"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 171
– Зачем было темнить?
Его улыбка гаснет.
– Я месяц не мог до тебя достучаться. Ты ни разу не перезвонила. И кто из нас темнит?
Действительно, после смерти отца я не отвечала ни на его звонки, ни на электронные письма. Отец завещал не устраивать похороны, поэтому личной встречи тоже удалось избежать.
Просто я не хотела иметь с Сэмом никаких дел. Практика показала: ни с кем из второй семьи отца лучше не связываться. И из третьей тоже, раз уж на то пошло.
– Надо поговорить.
– Ты купил дом за восемь миллионов долларов ради беседы?
– Разговор очень важный.
Принимаюсь собирать чертежи.
– Мне пора к другому клиенту.
– Морган ангажировала тебя до конца дня, так что…
Я редко берусь за частные проекты вроде этого, но Морган внесла щедрый аванс, который, с одной стороны, дает мне возможность заниматься любимой работой, а с другой – позволяет ей располагать моим временем.
– С радостью верну чек.
– Мы можем просто сесть и спокойно поговорить?
– Кажется, я выразилась вполне ясно. Деньги отца меня не интересуют – ни при его жизни, ни теперь.
– Я здесь не за этим.
Поднимаю голову, встречаюсь с ним взглядом. У Сэма такие же дымчато-зеленые глаза и светлые волосы, как у отца. Сердце сжимается от боли, но я стараюсь сохранять спокойствие.
Мне становится легче, когда я напоминаю себе: мой брат здесь по делу. Несмотря на нашу общую утрату, он определенно не испытывает желания наладить отношения. Вот и хорошо. Я тоже не хочу с ним общаться. И уж тем более не собираюсь иметь что-либо общее с отцовской фирмой.
Переслав последнее письмо от Сэма (тема: «Надо поговорить») юристам отца, я ответила: пусть распоряжается наследством, как ему будет угодно. И все остальные тоже.
– До свидания.
Направляюсь к двери. Прочь отсюда, да поскорее.
– Подожди!
Еще пара шагов, и я свободна – от Сэма, его семьи и остальной их шайки. Однако мой брат произносит несколько слов, которые заставляют меня остановиться.
– Нора, ты помнишь, как умер отец? Его падение…
Замираю, прислушиваюсь.
– …не было случайным.
Родственников не выбирают
В последний раз мы с Сэмом виделись больше пяти лет назад, на дне рождения дяди Джо. Вообще-то Джо – папин двоюродный брат, но они были близки как родные: вместе росли, ходили в школу, жили в одной квартире после окончания колледжа и несколько десятков лет работали в одной компании. Обычно братья часто ссорятся, но эти двое ухитрялись жить в мире и согласии. Не просто родственники – лучшие друзья.
Отец организовал празднование дня рождения Джо в «Перри-стрит» – их любимом ресторане неподалеку от Вестсайдского шоссе. Нам с Сэмом достались места рядом, на дальнем конце стола. Брат недавно начал работать в отцовской фирме; ему поручили организовать ввод в эксплуатацию нового объекта на Гавайях – небольшой пляжный отель на северном побережье острова Кауаи.
По настоянию отца Сэм специально прилетел в Нью-Йорк на праздник, хотя явно не горел желанием здесь находиться, в особенности из-за брата-близнеца Томми, который провел большую часть ужина на улице, отвечая на рабочий звонок. По лицу Сэма нельзя было понять – то ли он завидует, что у Томми есть причина отсутствовать за столом, то ли ревнует из-за того, что Томми отсутствует по причине, не связанной с ним.
В любом случае меня больше занимал разговор с Грейс, сидевшей с другой стороны.
– Твой отец говорит, ты открыла собственное бюро? – спросила она. – Как здорово!
Грейс всегда мне нравилась. Спокойная и невероятно умная, она работала в компании, сколько я себя помню. Почти так же долго, как Джо. По словам отца, Джо обеспечивал, чтобы все шестеренки крутились без остановок, а Грейс отвечала за творческую часть. Наверное, именно по этой причине она искренне радовалась, что я набрала достаточно собственных заказов, погасила кредиты на учебу (бакалавриат по нейробиологии и изобразительным искусствам, магистратура по архитектуре), ушла из крупного архитектурного бюро, превратила гараж в Коббл-Хилл в студию и открыла собственную фирму.
А главное – я не прибегала к финансовой помощи отца. Разумеется, в детстве он помогал деньгами, но когда я выросла и уехала из дома, предполагалось, что дальше мне предстоит справляться своими силами. Я не мученица, просто всего в жизни нужно добиваться самостоятельно. Меня так мама воспитала. «От больших денег большие беды», – говорила она. Отец уважал подобный подход.
Разумеется, Грейс это знала; она улыбнулась, радуясь, что мой тернистый путь увенчался успехом.
– Мы начали работы на стройплощадке в Ривьере Наярит. Ты в курсе?
– Нет.
– Есть некоторые геологические сложности, но объект очень интересный. Мы хотим интегрировать здания в ландшафт, уделить особое внимание экологии и здоровью. Возьмем пример с курорта, который твой отец только что посетил в Азии: создадим оздоровительный центр, наймем в штат главного врача. Разумеется, нужно начать с планировки…
Грейс не случайно подняла этот вопрос. Пару недель назад отец посетил мой семинар о влиянии городской и жилой среды на здоровье и долголетие. Вероятно, он увидел возможность привлечь меня к работе в компании и решил закинуть удочку.
– В общем, – продолжила Грейс, – твой отец надеялся, тебе будет любопытно.
– Разве ты не знаешь? Нора не интересуется нашей маленькой фирмочкой, – встрял Сэм.
– Верно. Однако я в состоянии сама выразить свое мнение, – раздраженно парировала я. Отец неоднократно заводил со мной разговор о работе, и всякий раз я решительно отказывалась. Но все равно приятно, что он гордится моими профессиональными достижениями. – Сейчас у меня полно заказов.
– Ты уверена? Мы с радостью привлечем тебя к нашему проекту.
– Уверена. Но спасибо, что спросила.
Грейс кивнула, с облегчением завершая разговор. Вообще-то вовлекать меня в семейное дело – забота отца. Он махнул ей рукой, приглашая присоединиться к ним с дядей Джо.
– Я скоро вернусь, – сказала она и, дружески сжав мне плечо, ускользнула.
Мы с Сэмом остались наедине.
– Значит, ты открыла собственное бюро? Что ж, поздравляю. – В последнем слове прозвучала ирония, будто он имел в виду прямо противоположное.
Я вымученно улыбнулась, нервно расправила юбку. Я приехала на праздник с деловой встречи и не успела переодеться. Мой профессиональный наряд составляли строгое платье, вельветовый пиджак и кожаные туфли на удобном каблуке; волосы аккуратно собраны в пучок – просто и без излишеств. Сэм смотрел на меня с осуждением (сам-то в замшевой куртке и дорогих ботинках), словно считал одновременно модницей и оборванкой.
Я бестрепетно встретила его взгляд. Мама всегда говорила: самый быстрый путь к несчастью – обращать внимание на недовольство других людей, особенно незнакомых.
– Спасибо, – ответила я.
– Отец говорил, ты получила большой заказ в районе Ред-Хук. Картинная галерея или что-то вроде того?
Начальная школа. Я трудилась над ней последние два с половиной года вместе с командой инженеров, педагогов и нейробиологов. Школа находится прямо у воды, там большие окна и просторные классы, много естественного света и свежего воздуха, полно места для игр и беготни. Журнал «Рекорд» недавно упоминал о ней в статье о зданиях, построенных на стыке образования и нейроархитектуры. Благодаря положительному отклику на этот проект мне удалось стать хозяйкой собственного архитектурного бюро.
– Вроде того.
– Сколько планируешь заработать за год? – осведомился Сэм.
– В смысле?
– Интересуюсь с чисто деловой точки зрения.
– С чисто деловой точки зрения это не твое дело.
– Если примешь папино предложение – станет мое.
В поисках спасения я посмотрела на Томми, однако тот стоял за окном спиной к нам и не видел моего отчаянного взгляда. Можно подумать, он раньше обращал внимание.
Я хотела уточнить у Сэма, с чего он взял, будто меня интересует его работа, его жизнь, – но отказалась от подобной идеи. Дело вовсе не во мне: мой брат думает только о себе.