"Зарубежный детектив 2026-31". Компиляция. Книги 1-12 (СИ), стр. 117
Но глядя, как Майк сидит в наушниках, София понимала, что подкрасться к нему сейчас было бы проще.
Единственная проблема – как вытащить у него из нагрудного кармана ключи? Подойти легко. Воткнуть в него гвозди тоже. А потом? Майк начнет корчиться, упадет на пол, будет судорожно дергаться, пока она не выдернет из него гвозди. Сложно будет завладеть ключами в таких обстоятельствах.
Слишком рискованно.
В конце концов она решила следовать плану, который обдумывала последние несколько дней. А именно: дождаться, пока Майк откроет дверь, и напасть на него.
Еще один вопрос, который потребовал отдельных размышлений, – куда нанести удар? Гвозди должны войти достаточно глубоко, чтобы разряд длился подольше. Если они выпадут слишком быстро, она не успеет убежать. Самый очевидный вариант – спина, но, подумав, София остановила выбор на голени. Там больше мышц, и будет легче проткнуть.
Ожидание тянулось вечность. Теперь, когда София решила придерживаться первоначального плана, оставалось только ждать, пока Майк закончит свои дела. Обычно он работал в комнате около двух часов.
В первый раз София не успела разглядеть, что он делает за письменным столом. Ей стало любопытно, и она решила посмотреть еще раз. Сначала ей показалось, будто на столе перед ним лежит большая книга, но потом она поняла: это альбом с фотографиями.
София снова спрятала голову под кровать. Она ничего не понимала. Она думала, что Майк будет доделывать комнату, а он просто выпустил в аквариум рыбку и уселся смотреть фотографии. Что за фотографии? Почему он разглядывает их здесь?
Все это неважно. Важно одно: совсем скоро она совершит самый судьбоносный поступок в своей жизни. И, если все получится, сегодня же обнимет родителей и уснет в своей постели.
У нее закружилась голова. Уже не в первый раз от мысли о возвращении ей становилось не по себе. Просто смешно: она прожила там четырнадцать лет. Это ее мир.
И все же…
Майк встал. Медленно двинулся к двери. Прошел мимо кровати.
Сердце у Софии бешено колотилось. Майк был на полпути между кроватью и дверью.
София выглянула: он все еще в наушниках. Идеально.
Момент настал.
17
«Ауди» Винса Народицкого подъехала к заброшенному автокинотеатру на скорости больше пятидесяти километров в час. Резко повернула, подняв облако пыли, и остановилась неподалеку от «мерседеса» Камилы.
Та ждала, стоя рядом с машиной.
Народицкий выскочил из-за руля, вне себя от ярости.
– Какого черта, Камила? К чему столько загадочности?
«К тому, что загадки – твоя ахиллесова пята», – подумала Камила.
Идея назначить встречу в автокинотеатре пришла ей в последний момент. Она не хотела встречаться с Народицким в его отеле или еще в каком-нибудь комфортном для него месте. И уж точно не в стеклянном доме; Камиле хватило зрелища, когда ее бывший неподвижно стоял в саду.
– Да ладно тебе, Винс, не кипятись. С навигатором куда угодно можно доехать. – Камила раскинула руки, показывая на размеры площадки.
Народицкий был одет совершенно неуместно. Стоял ветреный и холодный день. Камила с тайным злорадством смотрела, как сухие листья кружатся вокруг дорогих ботинок Народицкого.
– Я здесь. Довольна? – Народицкий тоже раскинул руки, повторяя ее жест. Он явно терял терпение.
– Спасибо, что приехал, – улыбнулась Камила.
Он закусил губу и поднял глаза к серому небу.
– Через двадцать минут мне надо быть на встрече.
– Нам хватит с головой.
– Отлично.
– Я все знаю, – сказала Камила. – Знаю, что видео с Диланом и Дженис не единственное. Это только вершина айсберга. Есть множество других, и большинство снято прямо здесь.
Камила сделала паузу. Народицкий внимательно смотрел на нее.
– Но это не случайные видео, – продолжала она. – За ними стоит целая преступная сеть. Там замешан Холт. Замешан Гаррет. И это не локальная история, все гораздо масштабнее. ФБР готовится их накрыть, а ты крутишься рядом, как пес, в надежде, что тебе бросят кость.
Молчание.
«Бинго», – подумала Камила.
Бо́льшая часть ее слов была чистой воды предположением. Но Камила знала: прояви она хоть тень сомнения, и Народицкий никогда не признает ее правоту.
– И что ты собираешься делать? – спросил он.
– К этому мы еще придем. Сначала скажи, откуда ты знаешь, что София Холмс мертва.
– Я не знаю.
Камила задохнулась от возмущения.
– У меня дома ты сказал…
– У тебя дома я сказал, чтобы ты держалась подальше, иначе все испортишь, а ты что сделала? То же, что и всегда, Камила, ты продолжила гнуть свою линию, как Одинокий рейнджер.
Камилу не задевали пули Народицкого. Она уклонялась от них, как Нео в «Матрице».
– Так ты про Софию ничего не знаешь?
– Послушай, Камила, все следователи говорят, что девочка покончила с собой. Она не имела никакого отношения к этому делу. А если и имела – что ж, результат налицо.
– Зачем ты хотел взять интервью у ее матери?
Народицкий холодно взглянул на нее. Нельзя забывать: Камила видит его насквозь.
– Я не собираюсь обсуждать с тобой свои профессиональные решения. Я приехал сюда из уважения, потому что хорошо к тебе отношусь, Камила, хотя ты в это и не веришь. И к тебе домой я приезжал по той же причине. Все, что ты тут говорила, не более чем предположения. Я тебя знаю и отлично все понимаю. Холт и Гаррет заявились к тебе домой, будто прямиком от Тони Сопрано, а ты сразу решила, что они замешаны в какой-то преступной сети, которую ты сама себе придумала. Даже если ты в чем-то и права, то ты просто догадалась. Это не работа журналиста.
– Будешь оценивать мою работу? Может, еще скажешь, что за этими видео не стоит сеть педофилов в масштабах страны?
Народицкий окаменел.
– Если ты хорошо проделала свою работу, мои подтверждения тебе не нужны.
– Ты все тот же циник, что и раньше, – проговорила Камила. – Тебя волнует только одно: чтобы самое громкое дело года ассоциировалось с твоим лицом.
– Хочешь сделать из меня главного злодея? Журналист, который думает только о себе? Отлично, вперед. Не в первый раз уже. Одно утешает – тебя послушать, так выходит, будто все мужчины в твоей жизни – конченые уроды, так что, по крайней мере, я не один такой. Да, у меня бывают ошибки, но я не дьявол во плоти.
Камила вызывающе смотрела на Винса. Пришлось признать, он попал в больное место.
– Я хочу поговорить с тем, кто ведет дело, – сказала она. – Назови мне имя, и покончим с этим – ты же знаешь, я все равно его найду.
Народицкий хмыкнул и поднял глаза к небу, словно не верил своим ушам.
– Ну хватит, Винс. Назови имя. Если я завтра же с ним не поговорю, то публично расскажу обо всем, что знаю.
Любой, кто был хоть немного знаком с Камилой, знал: она не из тех, кто разбрасывается пустыми угрозами. Народицкий изменился в лице.
– Ты с ума сошла. – Он одернул пиджак, развернулся и пошел к машине.
– София может быть жива, – сказала ему вдогонку Камила. – Тебе не приходило в голову? Возможно, эти ублюдки держат ее в плену.
Народицкий бросил на нее ледяной взгляд напоследок и сел в машину.
«Ауди» развернулась и двинулась прочь, куда медленнее, чем приехала. Камила слушала, как затихает вдали гул мотора.
Она осталась в автокинотеатре одна. Это место вселяло чувство тревоги, и с каждой минутой оно усиливалось. Наверное, все из-за грязных дел, которые здесь творились. Камила представила машины богатеньких сынков, заманивающих школьниц в свои смертельные ловушки.
Она села в «мерседес» и убрала крышу. Надо как можно скорее поговорить с Тимом. Встреча с Народицким прошла ровно так, как она и предполагала, за исключением одного: ее бывший, сам того не осознавая, раскрыл ей кое-что очень важное.
Камила завела машину и набрала Тима.
Тот ответил мгновенно.
– Ну как? – спросил он. Идея с автокинотеатром ему очень не нравилась.