Делай свой ход, королева (СИ), стр. 63

Желание защищать семью так долго прорастало в нем, что он упорно игнорировал факт, что некоторые корни прогнили.

Настало время вырвать их, и дать на этом месте взойти чего-то новому — тому, что он так долго подавлял.

Но это потом. А сейчас ему нужно выстоять против Дэмиана, не дать ему завершить начатое. И тьма, что так долго таилась в глубинах его сознания, в этом поможет.

Эйден не жалел ни силы, ни ресурсы, ни себя. Алмар почти не давал передышек, а потому он пропустил момент, когда его средний брат оказался пронзен мечом Ксандра. Когда холл начал разрушаться, погребая под завалами тех, кто не был достаточно быстр.

Ассия осталась рядом, прикрывала тыл, помогала тем, кому еще была способна. Настоящая королева — лучшую для своего народа он бы не смог найти. Он ощущал ее присутствие всем своим нутром — и оно окрыляло, заставляло чувствовать себя непобедимым. Он четко осознавал, за что сражается, и это обнажало все новые и новые пласты его физических возможностей.

Черная кровь проливалась на каменный пол, наполняя Эйдена торжеством. Лишь краем сознания он уловил, как Ксандра больше не стало, но не почувствовал ничего. И это правильно: сердце короля не должно знать слабости или мягкости. Предательство не имеет оправданий или родственных связей. Это в любом случае предательство, за которое нужно платить.

Тьма вибрировала в нем, заставляя сражаться яростно. Забыть обо всем, что происходит вокруг. Его люди справлялись с марионетками Алмар. Замок можно восстановить. Ассия справится почти с любым в этом зале сама. Главное — не позволить Дэмиану добраться до нее.

Предвкушение скорой победы наполняло его. Вибрировало в теле так сильно, что он буквально чувствовал звон в ушах. И не сразу понял, что это всего лишь крики сестры.

Предчувствие беды, острое, внезапное, накрыло его так сильно, что он едва не пропустил удар. И повернул голову лишь в тот момент, когда стало слишком поздно. Его сестра вонзила кинжал в грудь Ассии — одним точным и сильным движением, словно всю жизнь только ему и училась.

Тело короля обожгло огнем — словно его вдруг скинули в самое жерло вулкана. Удар Дэмиана выбил воздух из легких и заставил Эйдена отлететь в сторону. Откат от нарушенной клятвы сковал его тело агонией, не давая подняться.

Но боль исчезла так же быстро, как и началась. И с невыразимым ужасом Эйден вдруг осознал, что это значит.

Пока смерть не разлучит нас.

Клятва закончила свое действие. Предсказанное Ассией будущее свершилось. И это дело рук его родной сестры.

Агония клятвы вдруг показалась ласковой щекоткой по сравнению с этим осознанием. Оно впивалось в разум Эйдена, подобно раскаленному болту. Пустота, что появилась на месте внутренней пружины, начала разрастаться, поглощая его внутренности.

Он пытался сделать вдох, но легкие отказывались принимать в себя живительный воздух.

Он пытался подняться, но ноги не слушались, словно кости вдруг превратились в желе. Нечто темное, злое, ядовитое заполняло образовавшуюся внутри пустоту. Сила, которой он предпочел бы не владеть. Ее сила.

– Как удачно все получилось. – Эйден услышал голос Дэмиана, медленно приближающегося к нему. – Осталось лишь прикончить тебя и…

Закончить он не успел, потому что время вдруг застыло. Пыль повисла в воздухе, разрезанная солнечным светом. Замерли на полпути булыжники, осыпающиеся со стен и потолка.

Эйден принялся медленно подниматься, не сводя взгляда с неподвижного тела своей жены. Гнетущую тишину разрывали лишь всхлипы Иви.

– Это не я, это не я… – Безразборно повторяла она, раскачиваясь из стороны в сторону, словно маленькая девочка. Она выглядела безумной, потерянной, жалкой. Ему хотелось обнять ее. Ему хотелось перерезать ей горло.

Как можно настолько отчаянно любить и ненавидеть кого-то?

Каменная крошка хрустела под подошвами его ботинок, и этот звук эхом отражался от стен. Он направлялся туда, где лежала Ассия — недвижимая, бледная… безнадежно мертвая. Где-то рядом лежал его брат в луже собственной крови. И между ними сидела принцесса, с чьих губ вдруг сорвался истерический смех.

Такой знакомый.

– Зачем ты это сделала, Иви? – Произнес он, и собственный голос показался мертвым, пустым. Девушка медленно повернула голову. Темные, почти черные глаза светились безумием.

– Я всего лишь хотела быть сильной… она обещала… она сама позвала меня. – Неразборчиво бормотала она, оглядывая происходящее так, словно видела впервые.

Эйден плотно сжал челюсти, ощущая, как внутри все переворачивается. Его женщина лежала прямо перед ним. Глаза широко раскрыты — уже не черные, а теплого коричневого оттенка. Тьма предала ее. Покинула. Перешла ему и, скорее всего, сестре, раз эта сила на нее больше не влияет.

Нереальность происходящего затопила сознание Эйдена. Хотелось очнуться от этого кошмара. Открыть глаза и оказаться где угодно, но только не здесь.

– Я этого не хотел. – Едва слышно прошептал он, опускаясь перед Ассией на колени. Грудь сдавило стальными тисками, внутри нестерпимо пекло. Ему хотелось зарыдать, сделать хоть что-то, чтобы облегчить эту боль, но тело закупорило эту агонию внутри. Плавилось в ней.

Он коснулся безжизненной руки — там, где на пальце виднелось кольцо его матери. Ассия почти никогда не носила других украшений. Руки других аристократов были увешаны артефактами переноса, но она никогда не желала сбегать. Даже от него — того, кто в итоге принес ей смерть.

– Мне так жаль. – Дрожащим голосом произнесла Иви, осторожно отползая назад. Словно боялась его. – Эйден, я… я не знаю, что произошло.

Ему пришлось прикрыть глаза, чтобы не ударить сестру прямо сейчас.

А когда открыл, то осознал, что время заканчивалось. Что растянутый миг звенит натянутой тетивой, и у него больше нет сил его удерживать.

Враг за его спиной — обездвиженный, уязвимый. Можно пронзить его сердце, отсечь голову, разрубить все тело на куски.

Но Эйден выбирает вовсе не это. Разворачивает время вспять, пытаясь вернуть свою любимую. Упавшие камни поднимаются в воздух. Звуки наполняют пространство. Все вокруг приходит в движение, меняется… но не фигуры Иви и Ассии. Он неотрывно смотрит на тело жены, теряя надежду с каждым ударом своего сердца, что отказывалось смиряться с очевидным.

Ему теперь подвластно практически все, кроме того, что он действительно желает. Он наказан — за собственную слепоту, пренебрежение, самонадеянность.

Тьма его переиграла. Уничтожила. Или он сам это сделал?

Бег событий прервался, выплевывая его в новую реальность — в ту, где Дэмиан все еще полон сил и желает его убить. В ту, где Ксандр заносит клинок над Лестером. В ту, где какая-то часть самого Эйдена умерла вместе с Ассией. И все, что осталось — лишь сгусток боли, ледяной ярости и желания уничтожать.

В нем не осталось ни капли сомнений, когда он, под оглушительный визг Иви, одним ударом снес голову старшего брата. Бросился на Дэмиана, видя в нем источник всех бед. Рубил яростно, отчаянно, стремясь хоть на секунду избавиться от чувства потери, что отравляло его изнутри. Защитить то, что все еще оставалось.

Дэмиан издавал нечеловеческий рык, пытаясь отразить удары. Антимагия против магии.

Ярость против мощи.

Две равные силы, что не намерены отступать, пока не уничтожат друг друга.

Пока в один момент не вступила третья. Слишком слабая, слишком ничтожная, чтобы склонить чашу весов в чью-либо сторону. Но при этом единственная, имеющая достаточный вес, чтобы все остановить.

Иви атаковала Дэмиана. Всего лишь слабый тычок тьмы, что теперь оказалась запечатана телом, не прошедшим инициацию.