"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 174

Невозможно выразить словами, насколько я опустошена после ее смерти. Уже четырнадцать месяцев подряд каждое утро в восемь я смотрю на телефон, надеясь услышать родной голос.

Мое запоздалое чувство преданности маме особенно ярко проявлялось в отношении к отцу. Я не могла контролировать свои эмоции, хотя знала, что мама никогда на него не сердилась.

Возможно, мой гнев покажется не вполне обоснованным. Отчасти он был вызван тем, что отец пытался играть более активную роль в моей жизни (чего никогда раньше не случалось). Другая причина заключалась в неутихающей скорби по матери.

Мне казалось неправильным, что в отсутствие мамы отец вторгается в мое личное пространство. Поэтому я намеренно оставила это место незаполненным, тщетно пытаясь сохранить память о маме столь же яркой, как при ее жизни.

Теперь, когда отца больше нет, я окончательно осознала бессмысленность своих поступков. Отчужденность не воскресила маму и не уменьшила горечь от потери обоих.

Что мне теперь делать? Понимание собственной неправоты пришло слишком поздно: некому выслушать мои извинения.

Вагон дергается и останавливается. Свет гаснет.

Пассажиры недовольно ворчат, но так даже лучше: никто не видит мои слезы.

Вечереет. Идет снег.

На окраине Бруклина, где я живу, станция метро находится над землей. Стоит покинуть ее пределы, снежинки тут же начинают украшать пальто и кожу белыми узорами.

Мне нравится мой район, в том числе его отдаленность от суеты. Дитмас-парк, историческая часть Флэтбуша, скорее напоминает провинциальный городок, чем мегаполис. Здесь царит спокойствие: тихие улочки, величественные кизиловые деревья и старинные викторианские особняки создают свою атмосферу. Моя преподавательница из архитектурной школы, проживавшая в одном из таких домов, сдавала мне комнату по сходной цене, а когда ее супруг получил работу в Северной Каролине, передала в аренду весь дом, дав возможность накопить на его покупку.

Мое жилище представляет собой очаровательный особняк мятного оттенка; несмотря на годы, внутренняя обстановка отлично сохранилась. Величественная лестница ведет на верхние этажи, металлические оконные рамы окаймляют панорамные окна. Паркетные полы, отполированные временем, излучают тепло и уют, раздвижные двери добавляют пространству воздуха и свободы. Особую прелесть дому придает ухоженный задний двор с аккуратными грядками.

При взгляде на родной квартал на Мальборо-роуд сердце наполняется безмятежным спокойствием. Но вместо того чтобы направиться домой, я пускаюсь по Кортелиу-роуд, где мерцают рождественские огни, указывающие путь в самое сердце гастрономической жемчужины Дитмас-парка. Там, среди множества ресторанов, меня ждет «Нотный лист» – заведение, расположенное в помещении бывшего магазина музыкальных инструментов. Небольшая деревянная вывеска над входом напоминает о днях, когда изнутри доносились звуки настраиваемых гитар.

Сегодня в этих стенах талантливый шеф-повар творит кулинарные шедевры – готовит ароматную пиццу, а также изысканные блюда из фермерских продуктов. Мне выпала честь стать соавтором этого преображения и поучаствовать в создании уникального интерьера. Мы постарались организовать гармоничное пространство, где современность встречается с прошлым. В обновленном зале соседствуют оштукатуренные стены и стильный навес из нержавеющей стали над рабочей зоной кухни, а винтажные стулья добавляют обстановке особый шарм. При этом мы бережно сохранили атмосферу прежнего музыкального магазина: оригинальный потолок с жестяной облицовкой и лакированный кабинетный рояль в глубине зала напоминают об истории этого места.

Ресторан был и остается моей страстью. Неудивительно, ведь шеф-повар – мой жених Джек.

Направляюсь к служебному входу, попутно заглядывая в окна. В зале людно и шумно, звучит музыка, мягкий приглушенный свет манит зайти внутрь. Вечер пятницы – по крайней мере, в «Нотном листе» – самое оживленное время за всю неделю: влюбленные пары приходят на первые (или последние) свидания, друзья собираются за столиками, а отцы семейств позволяют себе немного расслабиться с бокалом перед тем, как с головой погрузиться в домашние заботы.

Толкнув заднюю дверь, окунаюсь в облако кухонного дыма. Джек на рабочем месте – в неизменном поварском кителе и бейсболке с эмблемой клуба «Сан-Франциско Джайентс». Его красивое лицо (как же я люблю на него смотреть!) раскраснелось от жара и выражает полную сосредоточенность.

От одного взгляда на Джека дыхание становится ровнее, а пульс учащается. После тяжелого дня, стоит его увидеть, меня охватывает удивительное сочетание спокойствия и восторга. Так происходит и сейчас, спустя столько времени.

Мы с Джеком помолвлены чуть больше года, однако наши отношения длятся уже больше двадцати пяти лет. Впрочем, «отношения» – пожалуй, слишком громко сказано. Все началось в восьмом классе, когда мы оказались за одной партой на уроках труда. Признаться, в то время я не обращала особого внимания на его внешность, хотя он был настоящим красавцем: статный, стройный юноша с выразительными темными глазами и вьющимися волосами. Зато отчетливо помню его манеру держаться. Тогда я не могла подобрать слов, чтобы ее описать, но сейчас понимаю: Джек излучал внутреннюю уверенность – качество, редкое даже для взрослых и уж тем более для подростков.

Это было заметно с первого взгляда – стоило только послушать, как он говорит. Его голос отличался бархатной глубиной и чистотой, будто он выступал в прямом эфире на радио, а не сидел за школьной партой. В каждом слове чувствовалась непоколебимая уверенность в правдивости сказанного.

Именно эта особенность притягивала меня к нему.

Возможно, как раз поэтому – хотя мы оба, наверное, не могли точно объяснить причину – я поступила совершенно нехарактерно для себя в восьмом классе: хлопнула Джека по плечу и предложила после уроков зайти за мороженым. Интересно, можно ли считать это приглашением на свидание? За все свои тринадцать лет я никогда прежде не делала ничего подобного.

К его чести, Джек повел себя очень зрело, хотя за свои тринадцать лет тоже никогда не получал приглашений на свидание.

– Конечно, – ответил он, заливаясь румянцем. – Обожаю мороженое.

После уроков мы на велосипедах отправились в магазин, купили вафельные рожки с пломбиром и печеньем, а затем устроились на берегу реки, наслаждаясь угощением. Наши встречи продолжались какое-то время, пока родители Джека не приняли решение о переезде – их новый дом находился в Милл-Вэлли, уютном городке к северу от Сан-Франциско.

В следующий раз мы встретились уже во взрослом возрасте. Помню свое первое свидание в раскрученном ресторане неподалеку от парка Мэдисон-сквер. Мой кавалер, юрист по патентному праву и совладелец заведения, решил произвести на меня впечатление и провел на кухню для знакомства с шеф-поваром.

Им оказался Джек.

– Привет, Нора, – сказал он, будто мы расстались не двадцать лет, а двадцать минут назад. Уже на следующий день он разыскал меня в социальных сетях и отправил лаконичное сообщение: «Рад встрече. Дай знать, если захочешь мороженого».

Сейчас я наблюдаю за работой Джека. Он сбрызгивает маслом хрустящую корочку своего фирменного пирога, который славится неповторимым клубничным соусом софрито. Этот восхитительный соус представляет собой ароматную смесь из свежей садовой клубники, отборных томатов Сан-Марцано, бальзамического уксуса, лука и кедровых орешков. Джек готовит этот соус по особой технологии, выдерживая несколько часов до тех пор, пока тот не приобретает неповторимый вкус – такой сочный и пряный, что его невозможно забыть. Именно благодаря этому уникальному соусу ресторан «Нотный лист» всего за полтора года своего существования попал в городские гастрономические путеводители, а фирменная клубничная пицца была отмечена в рейтингах лучших блюд от ведущих кулинарных экспертов.

Джек отправляет пиццу в зал и, подняв глаза, замечает меня. Его лицо озаряется особенной улыбкой – трепетной и проникновенной, которую он дарит только мне. В этой улыбке есть нечто невероятно личное, словно он до сих пор не может до конца осознать, что я принадлежу ему – будь то два с половиной года или двадцать пять лет спустя. И я, в свою очередь, все еще не верю, что этот человек – мой.