"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 251
– Выходит, вы знали наверняка, что Оуэн участвовал в афере?
– Да, – признается Грейди.
– Значит, вы получили доказательства благодаря моему мужу?! – Мой голос срывается на крик. Оуэн сделал все, чтобы защитить нас с Бейли, а вот в Грейди я вовсе не уверена.
– Безусловно, он очень помог, – признает Грейди. – Попасть в программу защиты свидетелей непросто, однако этот архив и прошлое вашего мужа вполне объясняют, почему он не поднял тревогу ранее и почему решил подчиниться Эйвитту.
Я испытываю изрядное облегчение, и в то же время что-то не дает мне покоя. Сперва я думаю, что это раздражение, ведь Грейди скрыл от меня новости про Оуэна, потом понимаю: дело куда серьезнее и маршал рассказал мне далеко не все.
– Почему вы решили поделиться со мной этой информацией именно сейчас?
– Когда вернется Бейли, мы должны выступить единым фронтом, – поясняет Грейди. – Мы расскажем ей о программе защиты свидетелей, о том, что грядет новая жизнь. Знаю, сейчас вам это кажется не лучшим вариантом, однако начинать с нуля не придется.
– Почему?
– Вспомните про деньги, оставленные для Бейли. Оуэн заработал их законным путем, так что в программу вы войдете с неплохим подспорьем. У большинства свидетелей, которых мы защищаем, и близко такой суммы нет.
– Сдается мне, в случае отказа мы этих денег не увидим…
– В случае отказа вы лишитесь всего! У вас не будет ни семьи, ни безопасности – ничего!
Я киваю, понимая, в чем пытается убедить меня Грейди: мы с Бейли обязаны вступить в программу. Я должна согласиться, ведь все готово для того, чтобы Оуэн присоединился к нам в этой новой жизни. Мы получим другие имена, зато будем вместе.
Только вот пойти на это я не могу. Я думаю про утечку информации и про Николаса Белла, про поспешное бегство Оуэна и про то, что я знаю о муже. Все говорит о том, что он не хотел бы для нас такого исхода.
Грейди продолжает убеждать:
– Нужно, чтобы Бейли поняла: это лучший способ обеспечить ее безопасность, насколько это вообще возможно.
Я вздрагиваю. Оговорка Грейди приводит меня в себя – гарантировать ее безопасность он не в силах.
Бейли уже не бродит по улицам Остина, она на пути сюда – в мир, в котором ее безопасность под большим вопросом. Вот-вот ей сообщат, что она должна отказаться от себя прежней и стать другим человеком. Если только я не смогу это предотвратить…
И тогда я собираюсь с духом. Теперь я знаю, что делать.
– Послушайте, вы правы. Мы должны хорошенько объяснить все Бейли, но сначала мне нужно сходить… умыться. Я уже сутки не спала.
Он кивает.
– Без проблем.
Грейди открывает дверь, и я выхожу из зала для совещаний, помедлив на пороге. Сейчас самое главное, чтобы он мне поверил.
– Я очень рада, что она в безопасности, – вздыхаю я.
– Я тоже, – кивает Грейди. – Послушайте, я понимаю, вам нелегко, но это самый удачный выход. Бейли привыкнет гораздо быстрее, чем вы думаете, и мы сможем доставить к вам Оуэна, как только он объявится. Я уверен, что и он ждет от вас того же, просто сначала хочет убедиться, что вы в безопасности и устроились наилучшим образом…
Грейди улыбается, и я растягиваю губы в ответной улыбке. Я делаю вид, что верю ему, верю, что он знает, почему Оуэн все еще в бегах и что смена места жительства – именно то, что нужно для нашего воссоединения. Я делаю вид, что верю: он в состоянии обеспечить безопасность Бейли.
У Грейди звонит телефон.
– Подождете минутку? – спрашивает он.
Я указываю в сторону туалета.
– Можно?
– Конечно, идите.
Я иду по коридору в направлении туалета и оборачиваюсь на Грейди. Он не смотрит в мою сторону – стоит ко мне спиной, прижав к уху телефон. И даже не оглядывается, когда я миную дверь туалета, подхожу к лифту и нажимаю кнопку вызова. Он продолжает смотреть в окно, за которым идет дождь, и разговаривать.
К счастью, лифт приезжает быстро, я захожу в кабину и поскорее нажимаю кнопку. Я успеваю выйти в вестибюль, прежде чем Грейди закончил разговор по телефону. Я выхожу под дождь, прежде чем Сильвию Эрнандес посылают в женский туалет меня поторопить.
Сворачиваю за угол, чтобы ни Грейди, ни Эрнандес не заметили меня из окна. Возле телефона я оставила для них записку – ту самую, которую передал мне Оуэн. «Защити ее!»
Я быстро шагаю по незнакомым улицам Остина – ради Бейли, ради нее и Оуэна, – хотя они ведут туда, где мне находиться не следует вовсе.
Заполните анкету
Вот что я знаю о муже:
Перед сном Оуэн делал две вещи: поворачивался на левый бок и прижимался ко мне, обнимая за грудь. Так он и засыпал – прижавшись лицом к моей спине, положив руку на сердце. Он спал безмятежно.
Каждое утро бегал до подножия моста Золотые Ворота и обратно.
В еде неприхотлив и готов есть одну китайскую лапшу.
Никогда не снимал обручальное кольцо, даже в душе.
Окна в машине держал открытыми и летом, и зимой.
Каждую зиму заводил разговор о рыбалке на озере Вашингтон, но так и не собрался.
Не мог выключить фильм, даже самый паршивый, пока не начнутся финальные титры.
Считал, что прелесть шампанского переоценивают.
Считал, что опасность грозы недооценивают.
Боялся высоты, но никогда бы в этом не признался.
Водил машину с механической коробкой передач и превозносил ее достоинства. Никто с ним не соглашался.
Любил водить дочь на балет в Сан-Франциско.
Любил пешие прогулки с дочерью в округе Сонома.
Любил водить дочь завтракать в ресторан. Сам не завтракал никогда.
Превосходно готовил шоколадный торт с десятью коржами.
Кокосовый карри готовил паршиво.
Лет десять назад купил кофемашину «Ла Марцокко», да так и не достал из коробки.
И еще Оуэн был женат до меня. Женился на женщине, чей отец защищал плохих парней (хотя только этим его род деятельности не ограничивался). Смирился с работой своего тестя, потому что женился на его дочери. Принял тестя в силу необходимости, любви и, может быть, страха. Сам бы он назвал это не страхом, а преданностью.
Еще я знаю, что после гибели жены все изменилось. Абсолютно все.
Внутри его что-то сломалось, и он разозлился на семью жены, включая ее отца и себя самого. Он разозлился на то, что позволил себе смотреть сквозь пальцы на многое – во имя любви, во имя преданности. Отчасти поэтому он и ушел.
Другая причина в том, что он хотел увезти Бейли подальше от прежней жизни.
Зная все это, я не знаю главного. Простит ли Оуэн меня за то, на что я готова сейчас пойти.
«Под мухой», часть вторая
Бар «Под мухой» открыт.
Внутри полно посетителей – люди, зашедшие пропустить рюмочку после работы, студенты старших курсов и влюбленная парочка (зеленый ирокез у парня и покрытые татуировками руки у девушки), поглощенная лишь собой.
За стойкой хозяйничает молодой сексуальный бармен в жилетке и при галстуке – смешивает парочке два коктейля «Манхэттен». На него пристально смотрит женщина в брючном костюме – либо хочет повторить заказ, либо ей просто нравится на него смотреть.
А еще в зале сидит Чарли. Он расположился в уголке своего деда с бутылкой виски и задумчиво водит пальцем по бокалу. Наверное, размышляет о том, что случилось между нами ранее и как следовало поступить при встрече с той незнакомой женщиной и дочерью сестры, которую ему так хотелось бы узнать поближе.
Я подхожу к столику. Сначала Чарли меня не замечает, затем поднимает взгляд. В его глазах вовсе не злость, скорее недоумение.
– Что вы здесь делаете? – спрашивает он.
– Я должна с ним поговорить.
– С кем?
Я молчу, потому что объяснения излишни. Он прекрасно знает, кого я имею в виду. Он знает, кто мне нужен.
– Идемте со мной.
Чарли встает и увлекает меня в темный коридор, ведет мимо туалетов и электрощитка на кухню и захлопывает дверь.
– Знаете, сколько копов наведалось сюда сегодня? Вопросов они пока не задают, просто заходят и мозолят мне глаза.