"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 229
И лишь незадолго до отъезда мы покинули сады в Восточном Остине, где проходил фестиваль, и выбрались на гору, откуда открывался потрясающий вид на город. Небоскребы утопали в зелени, по небу бежали редкие облачка. Благодаря озеру, придававшему пейзажу необычайный уют, Остин воспринимался скорее как маленький городок, нежели как столица штата.
Мы с Джул решили, что после окончания учебы непременно сюда переедем. Жизнь здесь была дешевле, чем в Нью-Йорке, и гораздо легче, чем в Лос-Анджелесе. Когда дошло до дела, вопрос отпал сам собой, и все же в тот момент, глядя на город сверху, мы чувствовали, что смотрим на свое будущее.
Тогда мне и в голову не могло прийти, как именно все сложится.
Я закрываю глаза, пытаясь об этом не думать. В мыслях сумбур, одни и те же вопросы без ответа. Где Оуэн? Почему ему пришлось исчезнуть? О чем в его жизни он боялся сказать мне в лицо?
Отчасти поэтому я и сижу в самолете. У меня есть навязчивая идея, что наш отъезд качнет чашу весов и Оуэн вернется домой, вернется и ответит на все вопросы. Разве не так происходит с чайником? Стоит отвернуться, и он сразу закипает. Стоит нам сесть в Остине, и придет сообщение от Оуэна. Выяснится, что он сидит в пустой кухне и гадает, куда мы с Бейли подевались…
– Что вам предложить, леди?
В проходе стоит стюардесса с тележкой, уставленной напитками.
– Обычную колу, – говорит Бейли, не отрываясь от окна. Нам виден лишь ее затылок с фиолетовым хвостиком. – И льда побольше.
Я пожимаю плечами, сглаживая неловкость от тона Бейли.
– А мне диетическую, пожалуйста, – прошу я.
Стюардесса смеется, ничуть не обидевшись.
– Шестнадцать? – шепотом уточняет она.
Я киваю.
– У меня самой такая, – делится она. – Точнее, близняшки. Уж поверьте, я все понимаю.
Тут Бейли не выдерживает и оборачивается.
– Я не ее дочь!
Это правда. В любой другой день Бейли не преминула бы устранить недоразумение. Но сейчас ее слова воспринимаются иначе, и я не успеваю скрыть свои чувства. Проблема не столько в них, сколько в том, что девочка внезапно понимает: теперь бесить меня и отрекаться от меня вовсе не так весело, ведь я – единственный близкий человек, который у нее остался.
Я молчу, глядя на телевизионный экран на сиденье перед собой. Идет сериал «Друзья» без звука, Рэйчел и Джоуи целуются в номере отеля.
Я делаю вид, что не замечаю отчаяния Бейли, но и наушники не надеваю. Это лучшее, что я могу придумать, чтобы дать ей небольшую передышку и в то же время намекнуть, что я рядом.
Бейли потирает покрытые мурашками руки, ничего не говоря. Потом отпивает глоток содовой и корчит рожицу.
– Кажется, наши напитки перепутали, – замечает она.
Я поворачиваюсь и смотрю на нее.
– В чем дело?
Бейли поднимает заполненный льдом стаканчик с шипящей газировкой.
– Диетическая, – говорит она. – Наверное, стюардесса дала мне твою…
Я пытаюсь скрыть удивление и беру напиток, не споря. Вручаю ей свой стаканчик и жду, пока она попробует.
Бейли кивает с облегчением, вот только мы обе знаем, что стюардесса не ошиблась. Девочка просто пытается сгладить неловкость, и я иду ей навстречу.
Делаю глоток обычной колы.
– Спасибо! А то вкус был какой-то странный.
– Не за что, – кивает она, снова отворачиваясь к окну.
В аэропорту мы садимся в такси, и я смотрю новости на смартфоне. Репортажи про «Технолавку» на главной странице Си-эн-эн, «Нью-Йорк таймс», «Уолл-стрит джорнал». Многие заголовки связаны с пресс-конференцией, которую провел глава Комиссии по ценным бумагам и биржам, и манят читателя громкой фразой: «Лавочку прикрыли».
Открываю самую последнюю статью в «Нью-Йорк таймс», которая посвящена объявлению Комиссии о том, что против Эйвитта Томпсона выдвинуто обвинение в мошенничестве. Еще там цитируют источник в ФБР, заявивший, что высшее руководство и старший персонал наверняка причастны.
Оуэна по имени не называют, по крайней мере пока.
По Президентскому бульвару такси направляется к отелю, расположенному на берегу озера Леди-Берд, у моста на Конгресс-авеню. Я лезу в сумочку и достаю распечатку брони, уточняю детали. В глаза бросается полное имя Джул – Джулия Александра Николс. Подруга предложила снять номер на свое имя, отдала мне свою банковскую карту и удостоверение личности – на случай, если за нами следят.
Разумеется, есть запись о нашем полете в Остин. Джулия оплатила билеты своей картой, но на них – наши настоящие имена. При желании нас легко отследить, зато в самом городе след потеряется. Ни Грейди, ни Наоми больше не постучат в мою дверь без приглашения.
Водитель – молодой парень в бандане – смотрит на Бейли в зеркало заднего вида. Он ненамного старше ее и пытается встретиться с ней взглядом.
– Впервые в Остине? – спрашивает он.
– Да, – отвечает она.
– Ну, и как тебе город?
– Судя по тем четырнадцати минутам, которые прошли с тех пор, как мы покинули аэропорт?
Он смеется, словно Бейли пошутила и приглашает его продолжить разговор.
– Я здешний. Задавайте любые вопросы, и я расскажу даже больше, чем вы хотите узнать!
– Приму к сведению.
Я вижу, что Бейли уже не слушает, и пытаюсь поддержать беседу. Вдруг парень и правда пригодится?
– Так вы здесь выросли? – переспрашиваю я.
– И родился, и вырос. Я жил тут, когда Остин был маленьким городишкой. По сути, он таким и остался, только теперь здесь чертовски много людей и еще больше высоток.
Машина съезжает с автомагистрали, и у меня сжимается сердце: перед нами центр Остина. Собственно, таков и был план, но при виде этого странного города сама идея кажется мне гораздо более безумной.
Таксист указывает в окно на небоскреб.
– Башня Фрост-банка. Раньше считалась самым высоким зданием в Остине, а теперь вряд ли входит даже в первую пятерку небоскребов. Слыхали о ней?
– Вряд ли, – отвечаю я.
– У этого здания совершенно невероятная история. Если смотреть под определенным углом, то оно похоже на сову. Очень похоже! Отсюда, может, и не видно…
Я опускаю окно и смотрю на небоскреб Фрост-банка – верхние ярусы напоминают перья на ушах, два боковых окна – глаза. Определенно сходство есть.
– Остин – город Техасского университета, а построившие здание архитекторы учились в Райсовском университете, талисман которого – сова. Так что они поиздевались и над нашим талисманом, и над командой «Лонгхорн». Некоторые не верят в безумную теорию заговора, но взгляните сами – вылитая сова! Разве бывают такие случайности?!
Таксист сворачивает на Саут-Конгресс-авеню, и я замечаю вдалеке наш отель.
– Приехали посмотреть на универ? – спрашивает он, обращаясь к Бейли, и снова пытается встретиться с ней взглядом.
– Не совсем, – отвечает она.
– Тогда зачем вы здесь?
Бейли молчит и опускает окно, желая прекратить дальнейшие расспросы. Ее винить сложно. Она не собирается объяснять незнакомому человеку, зачем приехала сюда – в город, где вроде бы бывала прежде, в поисках информации о своем пропавшем отце.
– Нам просто нравится Остин, – отвечаю я.
– Вот и правильно!.. В отпуск, значит. Как я вас понимаю!
Он подъезжает к отелю, и Бейли открывает дверь еще до того, как машина останавливается.
– Погодите! Запишите мой номер, вдруг захотите поездить по городу и посмотреть что-нибудь интересное.
– Не захотим, – отрезает Бейли.
Она поправляет сумку на плече и спешит ко входу в отель.
Я забираю из багажника чемоданы, спешу следом и нагоняю ее возле вращающейся двери.
– До чего приставучий парень! – бросает Бейли.
Начинаю объяснять: таксист пытался проявить дружелюбие. Девочка мрачнеет, и я решаю, что лучше не спорить по пустякам.
Мы заходим в просторное фойе, и я оглядываюсь по сторонам: высокий атриум, бар, сбоку – «Старбакс». Здесь сотни номеров – в таком отеле легко затеряться. Пожалуй, я озираюсь слишком долго и привлекаю внимание сотрудницы отеля. На груди у нее табличка с именем «Эми», стрижка – короткий боб. Мы поспешно встаем в очередь к стойке регистрации, но слишком поздно – девушка направляется к нам с дежурной улыбкой на лице.