"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 242
Профессор Кукман отдает мне список, и я поскорее беру его, пока он не передумал.
– Осталось проверить семьдесят три имени.
– Если только он здесь есть, – замечает профессор Кукман.
– Будем надеяться, – говорю я, глядя в список.
Семьдесят три имени, из них пятьдесят – мужские. Бейли заглядывает через мое плечо. Нужно придумать способ проверить их побыстрее. Я полна надежд – главное, нам есть от чего плясать.
– Вы даже не представляете, как мы вам благодарны! – восклицаю я.
Мы встаем, собираясь уходить, профессор тоже поднимается. Ему не очень хочется возвращаться к занятиям и бросать такое интересное расследование.
Мы направляемся к двери, и тут Кукман нас окликает.
– Я должен сказать… Не знаю, что происходит с ним сейчас, но раньше он был отличным парнишкой. И очень умным. Хотя память уже меня подводит, некоторых студентов я помню. Может, потому что вначале мы стараемся больше…
Кукман улыбается и пожимает плечами.
– Он завалил ту контрольную не только по своей вине. В их классе была девушка, на которую многие заглядывались…
У меня замирает сердце. Бейли тоже оборачивается к профессору, затаив дыхание.
Оуэн мало рассказывал об Оливии, но про то, что они познакомились в колледже, знала даже Бейли. На последнем курсе он влюбился в девушку, жившую в соседнем доме. Неужели он и про это соврал? Изменил мельчайшие подробности, чтобы никто не смог отследить его настоящее прошлое?
– Они встречались? – спрашивает Бейли.
– Не могу сказать наверняка. Я помню лишь потому, что он сослался на нее как на причину своей небрежности в учебе. Написал мне длинное письмо про свою любовь, и я пообещал повесить его в рамке рядом с контрольной, если он не исправится.
– Это унизительно! – возмущается Бейли.
– Зато эффективно, – заметил профессор.
Я смотрю на список, пробегая глазами женские имена. Их двадцать три, Оливии нет. Неудивительно, ведь ее имя он тоже изменил.
– Знаю, я прошу от вас слишком многого, но вдруг вы помните ее имя? Как звали ту девушку? – спрашиваю я.
– Помню лишь, что она училась лучше, чем ваш муж, – говорит он.
– Как и все остальные? – напоминаю я.
Профессор Кукман кивает:
– Ну да.
Четырнадцать месяцев назад
– И каково это – быть замужем? – интересуется Оуэн.
– А каково быть женатым? – спрашиваю я.
Мы сидели в уютном ресторанчике «Фрэнсис» в Кастро, за большим столом в крестьянском стиле, где прошел наш свадебный банкет. День начался с того, что мы расписались в городской ратуше. Я надела короткое белое платье, Оуэн – галстук и новые конверсы. Закончилось все ближе к полуночи, когда мы проводили гостей, остались вдвоем и допивали шампанское.
Мы позвали Джул и пару друзей Оуэна, Карла с Пэтти. И Бейли, куда же без нее. В кои-то веки она проявила великодушие: явилась на церемонию вовремя и просидела в ресторане до торта. Она даже улыбнулась мне перед тем, как отправиться с ночевкой к своей подруге Рори. Я надеялась, что девочка не очень скучала, хотя бы из-за шампанского, которым поделился с ней Оуэн.
– По-моему, женатым быть превосходно! – поделился Оуэн. – Впрочем, я понятия не имею, как мы сегодня доберемся до дома.
Я рассмеялась.
– Вряд ли это такая уж большая проблема.
– Нет, – ответил он. – Бывает и хуже.
Оуэн взял бутылку, долил шампанского себе и мне. Затем отодвинул свой стул и сел на мой, ближе к спинке, и я прислонилась к мужу, вдохнув его запах.
– Мы проделали долгий путь с нашего второго свидания, на котором ты не позволила даже пригласить тебя в ресторан, – напомнил Оуэн. – Тогда я понятия не имел, увидимся ли мы еще вообще!
– Ты задавал ужасно много вопросов.
– Мне нужно было многое о тебе узнать.
– Сразу за один вечер?
Он пожал плечами.
– Я должен был узнать про твоих бывших… Чтобы не стать одним из них.
Я коснулась его щеки – сначала тыльной стороной руки, потом ладонью.
– Ты стал моим нынешним.
– Пожалуй, это лучшее, что я слышал в жизни!
Оуэн оказался их полной противоположностью. Я почувствовала это с самого начала, с нашей первой встречи в мастерской. И дело не только в том, что с ним было очень легко или до него я ни к кому не испытывала сильной привязанности. И не в том, что мы понимали друг друга с полуслова и полувзгляда, когда близкий человек сразу чувствует: пора уходить с вечеринки, пора обняться, пора дать друг другу немного свободы.
Конечно, эти нюансы очень важны, и все же я обрела в нем нечто большее. Можно ли назвать судьбой встречу с человеком, которого ждешь всю жизнь? Судьба – слишком примитивное слово. Скорее это похоже на возвращение домой – в тот дом, о котором ты тайно мечтал.
Оуэн поднес мою ладонь к губам.
– Ты собираешься отвечать на мой вопрос или нет? Каково это – быть замужем?
Я пожала плечами.
– Рано судить.
Он засмеялся.
– Ладно, потом расскажешь.
Я отпила глоток шампанского и тоже рассмеялась. Я была так счастлива! Просто счастлива…
– Похоже, у тебя будет время поразмыслить, – сказал Оуэн.
– До конца нашей жизни? – уточнила я.
– Надеюсь, что гораздо больше, – ответил он.
Замуж за короля выпускного бала…
Из семидесяти трех имен пятьдесят – мужские. Среди них может быть Оуэн!
Мы спешим по кампусу до научной библиотеки, где хранятся студенческие альбомы. Если удастся найти альбомы за те годы, когда Оуэн учился в Техасском университете, то мы сможем пройтись по списку довольно быстро. В этих альбомах есть не только имена студентов, но и фотографии. Там вполне может быть фото юного Оуэна.
Мы заходим в огромную библиотеку Перри-Кастанеды – шесть этажей с книгами, картами, картотеками и компьютерными классами – и направляемся к столу дежурного библиотекаря. Она сообщает нам, что для получения старых бумажных ежегодников нужно подать заявку, а доступ к архиву есть и через компьютер.
Мы идем в полупустой класс на втором этаже и садимся в углу. Я открываю ежегодники за первый и второй курсы на одном компьютере, Бейли – за третий и четвертый на другом. Сидя бок о бок, мы начинаем просматривать студентов из класса профессора Кукмана, двигаясь в алфавитном порядке. Наш первый кандидат – Джон Эббот из Балтимора, штат Мэриленд. Среди снимков участников лыжного клуба я нахожу одну нечеткую фотографию, и он совсем не похож на Оуэна: очки с толстыми стеклами, густая борода. Впрочем, нельзя забраковать его, основываясь лишь на одном фото. Погуглив имя, мы находим слишком много вариантов, но после добавления в строку поиска слов «лыжный клуб» я убеждаюсь, что Джон Эббот, уроженец Балтимора, выпускник Техасского университета, теперь живет в Аспене с женой и двумя детьми.
Вычеркнуть из списка следующих трех студентов гораздо проще: у одного – рост пять футов и кудрявые волосы, у другого – шесть с лишним футов роста, и он артист балета, перебравшийся в Париж, третий живет в Гонолулу, штат Гавайи, и баллотируется в сенат.
Мы доходим до буквы «е», и тут начинает вибрировать мой телефон. На экране высвечивается «Дом». Неужели Оуэн? Вернулся домой и звонит, потому что все разрешилось и нам нужно срочно возвращаться? Сейчас он объяснит, как все произошло на самом деле, куда он подевался, кем был до нашей встречи и почему ничего не рассказывал.
Увы, звонит Джул. Она отвечает на мое сообщение, отправленное из бара в отеле, где я просила ее найти свинью-копилку.
– Я в комнате Бейли, – говорит она, едва я беру трубку.
– Снаружи никого? – спрашиваю я.
– По-моему, нет. Я не видела ничего подозрительного ни на парковке, ни на пристани.
– Можешь закрыть шторы?
– Уже.
Я поглядываю на Бейли, надеясь, что она слишком увлечена просмотром ежегодников, но девочка смотрит на меня вопросительно и хочет знать, кто звонит. Наверное, надеется вопреки всему, что этот звонок вернет ей отца.