"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 172
– Если хочешь вписаться, пожалуйста, – сказал он. – Я ничего против тебя не имею.
– А что ты можешь иметь против? Мы же едва знакомы.
Он отсалютовал бокалом с виски:
– Вот именно.
– Да не мог он просто так упасть, – говорит Сэм.
Мы переместились на кухню, которую Морган планирует полностью раскурочить, невзирая на панорамные окна с видом во двор, свежепокрашенные потолки и роскошную ярко-зеленую плиту фирмы «Бертаццони».
Нас с братом разделяет кухонный стол – точно островок безопасности или непроходимый ров.
Сэм стоит с одного края стола, я с другого. Оба избегаем садиться на высокие табуреты, оставляя возможность для бегства. Морган уже уехала на Манхэттен, в таверну «Грамерси», обсуждать с организатором подробности свадебного торжества. Я ей завидую – по целому ряду причин.
– Что же, по твоему мнению, произошло?
– Ему помогли.
– В смысле, специально столкнули с обрыва?
– Если человека толкают, он падает.
Отворачиваюсь. «Ветролом» был для отца убежищем, тайной берлогой. Неудивительно, что в день смерти он находился там один. Местные силы правопорядка и служба безопасности «Нун Пропертис» пришли к единодушному выводу: было темно, край скалы оказался скользким. Нет никаких свидетельств, позволяющих предполагать постороннее вмешательство или самоубийство. Отец просто оступился.
– Мне сказали, полиция провела расследование, – говорю я.
– Ну да. – Сэм пренебрежительно пожимает плечами. – Очень тщательное. Так старались, что закрыли дело меньше чем за месяц.
Губы брата плотно сжаты, плечи напряжены. В юности он играл в бейсбол; у отца на столе стояла фотография – Сэм на бейсбольном поле. Глядя на него, я невольно вспоминаю, каким он был раньше. Его сосредоточенное лицо. Его преданность игре. Его талант.
Сэм выступал стартовым питчером за университетскую команду «Вандербилт» и помог ей завоевать чемпионский титул в первом дивизионе [8]. Вскоре после выпуска он получил предложение от «Миннесота Твинс», однако через две недели тренировок судьба преподнесла ему жестокий сюрприз: во время мощной грозы начинающий водитель на учебной машине врезался в его внедорожник. Осколки лобового стекла распороли руку в двух местах, и карьера в Главной лиге бейсбола закончилась, не успев начаться.
– Сэм, я понимаю, ты взволнован…
– Понимаешь? Неужели?
– У тебя есть доказательства, что в ту ночь отец был не один?
– Нет. Ты же помнишь, как он оберегал свое личное пространство. В «Ветроломе» охрана только у главного входа. Даже если там никто не проходил, на участок можно проникнуть другим путем. Я навскидку могу придумать несколько способов.
– Согласна, но… кому понадобилось его столкнуть?
– Ты что, не знаешь нашего отца?
Вроде шутка, но в каждой шутке есть доля правды. Даже находясь вдали от отцовского бизнеса, я знала – у него был свой подход, из-за которого многие его уважали, а многие терпеть не могли. Сторонники называли отца требовательным, критики – привередливым. Например, за день до торжественного открытия отеля в долине Напа, недалеко от Сент-Хелены, он обошел участок и остался недоволен: шум дорожных работ на Двадцать девятом шоссе нарушал покой возле главного бассейна. Поэтому отец отложил открытие на полгода, отправил всех сотрудников в отпуск и лично разместил приглашенных на празднество гостей в других пятизвездочных отелях, оплатив расходы из своего кармана. И разумеется, едва отель открылся, все постояльцы смогли воспользоваться бесплатным проживанием на выходных. Как только у бассейна стало тихо.
Сэм достает из сумки голубую папку и кладет передо мной. Внутри – стопка бумаг.
– Что это?
– Среди прочего – копия завещания. Ты знала, что незадолго до смерти отец внес туда изменения?
Отрицательно мотаю головой.
– Неизвестно, как оно выглядело изначально и почему он решил его переписать. Разумеется, юристы ничего не скажут.
Пристально смотрю на брата, пытаясь уловить намек.
– Там, в завещании, что-то необычное?
– На первый взгляд вроде нет.
– Тогда в чем дело?
– Я считаю, там было что-то необычное, до того, как отец его изменил.
– Это лишь догадка. А что думает Томми?
– Меня не интересует мнение Томми. – В голосе Сэма сквозит напряжение.
– В каком смысле?
Сэм качает головой, игнорируя вопрос.
– Согласись, странное совпадение. Отец впервые за десятки лет вносит изменения в завещание и вскоре умирает…
Смотрю на голубую папку. Если открыть ее – получится, будто я соглашаюсь с Сэмом. Не хочу совершать поступки, которые поместят нас на одну сторону. Странно, почему он так взволнован?
– Откуда ты вообще узнал про завещание?
– У меня есть доступ к его календарю. За несколько недель отец и дядя Джо провели целых восемь встреч с юристами по наследственным делам. Вероятно, он существенно переосмыслил свою последнюю волю.
Ну не знаю. Как по мне, встречи с юристами и изменение завещания (которое могло быть пересмотрено по сотне причин) вовсе не свидетельствуют о заговоре с целью убийства. Скорее безутешный сын и наследник корпорации отчаянно пытается осмыслить произошедшее.
– Ты, наверное, думаешь, будто я раздуваю проблему или желаю свести личные счеты…
Примирительно поднимаю руки, хотя Сэм буквально прочитал мои мысли.
– Ни в коем случае.
– Еще как думаешь. Так вот знай: нет никаких личных счетов. И вообще, дополнительные разбирательства мне вовсе не на руку.
– Как это понимать?
– Отец посвятил нас в свои планы. Он все продумал. Мы с Томми получаем равные доли в компании…
Разница между братьями составляла каких-то две минуты, но Томми вел себя так, будто старше Сэма на десять лет. Сразу после окончания университета он получил дополнительное образование в области бизнеса и права, женился на давней подруге и незадолго до тридцатилетия стал одним из топ-менеджеров «Нун Пропертис». Отец частенько шутил, что из троих его детей Томми и я – настоящие близнецы. У нас темные волосы и глаза, длинные ноги и атлетическое телосложение. Наверное, мы пошли в отцовскую породу, хотя все говорят, что мы похожи на матерей. Несомненное родство выдают очертания губ и точеные скулы, но на том сходство заканчивается – по крайней мере, больше ничего общего я не наблюдаю.
Мы с Сэмом тоже не особенно похожи. После несчастного случая он (по выражению отца) пустился на поиски себя: сперва устроился бейсбольным тренером в престижную школу в Коннектикуте, затем переехал в Бристоль, где получил должность ассистента на спортивном канале «И-Эс-Пи-Эн», наконец вернулся в Нью-Йорк, устроился в отцовскую фирму и стал работать вместе с Томми.
На лице Сэма отражается смесь разочарования и настороженности. Я уже видела его таким, сразу после завершения бейсбольной карьеры. И все же не могу понять, почему он не в себе. Неужели правда думает, что отца убили? Или дело в другом?
– В общем, – говорит Сэм, – отец оставил нас с Томми за главных.
Он пожимает плечами, словно изумляясь подобному решению. Хотя чему тут удивляться? Отец никогда не отдавал предпочтения ни одному из сыновей. Не такой он был человек. Если бы я проявляла чуть больше интереса к его делу, он нашел бы способ привлечь и меня.
– Здорово, поздравляю.
– Пока руководство фирмой взял на себя дядя Джо – ненадолго, всего на четырнадцать месяцев, чтобы инвесторы не волновались, а бизнес-процессы шли своим чередом. Потом мы с Томми будем вместе управлять компанией.
– Так в чем же дело? Разве ты не к этому стремился?
– Знаешь, когда отец обсудил с нами свои планы?
– Когда?
– За восемь дней до смерти.
Да уж, выглядит подозрительно.
– Может, совпадение? – осторожно спрашиваю я.
– Очень странное совпадение.
– Сэм, понимаешь…
– Что?
– Мне кажется, все слишком запутанно. По крайней мере, для меня. Только из-за того, что у тебя есть ощущение…