Близняшки от бывшего мужа, стр. 13
Исаев дышит тяжело, глядя в мои глаза, морщится, как от нестерпимой боли на последних словах.
- Ты тоже… сама же сказала, что полюбила другого.
- Никого у меня не было, Богдан, - устало отрицаю я, без труда отталкиваю от себя и он отступает, - я сказала это лишь для того, чтобы ты отстал и не искал меня. Ты бы не отпустил, если бы узнал о беременности, а я… я же не железная, - голос становится сиплым из-за переизбытка эмоций, которые я безуспешно пытаюсь сдерживать, - Я бы не смогла видеть вас вместе с Лизой. Еще и врач поставил угрозу прерывания, сказал, если не убрать стресс и не пройти терапию, я детей потеряю. Мужа тогда я уже потеряла… - хохотнув печально, качаю я головой, - вот я и решила, что раз уж ты меня предал, отсечь лишнее. Знаешь, как при ампутации, убирают отжившее, чтобы человека спасти.
Исаев стискивает руки в кулаки, дышит тяжело и часто. Что, неприятно, милый, слышать, что ты то самое отжившее? Даже и не думал, наверное, что я тебя из жизни вычеркнуть смогу и дальше жить, настолько я от тебя зависела во всем… по каждому поводу бежала советоваться, как мне тогда казалось, а на деле просто он за меня все решал. И обоим было удобно и хорошо. А потом меня со всего размаха жизнь лбом об асфальт размазала, показала, что ни ка кого полагаться нельзя. Даже на человека, которого считал родным…
- Ты ведь знаешь, что я рос без отца… - глухо выдавливает он, - как ты могла?
От такой претензии грудь обручем передавливает. Даже сейчас, когда Исаев знает, что кругом виноват, вместо хоть каких-то извинений выставляет меня в худшем, чем он сам, свете. Да, слова ничего не исправят, не залечат и не спасут, но можно ведь сказать хоть что-то… что жаль, что виноват, прости. Но нет. Видимо, такие упертые твердолобые люди, как он, прощения даже в таких ситуациях не просят. Ну конечно – кто Исаев, и кто я. Плебейка, как любила выражаться его мать.
- А как тымог, Богдан? – спрашиваю тихо, вглядываясь в глаза бывшего, если не по документам, то по ощущениям, мужа. – Я этим вопросом теперь все время задаюсь. Ты уже пережил, тебе наплевать, а я как будто на два года назад вернулась. Почему? Ты можешь ответить хотя бы на этот вопрос?
Но вместо ответа Исаев рубит ладонью воздух, словно точку в этом разговоре хочет поставить.
- Хватит. Все это в прошлом, я не собираюсь это обсуждать.
Я хмыкаю тихо и качаю головой:
- Я же не так много прошу. Просто скажи причину, потому что я устала ее искать, устала думать об этом. Тогда и сейчас снова. Это из-за того, что я от гормонов во время попыток ЭКО располнела? – голос дрожит и чуть не срывается, - Или потому что Лиза красивее меня? Она яркая, сексуальная, мелькает все время на работе перед глазами, а дома я, плачусь тебе, толстая, опять о детях ною. Никуда не хожу, не наряжаюсь, не крашусь, вот тебя и потянуло, да? – перечисляю я, а у самой слезы в глазах стоят, - Только, Богдан… почему именно Лиза? Почему моя сестра? Неужели не мог на стороне женщину найти?
Исаев массирует веки, проводит ладонью по лицу.
- Что ты хочешь от меня услышать? – вполголоса.
- Правду?
- Правды хочешь? – переспрашивает с какой-то злостью Богдан, полосуя взглядом исподлобья, - Да, мы переспали с твоей сестрой, когда я приехал из командировки. Я был нетрезв, выпил в дороге, потому что заснуть не мог, а до этого не спал двое суток из-за сложных переговоров и перелета. Приехал домой, там Лизка. Все как-то случилось внезапно… мы просто разговаривали, начали спорить, а потом… потом просто оказались в койке. Я сам толком не осознал, как это произошло. Знаешь же, как это бывает.
Я не готова к этому. Сама просила рассказать всё, как есть, но ни на грамм оказалась не готова к такой правде. Может быть где-то в глубине души я все еще оправдывала Богдана, надеялась, что… А на что я, собственно, надеялась? Что его опоили и к кровати привязали? Силой его Лиза взяла? Как глупо… Всё оказалось куда банальнее и прозаичнее, никаких тебе заговоров и принуждений. Я глотаю слезы, шумно дыша. Даже не пытаюсь их сдержать, они сами катятся по лицу.
На секунду даже кажется, что лучше бы я никогда не слышала никаких объяснений, но… я ведь обещала себе больше не бежать от правды. Знать ее, пусть и такую горькую, лучше, чем теряться в догадках и придумывать какие-то оправдания предателю, брать вину на себя и уже даже думать, что я плохая и «не додала что-то», как выразилась когда-то моя мама.
- Нет, Богдан, - выдавливаю едва слышно, - не знаю.
Исаев снова морщится, запрокидывает голову и опять массирует веки. Всегда так делает при сильном стрессе или переживаниях. Сомневаюсь только, что они сопоставимы с моими.
Поспешно стираю соленые мокрые дорожки. Хватит, я больше не буду плакать из-за него.
- И после этого ты еще смеешь мне угрожать, что детей отнимешь? – спрашиваю я тихо.
- Дети останутся здесь, - тут же жестко отрезает Богдан. – Ты, если хочешь, уходи. Мои дети должны быть рядом со мной.
- Ты понимаешь, о чем ты говоришь?! Я не брошу своих детей!
- Можешь остаться с ними, я тебя не гоню.
- Я не собираюсь жить с тобой под одной крышей после всего, что ты сделал! – выпаливаю, вскидывая подбородок.
Исаев складывает руки на груди.
- Можешь ночевать на лестничной клетке, если слишком гордая, - цедит с издевкой, - Мы ждем теста ДНК, Снежик, и то лишь потому, что ты артачишься. Дальше разговаривать будем в суде.
- Что? О чем ты… какой еще суд??
- О разводе, а потом и об опеке. Если ты будешь вести себя нормально, я не стану отнимать у тебя право быть их матерью, я не настолько жестокий. Но и забрать детей у себя больше не позволю, поняла? Я буду полноценным родителем, а не воскресным папой. Послезавтра увидишься с моим юристом. Очень рекомендую тебе подписать соглашение, которое он подготовил, тогда все закончится быстро.
- Какое еще соглашение?
- О совместной опеке. Определим сразу все нюансы, с кем и как будут жить дети, чтобы не растягивать процесс. А жить они будут со мной, Снежана, - твердо отсекает он.
- Совместной опеке?! Ты с ума сошел?? Я никогда не пойду на это!
Само предложение звучит для меня бредово и просто ужасно. Отдать моих крошек Богдану? На воспитание кому – Лизе?? Или просто посторонней тетке? Это даже хуже, чем под одной крышей с Исаевым жить!
- В таком случае я тебе обещаю, что ты их больше никогда не увидишь, - отрезает жестко Богдан. – На твоем месте я бы не упрямился и принял условия, которые я тебе предлагаю. Больше не будет так, как ты хочешь, Снежик. Это довольно щедрое предложение с моей стороны, давать тебе видеться с детьми большую часть времени.
- Что значит «давать видеться»? – вот только что речь шла о совместной опеке, а сейчас Исаев уже говорит иное.
- Они будут жить со мной постоянно. На моей территории. Я не доверю воспитание своих детей постороннему мужику, которого ты рано или поздно приведешь в дом. И не позволю настраивать малышей против меня. Будешь приходить ко мне и проводить с ними время. Пока они маленькие – можешь жить на территории дома и заниматься их воспитанием. Комнату я тебе выделю.
От того, с какой наглостью он говорит, что даже целую комнату, так уж и быть, выделит мне в доме и позволит воспитывать моих же детей, как приходящая служанка, нервы сдают. Исаев с катушек слетел!
- Ты с ума сошел?! – не выдержав, повышаю голос чуть ли не до крика, - Я, по-твоему, кто? Просто нянька для собственных детей?! Приходить я в твой дом могу?? Жить рядом с детьми и воспитывать их, пока они маленькие?? Ты вообще весь стыд потерял? Как ты вообще смеешь такое говорить, ведь сам же недавно пенял мне, что я детей увезла, когда ты, бедняжка, без отца рос!
Ни о каком спокойствии, даже показном, речи уже не идет. Вся моя тактика, которую я так старательно репетировала, после прихода Исаева просто трещит по швам. Но как вообще возможно спокойно воспринимать такие слова? Это же просто немыслимо!
Богдан наступает, оттесняет меня к кухонной тумбе и вдруг больно хватает щеки ладонью, стискивает, обжигает льдом темно-карих глаз.
