бывшие друзья и рассказали все Киту. Идиоты! Дженис испугалась, как бы Дилан не решил отомстить за побои: видео было бы идеальным способом.

Несколько дней она не могла спать. Ей снился джип Дилана. Она просыпалась с криками, и что хуже всего – эти кошмары почти не отличались от того, чем они с Диланом действительно занимались в тот день. Только во сне через окна внедорожника на нее смотрело множество лиц. Ее отец, брат, друзья, тетя Патрисия – даже ее мать, которую она видела только на фотографиях, тоже была там.

Прошло больше трех месяцев, и Дженис снова начала думать, что вопрос с видео закрыт.

До сегодняшнего дня.

До школы Дженис дошла по инерции. Она пыталась убедить себя, что та фраза и шуточки никак не связаны с видео, это просто странное совпадение. Но поверить не получалось. Чем ближе она подходила к школе, тем явственнее становились взгляды. Кто-то открыто на нее пялился, кто-то поглядывал украдкой; повсюду стояли ребята из других классов, ее одноклассники… И пути назад не было. Кроме одного: бежать отсюда и никогда больше не возвращаться.

Как только офицер Грюнфельд увидел приближающуюся к школе Дженис, он, как и было приказано, немедленно оповестил директора Лендермана. Не прошло и минуты, как директор вышел из здания в сопровождении Дороти Морган, административного директора, и Дины Уитмор, школьного психолога. Все трое торопливо прошли через школьный двор наперерез Дженис. У Лендермана, который обычно был воплощением элегантности, галстук съехал набок, а седые волосы растрепались. Утро у директора школы Хоукмуна выдалось не из легких. Лица обеих женщин это подтверждали.

Директор попросил Дженис пройти в его кабинет. Беспокоиться не о чем, они просто хотят с ней поговорить. Дженис не задавала вопросов. Теперь на них смотрели абсолютно все. Если у Дженис и оставались сомнения в том, что ее страхи оправдались, то теперь это было ясно как день.

Они прошли прямо в кабинет Лендермана. Раньше Дженис там не бывала, но он оказался таким же роскошным, как она и представляла. Повсюду дерево, старинные книги на полках, черно-белые фотографии. Миссис Морган осталась снаружи. Дина Уитмор, с которой Дженис за всю жизнь едва перемолвилась словом, проводила ее к зеленому бархатному креслу и сама села рядом. Лендерман занял свое место за столом.

– Дженис, – приветливо начал директор, – мы звонили тебе домой, хотели поговорить с твоим папой, но нам это не удалось.

– Он в туре.

Казалось, Лендерман не понимает, о чем речь.

– Он музыкант, – объяснила Дженис. – Думаю, сейчас он в Колорадо.

– С ним как-то можно связаться?

– Конечно, по мобильному.

Лендерман беспокойно заерзал в кресле.

Тут подала голос Дина:

– А кто остался с тобой, дорогая?

– Мой брат Кит. Сегодня он работал в ночную смену на заправке.

– Нам необходимо пообщаться с твоим папой, – сказал Лендерман, – и с братом.

– Что происходит?

Лендерман и Дина переглянулись.

– Вы должны мне рассказать, – спокойно произнесла Дженис.

Еще немного, и ее мир рухнет.

24

Воздух в кабинете директора Лендермана можно было резать ножом.

Фрэнк и Дилан Гарреты сидели в креслах у стола. Фрэнк был одет в дорогой серый костюм и пах так, словно вылил на себя целый флакон духов. Откинувшись в кресле и скрестив ноги, адвокат самодовольно улыбался. Дилан, сидящий рядом, иногда перенимал высокомерный вид отца, но в основном выглядел попросту равнодушным.

Адам Лендерман, скрючившийся за столом, как загнанный зверь, выглядел довольно жалко. Прядь седых волос упала ему на лоб, и он нервными движениями пытался вернуть ее на место.

Дина Уитмор, школьный психолог, сидела на стуле и жалела, что не может стать невидимкой.

– Может, мне зайти попозже? – спросила она, когда стало ясно, в каком тоне будет проходить разговор.

Лендерман умоляюще посмотрел на нее и попросил остаться. Дина покорно села, внутренне негодуя. Почему она должна терпеть высокомерие этого Гаррета?

– Фрэнк, – начал Лендерман, – надеюсь, ты понимаешь, в какой сложной мы оказались ситуации.

Дина вздохнула. То, что Лендерман обращался к Гаррету по имени, лишило ее последней надежды. Мужчины вместе учились в школе, но, насколько она знала, друзьями не были. Зачем этот примирительный тон? Жалкое зрелище.

– Я считаю, что ситуация предельно ясная, – вызывающе ответил Фрэнк.

– Пойми и меня. От нас ждут, что мы примем меры, а не закроем на все глаза.

– И мой сын будет расплачиваться за то, чего от вас ждут? – Фрэнк поочередно смотрел на Лендермана и Уитмор. – Просто смешно! Дилан не сделал ничего плохого.

– Господа, как школьный психолог я считаю, что нам не стоит беседовать в присутствии Дилана. Он может подождать снаружи и войти, если мы решим его пригласить.

– Мой сын останется здесь, – резко сказал Фрэнк. – Говорите, что хотели, миссис Уитмор.

Казалось, Дина ведет внутреннюю борьбу.

– Мистер Гаррет, – наконец произнесла она. – На вашем сыне лежит ответственность за случившееся. Это он снял видео и…

– Они, – перебил ее Фрэнк. – Они оба сняли видео. Дилан и та девушка. Молодые люди решили хорошо провести время и снять себя на видео по обоюдному согласию. Как мы уже говорили, у Дилана украли телефон, это указано и в соответствующем заявлении в полицию. Моя контора направит вам копию, но, я надеюсь, вы поверите мне и на слово.

– Не в этом дело. – В голосе Лендермана не было даже намека на уверенность.

– Ну конечно, в этом. – Фрэнк выпрямился в кресле и наставил палец на Лендермана. – Никакого преступления здесь нет. Мой сын неделями хранил это видео у себя в телефоне и никому не отправлял – чем не подтверждение его намерений? Кража телефона – вот печальное обстоятельство, из-за которого все и произошло. Мой сын ни в чем не виноват.

– Может быть, мы придем к какому-то соглашению? – предложил Лендерман. – Дилан ведь мог сообщить нам о краже.

Фрэнк Гаррет расхохотался. Дина закатила глаза.

– Послушай, Лендерман, я не потерплю, чтобы моего сына обвиняли в том, чего он не делал. Дилан не понесет никакого наказания. Это понятно?

– Наши юристы…

– Школьные юристы могут пообщаться со мной в любое время, и уверяю вас, они вернутся, поджав хвосты, и скажут то же самое, что говорю сейчас я. Я просто экономлю вам их гонорары.

Фрэнк посерьезнел.

– Это единственное соглашение, к которому мы придем. Никакого наказания.

Дилан, казалось, уже не слушал. Он завороженно смотрел в окно на кроны деревьев.

Фрэнк, напротив, был предельно сосредоточен, готовясь нанести решающий удар.

– И еще кое-что, – добавил адвокат. – Я хочу, чтобы школа разослала объяснительные письма всем родителям с указанием, что мой сын – такая же жертва ситуации, как и та девушка.